Вахта мертвецов⁠⁠

ссылка на первую часть

ссылка на вторую часть

Часть 3. Третий лишний

Плюс фонарного отсека был в том, что дверь туда закрывалась на массивную задвижку и английский замок. Это сделали специально, чтобы наглые туристы не лезли к оборудованию.

Я захлопнул дверь и провернул засов в тот самый момент, когда с той стороны в неё всем телом врезался Димон.

— Я всё равно войду, Глеб! Ты же знаешь! — орал он, колотя в дверь кулаком.

— Ну попробуй, сука! — крикнул я в ответ.

Димон был хлюпиком. В честной драке я бы его на раз-два уложил. Но Михалыч тоже был крепче меня, а вон как вышло... Так что рисковать я не собирался.

Я огляделся. В углу стояли тяжелые ящики с запчастями. Из последних сил, я перетащил их к двери. С натужным рыком взвалил один ящик на другой, заблокировав нижнюю часть двери.

Димон за дверью притих.

— И что дальше, Глеб? Кому-то всё равно придётся стать жертвой. И согласись, ты заслужил это больше.

— О да-а-а... Заслужил... — поддакнула ему тварь.

— ЗАКРОЙ СВОЙ ХЛЕБАЛЬНИК! — заорал я. — Дима, не слушай эту мразь!

— Меня зовут Дмитрий, гондон! И мне насрать! Я не собираюсь подыхать ради тебя! И Ксюха тоже не собирается!

А ведь он прав. Если я продолжу тут торчать — туман, когда доползёт до башни, укокошит нас всех.

Снаружи, на балконе, снова послышались тяжелые шаги. Я не стал на них отвлекаться и оборачиваться. Хрен с ними, с шагами. У меня тут туман и сумасшедший за дверью.

— Давай, Глеб! Ты уже продал душу, когда сбросил Михалыча! Сделай доброе дело, облегчи нам задачу!

— Да как ты не поймешь, придурок! У меня не было выбора! Либо он, либо я!

— Выбор есть всегда, — раздался из-за двери уверенный голос Димона. — Я как руководитель это точно знаю. Вот сейчас у меня есть выбор между тобой и Ксюхой. И как думаешь, кого я выберу? Свою девчонку или коллегу по работе, который меня на дух не переносит?

Дальше послышался какой-то шорох и приглушённые голоса.

— Да ладно тебе, Ксюха, ну мы же встречаемся с тобой... — донёсся голос Димона. — Какая разница, что мы это не обсуждали?

Ксюша что-то ответила, но слов было не разобрать.

— В смысле — «уже встречаешься»? — вдруг взвизгнул Димон. — С кем?! Сколько их было?!

Снова неразборчивый бубнеж Ксюши.

— Четыре парня?! Ты сейчас прикалываешься надо мной?!

— Я никогда не говорила, что у нас отношения! — уже отчётливо крикнула Ксюша.

Послышался быстрый топот ног вниз по лестнице. Димон ломанулся за ней, на ходу выкрикивая оскорбления.

Убедившись, что они ушли, я осторожно выглянул на балкон. Смертоносный туман подбирался к маяку. Он двигался быстрее, чем обычный морской бриз. До рассвета оставалась всего пара часов, и туман явно торопился успеть.

— Отвали от меня! — визжала внизу Ксюша.

Я перегнулся через перила. Они стояли на нижней галерее. Ксюша отмахивалась от него складным стулом, а Димон наступал, сжимая кулаки.

— Ты мне не хозяин! — кричала она.

— Да я и не говорил, что хозяин! Я думал, мы с тобой вместе!

— С чего ты взял?! Мы даже ни разу не говорили об этом! Ты мне нравишься, Дима, но давай честно: какое у нас будущее? Ты работаешь в сувенирной лавке на заброшенном маяке!

— Я старший администратор!

— Да хоть папа римский! Я не собираюсь завязывать отношения с нищебродом, который торгует плюшевыми крабами и стеклянными бутылками с корабликами!

Жёстко она его. Мне даже почти стало его жалко. Почти.

Димон, успокаиваясь, глубоко вздохнул.

— Ладно. Об этом мы поговорим позже. А сейчас нам надо подняться в фонарный отсек, вскрыть дверь и сбросить Глеба вниз. Иначе мы оба сдохнем.

Они оба посмотрели на туман. Он был похож на ожившую серую вату, бурлящую и лезущую на скалы.

— Ты... ты реально хочешь убить человека? — тихо спросила Ксюша.

— Да! Я хочу жить! И хочу быть с тобой!

— Не думаю, что после такого мы сможем быть вместе, — прошептала она.

— Что? — Димон снова начал закипать. — Ты будешь соучастницей! Ты тоже получишь срок! Закон для всех один!

— Нет! Это бред! Если ты его сбросишь — убийцей будешь ты, а не я!

— Интересно, а Глеб так же думал, когда Михалыча столкнул? — Димон задрал голову вверх. Я быстро отпрянул. — Эй, Глеб! Я знаю, что ты там! Скажи ей! Скажи, что выжившие всегда делят вину поровну!

— Разбирайтесь со своими семейными проблемами сами, Димон! — крикнул я сверху.

— Меня зовут Дмитрий! И теперь мне ещё сильнее хочется тебя сбросить!

— Хрен тебе! Я не выйду, а дверь ты всё равно не выбьешь!

— Тут есть пожарный топор, — тихо сказала Ксюша.

Я вздрогнул.

Сука. А ведь она права. На нижней галерее у входа в каморку висел пожарный щит с топором.

— Ксюша, ты что творишь?! — заорал я. — Зачем ты ему помогаешь? Он же тебя скинет, когда поймет, что до меня ему не добраться!

— До тебя я тоже доберусь, Глебушка, — донёсся снизу зловещий голос Димона. — Теперь-то у меня есть топор.

Я бросился к двери. Нужно укрепить баррикаду. Верхняя часть двери оставалась незащищенной. Собрав последние силы, я схватил ещё один тяжелый ящик, закричал от боли в плече и водрузил его на первый ряд.

Ящики кончились. Подпереть верх было нечем.

Чувствовал ли я себя как пират на тонущем корабле? Да. Полный пипец и осознание, что эти твари всё равно прорвутся. Неудивительно, что маяк проклят. Если я тут сдохну — точно стану одним из этих жутких голосов.

Кстати, о голосах.

— Эй! Старухи! Слышите меня? — позвал я их шепотом.

— Помереть мы померли, но не оглохли, — отозвался писклявый голос. — Чего тебе, малец?

— Можете их стравить? Ну, Ксюху и Димона?

— Да они и так друг другу глотки готовы перегрызть, разве нет?

— Сделайте так, чтобы они вообще берега попутали. Пожалуйста. Вы же умеете херню эту делать, шептать на ухо всякие чёрные мыслишки...

— Херню? Не самое лучшее словечко для просьбы.

— Я заварю вам самый лучший чай! Весь чай, какой найду, отдам! — взмолился я. — Поможете?

В дверь с оглушительным треском влетел топор. Ящики жалобно звякнули.

— С кем ты там треплешься, Глеб?! — заорал Димон. — Тебе никто не поможет! Нас двое, а ты один!

Второй удар. Дерево треснуло, показалось острое стальное лезвие. Мне конец. Он меня точно зарубит.

— Что? — за дверью раздался удивлённый голос Димона. — В смысле?

Послышался неразборчивый шепот.

Да! Старухи взялись за дело основательно. Сейчас они ему весь мозг через уши высосут.

— Нет, это неправда! — кричал Димон. — Я сказал — это ложь!

Очередной удар выбил огромную щепку. Димон явно был в ярости. Я попытался подпереть последний ящик, но окончательно разбитое плечо не дало этого сделать.

— Проблемы, Глебушка? — ехидно крикнул Димон.

В двери уже зияла приличная дыра. Димон рубил на совесть.

— Да замолчите вы уже! — орал он невидимым старухам. — Ксюха, не слушай их!

— Пошёл ты! — донёсся снизу крик Ксюши. — Сам катись к своим шлюхам!

— Я тебе так не обзывал! Вернись!

Старухи под койкой заливисто хохотали.

— Это ты сделал, да, Глеб?! — проорал в щель Димон. — Ты натравил на меня этих тварей! Ну всё, сука, тебе хана!

Послышался топот бегущих вниз ног.

Я снова выскочил на балкон. Ксюша бежала по нижней галерее, держа перед собой, словно щит, складной стул. Димон преследовал её, размахивая пожарным топором.

— Успокойся! — орал он. — Я не трону тебя!

— Назад! Не подходи!

— Почему я должен отходить, если говорю, что не трону?! Эти голоса врут! Я никогда не делал того, о чём они говорят!

— Ты сказал, что у тебя было четыре девки параллельно со мной! Думаешь, я тебе после этого поверю?!

Ксюша замахнулась стулом, но промахнулась. Димон легко увернулся.

— Хватит вести себя как дура! — злобно сплюнул он.

— Я дура?! — в истерике расхохоталась Ксюша. — А ты маньяк из дерьмового кино! Самый хреновый маньяк на планете! Что там с дверью, Димон? Разрубил уже? Что, не получается добраться до Глеба, чтобы шкуру свою спасти? Ах, ну да. Твоя шкура — это единственное, что тебя волнует!

Топор в руках Димона мелко задрожал.

— Не зови меня Димоном, — тихо, сквозь зубы процедил он.

— Буду звать, как хочу! Димон! Димон-сувенирщик!

— Не называй меня так...

— Хочешь быть Дмитрием? Успешным, важным? Да ты обычный продавец копеечных ракушек, Димон!

Для хлюпика он двигался на удивление быстро. В один прыжок он преодолел расстояние между ними. Топор взлетел над его головой.

— МОЁ ИМЯ — ДМИТРИЙ!

Крик Ксюши захлебнулся, когда лезвие топора с хрустом пробило её череп.

Она секунду постояла, удивлённо хлопая глазами, пока кровь заливала её лицо. А потом завалилась на бок.

Димон стоял над телом, тяжело дыша и глядя на дело рук своих.

— Ну вот и всё, — раздался в темноте змеиный смех. — Жаль только, что ты убил её. Туману ведь нужна живая жертва.

Димон замотал головой, пытаясь найти источник звука.

— Что? Нет... Нет! Ты говорил — жертва! Ты не говорил, что она должна быть живой!

— А ты не спрашивал... — расхохоталась тварь.

Я не выдержал и тоже истерично рассмеялся, перегнувшись через перила верхней галереи:

— Облом, Димон! Кажется, ты конкретно обосрался!

Он вскинул голову, от безумной ярости его лицо сильно исказилось. Он с трудом выдернул топор из головы Ксюши.

— У меня ещё есть ты, Глеб! И уж теперь-то я всё сделаю правильно!

Он бросился внутрь башни. Я побежал к полуразрушенной двери фонарного отсека.

— Всё могло пройти и лучше, — вздохнула под койкой старуха.

— Цыц, я хочу посмотреть, чем всё кончится! Это же чистый кайф! — отозвалась вторая.

— Жаль, чая нет, — добавила третья.

Лезвие топора снова показалось в проёме двери.

— Ну и что ты сделаешь, Глебушка?! Твои старухи больше не прокатят! Ксюхи больше нет! Тебе меня не запутать!

От мощного пинка вылетела дверная панель. И тут же в проёме показалось безумное лицо Димона. Глаза горели диким огнём, рот растянулся в жутком оскале.

— Тебе некуда бежать, тварь! Я отрублю тебе ноги и скормлю туману живьем!

Я попятился к вращающемуся прожектору. Горячая лампа обдавала меня жаром, по лицу градом катился пот. И тут меня осенило.

— Можешь орать сколько угодно, Димон, но тебе сюда не войти, — я демонстративно положил руку на рычаг ручного управления линзой Френеля.

— Это мы ещё посмотрим! — он нанёс очередной удар по остаткам двери.

Верхняя часть баррикады рухнула. Димон полез в образовавшуюся брешь.

— Ну всё, Глебстер, молись!

В этот момент я щёлкнул тумблером, остановив автоматическое вращение. А затем со всей силы, вручную, крутанул тяжелую линзу, направив концентрированный луч света прямо в лицо лезущему Димону.

Он истошно завопил, хватаясь руками за лицо, потерял равновесие и вывалился обратно на лестничную площадку.

— Сука! Я убью тебя! Ненавижу!

— Взаимно, Димон, — тяжело дыша, ответил я.

Рано или поздно это должно было случиться. Не обязательно с топором и туманом, но вражда между нами зрела давно. И сегодня этому придёт конец.

Зная, что у меня есть всего пара минут, пока он не пришёл в себя, я превозмогая боль раскидал ящики и рванул ошмётки двери на себя. Мой план проскочить мимо ослеплённого врага потерпел крах: Димон стоял на верхней площадке лестницы, перекрывая проход. Он вслепую махал топором, описывая широкие круги.

Лезвие со звоном врубилось в металлические перила, высекая сноп искр. Проскочить под ударом не вариант — он зацепит меня следующим же взмахом.

— Я знаю, что ты тут, Глеб! — кричал он, из его обожжённых глаз катились слёзы. — Тебе не пройти!

Он снова взмахнул топором, едва не задев дверной косяк.

Я отступил назад, лихорадочно соображая.

— Чего встал, парень? — подзадорила старуха. — Бейся!

— Да-да, мы хотим увидеть, как покатится его голова!

— Чья голова покатится?! — заорал Димон. — Я скину тебя живым, Глеб!

Ведь точно. Ему нужна живая жертва. Убивать меня прямо сейчас он не станет.

Только сейчас я заметил в углу тяжелый железный лом, который, видимо, лежал под ящиками с инструментами.

— Лови, Димон!

Я изо всей силы метнул в него им. Тяжелая железка угодила ему прямо в грудь. Димон охнул, пошатнулся и едва не полетел с крутой лестницы спиной вперед. Но я уже был рядом.

Я прыгнул к нему, ухватил за пояс джинсов и рванул на себя. Димон вслепую взмахнул топором, целясь мне по ногам, но я увернулся, и лезвие намертво застряло в железных перилах. От сильной отдачи Димон выпустил топорище из рук.

Я коротко и зло ударил его кулаком в челюсть. Он обмяк. Я зажал его шею в локтевой захват и потащил на балкон.

Смертоносный серый туман уже клубился у самых перил.

— Делай то, что должен, — прошептал змеиный голос.

— Пожалуйста... не надо... — прохрипел Димон, слабо пытаясь вырваться.

Я наотмашь ударил его затылком о перила. Он окончательно отключился, превратившись в мешок с костями. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы перевалить его тело через перила.

Он завис над бездной. Единственное, что удерживало его от падения — моя рука, вцепившаяся в его ремень.

— Глеб... прости... — пробормотал он, приходя в себя.

— Я не держу на тебя зла, — соврал я. — Но туман хочет кушать.

Я разжал пальцы и толкнул его в спину.

Тело Димона тут же исчезло в серой пене. Я же сразу бросился внутрь, захлопнул дверь на задвижку и побежал вниз, в каморку, проверяя по пути все окна.

За стеклом была сплошная серая стена.

Вдруг в окно каморки что-то с силой ударилось. Это было лицо Димона. Точнее то, что от него осталось. Кожа хлопьями сползала с его черепа, обнажая жёлтые кости.

— МЕНЯ ЗОВУТ ДМИТРИЙ, МРАЗЬ! — раздался крик из окровавленного рта. И лицо тут же исчезло в клубах тумана.

Я сполз по стене на пол, меня колотило крупной дрожью.

Из оцепенения меня вырвал смех.

Сначала тихо зашипела тварь в углу. Потом под койкой захихикали старухи. К ним присоединился густой бас дяди Коли. А следом — ещё много-много голосов, которых я никогда прежде не слышал. Вся башня буквально заходилась от хохота.

— Что... что смешного?! — затыкая уши, закричал я. — Почему вы ржёте, суки?!

— Ох, Глебушка, ну ты и клоун, — сквозь смех выдавил дядя Коля. — Так красиво всё обставил.

— Сам себя в ад загнал, — заулюлюкала старуха. — И главное — за так!

— За абсолютно полное ни хера! — покатилась по полу со смеху змеиная тварь.

Моё сердце гулко застучало.

— В смысле — за ни хера?! Я выжил! Скоро рассвет!

— Да ты бы и так выжил, дурачок, — ласково прошептал змеиный голос. — Туман никогда не трогает смотрителей маяка. Маяк его дом, а ты — его законный прислужник. Он явился сюда за нарушителями. За теми, кто нарушил правило и остался после полуночи. Тебя бы он не тронул.

Мир вокруг меня поплыл.

— Вы... вы всё врете...

— Ну конечно, утешай себя сколько хочешь. Только как ты завтра полиции три трупа и одну оторванную башку объяснишь? Михалыча-то списали на несчастный случай — старый был, споткнулся. А тут молодежь. И фиолетовая тачка на парковке. Как думаешь, на кого всё указывает?

Я уставился в стену. Они были правы. Мне конец. Из этой ситуации мне никак не выпутаться.

Я мысленно перебрал все правила.

Рассвет — твоё единственное спасение. И не петь после трёх ночи.

Почему нельзя петь после трёх? Что в этом правиле такого особенного?

Я медленно поднялся, вышел на балкон. Туман ластился к моим ногам, как сытый пес.

— Что, Глебушка, решился? — тихо спросила тварь. — Ну давай, делай что должен.

— Баю-баюшки-баю... Не ложися на краю... — вырвалось у меня.

— Ты что творишь?! — взвизгнул змеиный голос. — Четыре часа! Заткнись!

— О господи, парень сообразил! — завопила старуха.

— А ну завали хайло, щегол! — рявкнул дядя Коля.

Я почувствовал, как ледяное дыхание коснулось моей шеи, а грудь сдавила невидимая костлявая рука. Но я не остановился.

— Придет серенький волчок... И ухватит за бочок...

Туман внизу внезапно забурлил. На горизонте показалась тонкая розовая полоска рассвета. Вода у подножья мыса закипела, вздымаясь огромными волнами.

— Ну вот и всё, отчаевался наш чаёк, — грустно усмехнулась старуха. — А я говорила — не надо было парня так жёстко разыгрывать.

— Да завали ты свой чайник! Сама же хотела над ним поприкалываться! — огрызнулась вторая.

«Разыгрывать?» — пронеслось в моей голове. Вся эта жуть... все эти смерти... бессмысленные жертвы? Всё просто потому, что призракам стало скучно?

Впрочем, теперь это уже не важно.

Из кипящей морской пучины медленно поднималось что-то колоссальное. Огромная, покрытая склизкими наростами и древними ракушками тварь, размером с саму скалу. Она уставилась на маяк, светящимися бледным светом, бездонными глазами.

Так вот почему нельзя было петь после трёх ночи. Песня пробуждала древнего. Того, кто дремлет на самом дне. Того единственного, кто способен уничтожить проклятый маяк, вместе со всеми его правилами и призраками.

Древний подался вперёд, широко открывая огромную пасть. Я ухмыльнулся.

Всё же, иногда нарушать правила — это лучший способ уйти красиво.