В душе февраль, а за окном апрель...
В душе февраль, а за окном апрель,
Который день меня разлука гложет.
И эта одинокая постель
Тепла, но отогреть меня не может.
А на твоем плече и под плащом,
Под легким пледом, тканью невесомой,
Всегда уютно, мирно, горячо,
И будто бы всю жизнь мне знакомо.
Мы странно разминулись – и зачем? –
Но кто теперь об этом скажет твердо…
Ведь наша спесь прочней бетонных стен,
И нам не стыдно быть с любимым – гордым.
Пусть знает место, пусть глядит вперед,
С кем он, ничтожный, вздумал потягаться.
И только боль иззубренным копьем
Под ребра бьет. Да так, что не подняться…
Мне заебись, хотя и много выпил.
Пузырь бухла, как тот святой Грааль,
Мне в пузо до хуя тепла насыпал.
А на моём столе и под столом,
Среди огрызков высятся окурки.
Напоминая нежно мне о том,
Как обзывала ты меня придурком.
Мы в жизни разминулись - на хуя?
Да и сходились, помню, без причины.
Себя в объятиях ласковых губя,
Мы надевали разные личины.
Пусть знают все - теперь мне похуй дым,
Я от тебя, пизда, обрёл свою свободу.
Да, я не буду больше молодым,
И не войду второй раз в твою воду.
Я жалок, я ничтожен, я говно.
Пиздострадалец высшего помола.
Но понял для себя уже давно:
Ты - словно вирус, сраная Эбола!
Я в этих размышлениях сижу,
Бухой и мудрый, бухомудрый гуру.
И понимаю - сам себе пизжу,
Мне не забыть тебя, ебучей сраной дуры.