Тьма подземная
огда я увидел эту стену, я сразу понят - за ней явно что-то есть. За этой кирпичной стеной, которую я датировал началом XIX века, могла быть путёвка в лучшую жизнь, и неважно в каком виде - золота, или других ценных предметов. Главное дело состояло в том, как бы всё это оттуда достать. Запомнив, и на всякий случай нарисовав на блокноте схематичный план пути, я развернулся, и по долгим, извилистым коридорчикам, переходам и колодцам направился на поверхность, освещая себе путь двумя фонарями (один был в руке, второй на лбу).
Таких же путешественников по подземельям Москвы, как я, называли диггерами. Это было для меня интересно само по себе, а для некоторых это было прибыльное дело, хоть и опасное - полиция сторожит метро, в переходах валяются бездомные и наркоманы. Некоторые переходы заблокированы или завалены, некоторые затоплены. Но подземелья всегда скрывают что-то ценное, главное это найти. Ну и я сам никогда не отказывался от того, что находил, но никогда за этим не охотился. А набрёл на эту стену я случайно. Залез в небольшой шкуродёр (так у наз называют ходы, в которые человек еле пролазит, обдирает шкуру) и вылез в маленькое помещение. Впереди стена обвалилась, и я решил уже возвращаться, как увидел маленькую щель около большого камня, что лежал на самом верху. Легонько дёрнул его - и в руках у меня оказалась дощечка, обмазанная бетоном и похожая на камень. Видимо я тут был не первый. Хотя кто знает, как она попала сюда, и так удачно загородила проём. Залез - и обнаружил прекрасно сохранившеюся стену начала XIX века. А за такими стенами почти всегда что-то да бывает, потому что именно в 1812 году в Москве прятали всё по подвалам от армии Наполеона, а потом был пожар, и про припрятанное добро могли позабыть.
На следующий день я полз к своей находке с небольшим прожектором и ломиком. Установил прожектор, дабы светило, и двумя руками держась за лом, долбанул по стенке. И заулыбался. Мне повезло - это была не сплошная стена, а лишь перегородка или что-то в этом роде, продавленная с первого же раза. Ещё один удар - и кирпич упал вовнутрь. Удар, удар - и через пять минут образовалась дыра, через которую можно было пролезть. Чуть подождав, пока пыль осядет, я взял фонарик и заглянул внутрь. Комната ответила мне ярким блеском. Я дико засмеялся, подошёл к куче золотых монет, взял жменю золотых и кинул назад. Это было такое везение, которое происходит с нами раз в жизни. Комнатка пять на девять метров была забита сундуками, открытыми и закрытыми, открытые были набиты золотыми и серебряными монетами под завязку, кое где блестели драгоценные камни. Да, с таким сокровищем можно и остров купить, и новое снаряжение (хотя я никогда не жаловался на свой фонарь, трос, и прочие мелкие вещи, необходимые для похождений в подземелья, были вещи и получше). Положив приглянувшийся изумруд в карман, я посветил в дальнюю часть комнаты и увидел сундучок с закрытой крышкой. Рядом с ним лежал... фонарик. Не новый, годов двухтысячных, но это означало, что кто-то тут был. Я подошёл к сундуку и подобрал его. Лампочка была разбита, как и защитное стекло. Посмотрев на сундук, я открыл его и шандарахнулся назад. В сундуке лежал скелет в древнем одеянии, череп смотрел пустыми глазницами прямо на меня. Чуть успокоившись и переведя дух, я снова подошёл к сундуку. И опять с воплем отскочил назад. Над сундуком сформировалось облачко, которое приняло облик человека. Облако обратилось ко мне:
- Приветствую, достопочтенный сударь! - привидение склонило шляпу на голове. - Меня зовут Тимофей Трофимович. А вас?
Честно сказать, я был шокирован (привидение увидеть! ещё бы!), но смог выдавить:
- Иван.
- А по батюшке?
- Владимирович.
- Послушайте, сударь Иван Владимирович. Вы тут не первый, и советую уходить вам отсюда подобру-поздорову.
Вот уж чего! Чтобы меня от такой горы золота увести, нужно что-то получше привидения!
- А почему, позволь спросить?
- Следуйте за мной. - привидение поплыло по воздуху в сторону самого большого сундука, и по пояс зашло прямиком в него - Глядите сами, сударь. - указав за сундук, сказало привидение.
Я подошёл к сундуку и заглянул за него, и сердце сразу подскочило к горлу. Луч фонарика осветил около пяти тел в современной одежде. У всех на лицах застыло выражение неописуемого ужаса. Я поскорее отскочил от сундука, сердце продолжало бешено стучать.
- Это сделал мой хозяин и государь, Александр Васильевич Демидов. - привидение кивком головы указало на сундук, имея ввиду находившиеся за ним тела. - И меня тут замуровал, чтобы приглядывать за своими богатствами.
- Но... но... но как? Как он смог.
Привидение с жалостью посмотрело на меня:
- Это ж барин мой. Он всё может. А если хочешь узнать получше, идём за мной.
Я вновь подошёл к сундуку, около которого нашёл фонарик. Тимофей жестом указал на него, и я его приоткрыл, и теперь заметил, что скелет в руках держит тетрадь.
- Бери это, Иван Владимирович, и беги скорее. Барин скоро придёт, и лучше бы тебе не быть под землёй. Быстрее, сударь.
Я аккуратно достал из рук скелета тетрадь, и закрыл сундук. Тетрадь положил в карман куртки (благо карман был большим, а тетрадь поменьше нынешних) и обратился к привидению.
- Спасибо за совет, Тимофей Трофимович.
Привидение махнуло рукой в сторону проёма в стене и исчезло.
Я рванул к проёму, и тут услышал зверский, нечеловеческий хохот. Прожектор лопнул, осыпав осколками всё вокруг. Я уже был в шкуродёре, оставив позади рюкзак с вещами. Ужас гнал меня вперёд. Позади раздался истерично кричащий, потусторонний голос:
- НАГЛЕЦ! ВОР! ТЫ УМРЁШЬ!
Я лишь ускорился, вывалился из шкуродёра и рванул по коридору. Позади вновь раздался безумный хохот и вопль:
- НЕКУДА БЕЖАТЬ, ХОЛОП!
Фонарик в руке замерцал и погас, я его откинул в сторону . Оставался лишь тот, что на лбу, свет быстро прыгал по стенам.
Внезапно спереди раздался скрежет, треск, и гул. Обвал. Путь, которым я сюда шёл был отрезан. Но я не растерялся. Ужас гнал меня дальше, и я побежал по левому ответвлению коридора.
- НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ПРОНИКНЕТ К МОИМ СОКРОВИЩАМ!
Вопль явно стал ближе. Несмотря на на нарастающую усталость, я поднажал и побежал ещё быстрее. Падал и снова вставал. Поворот! Благо я успел остановится. Туннель выводил в колодец. Тупик. Я судорожно осматривал стены, потом взглянул наверх и чуть не заплакал. Лучик света бил сквозь отверстие в люке, к которому вели скобы. По ним я поднялся наверх и принялся его толкать. Без толку.
Позади раздался вкрадчивый шёпот:
- Холоп, сбежать решил от меня?
Я обернулся и встретился с ним взглядом. Это было жесткое, неприятное лицо старика со всклоченными волосами, а глаза светились неземным огнём, ярким, красным, ужасающим. Держать одной рукой за скобу, я как будто по наитию кинул в него тем изумрудом, что взял из сундука. Старик издал ужасный вопль, и кинулся за изумрудом, который полетел в колодец. Я люк начал толкать изо всех сил, и он поддался. Свет озарил стены колодца, а я чуть ли не вылетел оттуда. Из колодца раздался ужасный крик:
- ХОЛОП! ТВАРЬ! НЕНАВИЖУ! УБЬЮ!
Я поскорее поставил крышку на место и осмотрел себя. Весь грязный, мокрый - но живой. Утерев лицо, я направился домой.
В тот же день продал всё, что мог, и поездом уехал из города. Тетрадь Тимофея Трофимовича отдал в архив. Обосновался в лесу. Один. Прошло уже три года, а мне до сих пор периодически снятся сны. Старик беснуется, грозится меня выпотрошить, а я смотрю ему в глаза. Те, что сверкают адским пламенем. Я как будто падаю в эти глаза, и вижу, как страдают на объятой огнём равнине люди, которых он убил в той комнатке, и многих других. И только когда я с самого утра приехал в ближайший городок, и поставил свечку за его упокой и тех, кого я видел в снах, они прекратились. Но никто и никогда не заставит меня задержатся ночью в городе, или, тем более, спустится под землю.
Таких же путешественников по подземельям Москвы, как я, называли диггерами. Это было для меня интересно само по себе, а для некоторых это было прибыльное дело, хоть и опасное - полиция сторожит метро, в переходах валяются бездомные и наркоманы. Некоторые переходы заблокированы или завалены, некоторые затоплены. Но подземелья всегда скрывают что-то ценное, главное это найти. Ну и я сам никогда не отказывался от того, что находил, но никогда за этим не охотился. А набрёл на эту стену я случайно. Залез в небольшой шкуродёр (так у наз называют ходы, в которые человек еле пролазит, обдирает шкуру) и вылез в маленькое помещение. Впереди стена обвалилась, и я решил уже возвращаться, как увидел маленькую щель около большого камня, что лежал на самом верху. Легонько дёрнул его - и в руках у меня оказалась дощечка, обмазанная бетоном и похожая на камень. Видимо я тут был не первый. Хотя кто знает, как она попала сюда, и так удачно загородила проём. Залез - и обнаружил прекрасно сохранившеюся стену начала XIX века. А за такими стенами почти всегда что-то да бывает, потому что именно в 1812 году в Москве прятали всё по подвалам от армии Наполеона, а потом был пожар, и про припрятанное добро могли позабыть.
На следующий день я полз к своей находке с небольшим прожектором и ломиком. Установил прожектор, дабы светило, и двумя руками держась за лом, долбанул по стенке. И заулыбался. Мне повезло - это была не сплошная стена, а лишь перегородка или что-то в этом роде, продавленная с первого же раза. Ещё один удар - и кирпич упал вовнутрь. Удар, удар - и через пять минут образовалась дыра, через которую можно было пролезть. Чуть подождав, пока пыль осядет, я взял фонарик и заглянул внутрь. Комната ответила мне ярким блеском. Я дико засмеялся, подошёл к куче золотых монет, взял жменю золотых и кинул назад. Это было такое везение, которое происходит с нами раз в жизни. Комнатка пять на девять метров была забита сундуками, открытыми и закрытыми, открытые были набиты золотыми и серебряными монетами под завязку, кое где блестели драгоценные камни. Да, с таким сокровищем можно и остров купить, и новое снаряжение (хотя я никогда не жаловался на свой фонарь, трос, и прочие мелкие вещи, необходимые для похождений в подземелья, были вещи и получше). Положив приглянувшийся изумруд в карман, я посветил в дальнюю часть комнаты и увидел сундучок с закрытой крышкой. Рядом с ним лежал... фонарик. Не новый, годов двухтысячных, но это означало, что кто-то тут был. Я подошёл к сундуку и подобрал его. Лампочка была разбита, как и защитное стекло. Посмотрев на сундук, я открыл его и шандарахнулся назад. В сундуке лежал скелет в древнем одеянии, череп смотрел пустыми глазницами прямо на меня. Чуть успокоившись и переведя дух, я снова подошёл к сундуку. И опять с воплем отскочил назад. Над сундуком сформировалось облачко, которое приняло облик человека. Облако обратилось ко мне:
- Приветствую, достопочтенный сударь! - привидение склонило шляпу на голове. - Меня зовут Тимофей Трофимович. А вас?
Честно сказать, я был шокирован (привидение увидеть! ещё бы!), но смог выдавить:
- Иван.
- А по батюшке?
- Владимирович.
- Послушайте, сударь Иван Владимирович. Вы тут не первый, и советую уходить вам отсюда подобру-поздорову.
Вот уж чего! Чтобы меня от такой горы золота увести, нужно что-то получше привидения!
- А почему, позволь спросить?
- Следуйте за мной. - привидение поплыло по воздуху в сторону самого большого сундука, и по пояс зашло прямиком в него - Глядите сами, сударь. - указав за сундук, сказало привидение.
Я подошёл к сундуку и заглянул за него, и сердце сразу подскочило к горлу. Луч фонарика осветил около пяти тел в современной одежде. У всех на лицах застыло выражение неописуемого ужаса. Я поскорее отскочил от сундука, сердце продолжало бешено стучать.
- Это сделал мой хозяин и государь, Александр Васильевич Демидов. - привидение кивком головы указало на сундук, имея ввиду находившиеся за ним тела. - И меня тут замуровал, чтобы приглядывать за своими богатствами.
- Но... но... но как? Как он смог.
Привидение с жалостью посмотрело на меня:
- Это ж барин мой. Он всё может. А если хочешь узнать получше, идём за мной.
Я вновь подошёл к сундуку, около которого нашёл фонарик. Тимофей жестом указал на него, и я его приоткрыл, и теперь заметил, что скелет в руках держит тетрадь.
- Бери это, Иван Владимирович, и беги скорее. Барин скоро придёт, и лучше бы тебе не быть под землёй. Быстрее, сударь.
Я аккуратно достал из рук скелета тетрадь, и закрыл сундук. Тетрадь положил в карман куртки (благо карман был большим, а тетрадь поменьше нынешних) и обратился к привидению.
- Спасибо за совет, Тимофей Трофимович.
Привидение махнуло рукой в сторону проёма в стене и исчезло.
Я рванул к проёму, и тут услышал зверский, нечеловеческий хохот. Прожектор лопнул, осыпав осколками всё вокруг. Я уже был в шкуродёре, оставив позади рюкзак с вещами. Ужас гнал меня вперёд. Позади раздался истерично кричащий, потусторонний голос:
- НАГЛЕЦ! ВОР! ТЫ УМРЁШЬ!
Я лишь ускорился, вывалился из шкуродёра и рванул по коридору. Позади вновь раздался безумный хохот и вопль:
- НЕКУДА БЕЖАТЬ, ХОЛОП!
Фонарик в руке замерцал и погас, я его откинул в сторону . Оставался лишь тот, что на лбу, свет быстро прыгал по стенам.
Внезапно спереди раздался скрежет, треск, и гул. Обвал. Путь, которым я сюда шёл был отрезан. Но я не растерялся. Ужас гнал меня дальше, и я побежал по левому ответвлению коридора.
- НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ПРОНИКНЕТ К МОИМ СОКРОВИЩАМ!
Вопль явно стал ближе. Несмотря на на нарастающую усталость, я поднажал и побежал ещё быстрее. Падал и снова вставал. Поворот! Благо я успел остановится. Туннель выводил в колодец. Тупик. Я судорожно осматривал стены, потом взглянул наверх и чуть не заплакал. Лучик света бил сквозь отверстие в люке, к которому вели скобы. По ним я поднялся наверх и принялся его толкать. Без толку.
Позади раздался вкрадчивый шёпот:
- Холоп, сбежать решил от меня?
Я обернулся и встретился с ним взглядом. Это было жесткое, неприятное лицо старика со всклоченными волосами, а глаза светились неземным огнём, ярким, красным, ужасающим. Держать одной рукой за скобу, я как будто по наитию кинул в него тем изумрудом, что взял из сундука. Старик издал ужасный вопль, и кинулся за изумрудом, который полетел в колодец. Я люк начал толкать изо всех сил, и он поддался. Свет озарил стены колодца, а я чуть ли не вылетел оттуда. Из колодца раздался ужасный крик:
- ХОЛОП! ТВАРЬ! НЕНАВИЖУ! УБЬЮ!
Я поскорее поставил крышку на место и осмотрел себя. Весь грязный, мокрый - но живой. Утерев лицо, я направился домой.
В тот же день продал всё, что мог, и поездом уехал из города. Тетрадь Тимофея Трофимовича отдал в архив. Обосновался в лесу. Один. Прошло уже три года, а мне до сих пор периодически снятся сны. Старик беснуется, грозится меня выпотрошить, а я смотрю ему в глаза. Те, что сверкают адским пламенем. Я как будто падаю в эти глаза, и вижу, как страдают на объятой огнём равнине люди, которых он убил в той комнатке, и многих других. И только когда я с самого утра приехал в ближайший городок, и поставил свечку за его упокой и тех, кого я видел в снах, они прекратились. Но никто и никогда не заставит меня задержатся ночью в городе, или, тем более, спустится под землю.