Типы алкоголиков⁠⁠

Бурно М. О личностных типах больных алкоголизмом (синдром зависимости от алкоголя) и психиатрическом клиницизме // Теория и практика психотерапии, 2015. №6 (10). Стр. 8-11.

Сын психиатров, я рос после войны, как и многие мои сверстники, в коммунальной квартире. Это было в доме для сотрудников Больницы Кащенко (ныне Алексеевской). Всего пять семей, и мужья двух медсестёр больницы - алкоголики. Простодушный металлург дядя Коля медвежьего сложения нередко приходил с работы пьяный и, мыча, ворча, топтался в нашем узком коридоре, не решаясь войти в свою комнату. Выходила жена и большим мягким кулаком в спину толкала его домой, а он добродушно говорил ей, стесняясь соседей: «Ну, Маня, Маня!» В другой комнате — дядя Саша, слесарь, авторитарно-напряжённый, в запоях в чёрных трусах и синей майке, заскорузло-сухощавый, из алкоголиков-резонёров Суханова, пел баритоном в коридоре и в кухне над чьим-нибудь корытом со стиркой арии из опер. Злился на жену, мешавшую петь, и грозился уйти к своей прежней, умершей, жене Шуре на её могилу на Даниловском кладбище, это было не так далеко от нас.

Возможно, вы полагаете, что всё это я вспоминаю не к месту, но для меня это было школой клиницизма.

Я невольно рассматривал вокруг себя и вне нашей квртиры душевные, личностные особенности множества других алкоголиков, сравнивая их с дядей Колей и дядей Сашей. Уже работая после окончания мединститута в Калужской областной психиатрической больнице, в деревне, где душевнобольные содержались в отделениях вместе с алкоголиками, помогал тем и другим, снова вспоминая соседей в детстве. Читал об алкоголиках у клиницистов — Корсакова, Крепелина, Эугена Блейлера, Суханова, Эрнста Кречмера, Жислина. Когда, снова в Москве, работая в диспансере наркологом и психотерапевтом, стал думать о диссертации, тема уже была у меня в душе. Знал, о чём, даже в молодости, способен, продолжая свои наблюдения, рассказать: о разных своими характерами алкоголиках — для лечения и профилактики болезни.

Характер же алкоголика, как полагаю и теперь, основательно обусловлен его преморбидным душевным складом, проступающим сквозь приобретённые алкогольные изменения личности. В 1969 г., в 30 лет, защитил кандидатскую диссертацию «О личностях, особенно предрасположенных к алкоголизму» [1].

Моим научным руководителем был профессор Геннадий Константинович Ушаков. Отобрав из полутора тысяч не деградированных больных алкоголизмом сто душевно здоровых прежде людей, которые (судя по объективным анамнестическим сведениям) обрели похмельный абстинентный синдром Жислина, хотя бы в мягком, но отчётливом виде, не более, чем за два года пьянства, - попытался клинически рассмотреть их личностную почву и распределить их на личностные (характерологические) группы.

К известному в ту пору, в сущности, единственному, классически описанному Э. Кречмером типу «беспечного любителя жизни», «вскальзывающего» в алкоголизм, превращающегося в «синтонного алкоголика» Э. Кречмера (1924) [2] и С.Г. Жислина (1927, 1928) [3, 4], осмелился прибавить ещё четыре типа, которые со временем стал называть несколько иначе. Позднее прибавил к ним ещё аутистов — и получилось всего шесть.

Это — 1) «простодушные личности»; становятся «простодушными алкоголиками» («дядя Коля»); 2) «авторитарно-напряжённые» личности, склонные к резонёрству и с некоторой характерологической «слабиной» («я заяц в душе»); становятся «эпилептоидными алкоголиками» («дядя Саша»); 3) «ювенильные поэтические личности» («есенинские»); становятся «ювенильными алкоголиками»; 4) «застенчиво-раздражительные личности»; становятся «астеническими алкоголиками»; 5) «замкнуто-углублённые (аутистические) личности» с душевной незрелостью; становятся «шизоидными алкоголиками»; 6) «синтонные грубоватые шутники» («беспечные любители жизни» (Э. Кречмер)); становятся «синтонными алкоголиками» [5, с. 206—212]. Смею уверить, это не просто наборы (букеты) характерологических свойств, это природный склад характера (личности), в котором, в самом деле, проглядывает судьба человека. Оставляю в стороне алкоголизм на психопатической, эндогенно-процессуальной почве и на почве эпилепсии и органического поражения мозга.

Естественно-научное (не психологически-терминологическое, а клиническое в широком понимании), живое описание личностного алкогольного преморбида и клиники, в которой выразительно проглядывает личностная почва, неотделимая от особенностей тела, - всё это жизненное особенно понятно практическому врачу, в чём убедился за сорок с лишним лет преподавания. Особенно понятно потому, что психиатрический клиницизм есть, в сущности, постижение людей в жизни, преломлённое клиническим мышлением, клиническим мироощущением. Это познание, постижение и каких-то преморбидных личностных особенностей, предрасполагающих к какой-либо душевной патологии. Это постижение клиники, например, алкоголизма, сквозь которую видится определённая преморбидная личностная почва.

Клиницист читает в клинической картине защитно-приспособительную работу природы, которой, со времён Гиппократа, надобно следовать, по возможности, совершенствуя эту защиту от всего вредоносного. В самой личностной почве, в каждом характере, уготована своя особая защита. Поэтому с личностным преморбидом тесно связаны особенности течения болезни, прогноза, лечения. Так, у синтонного алкоголика (например, виноградарских мест), как известно, долгие годы может не быть истинных запоев, а у эпилептоидного алкоголика они наступают довольно скоро. И, конечно же, личностная почва имеет первостепенное значение для профилактики алкоголизма.

В наших сегодняшних руководствах для врачей в разделе о личностных типах больных алкоголизмом, к сожалению, осталась лишь краткая перекличка с прежним человечным клиницизмом в виде сухих отголосков без выразительных клинических описаний. Больной в нашей литературе становится всё более усреднённым; усреднённой становится и психотерапия. Это, конечно, только моё, печальное, мнение. Однако совсем отвернуться от человеческого, личностного в алкоголике у нас, в России, всё-таки, думаю, не удаётся.

После защиты кандидатской диссертации, работая на кафедре психотерапии Российской медицинской академии последипломного образования, я погрузился в исследование клиники и психотерапии личностно-сложных психиатрических расстройств (характерологическая патология, эндогенно-процессуальные сложные личностные расстройства, в том числе, осложнённые алкоголизмом). Это продолжается уже почти 45 лет. Но психотерапевтическую помощь (в том числе, еженедельную гипнотическую) больным алкоголизмом не оставляю по сей день. Много лет вёл клуб трезвости для больных алкоголизмом и убеждён в его необходимости наряду с разнообразными анонимными группами поддержки без врача и психолога. Много консультаций алкогольных пациентов, на которых не могу не рассматривать и личность.

Подробнее обо всём этом — в моих книгах: «Алкоголизм. Терапия творческим самовыражением» (2002)[5] и «Клиническая психотерапия» (2006) [17]. Конечно же, я не мог и в гуще жизни не рассматривать (хотя бы невольно) личностные особенности больных алкоголизмом и особенности спивающихся со временем людей.

Некоторые краткие выводы к сегодняшнему дню о типах людей, предрасположенных к алкоголизму и о соответствующих им типах больных алкоголизмом, о клиницизме и клинике алкоголизма вообще.

(продолжение в следующем посте)

Статья полностью http://psychotherapy.ruspsy.net/article.php?post=601