Святое и медики⁠⁠

В нашей поликлинике (была на самоокупаемости) снизились доходы. Главнюк сразу просёк: надо заручиться поддержкой высших сил. Был приглашён долгогривый и весьма симпатишный молодой батюшка. Поп ходил по кабинетам, щедро кропил водой что попало (вытирать мне запретили, чтобы святость не убрать), а за ним потупив глазки, в благочестивых платочках семенили наши бабы (от регистратора до экономиста), мелко крестясь (иногда путая правое плечо с левым и время от времени становясь последователями боярыни Морозовой).
Я, как поганая язычница, смирно стояла в сторонке и наблюдала, как батюшко с серьёзной рожей мочил водой неизвестного происхождения, только что мной промытые дезраствором смотровые кресла и столы в лаборантской, а также лепил на косяки дверей зачищенной от зловредных чертей территории (бухгалтерия, кабинет главного, лаборатория, коридор, а также гинекологические кабинеты и, что конечно немаловажно, касса) всякие наклейки с богословским "освящено" (грамотные у нас нечистые силы - прочтут и не попрутся)...
С чюйством выполненного долга поп сложил в чумаданчик культовые причиндалы, поправил на груди чертогон, осенил особо ретивых православных размашистым крёстным знамением (а некоторым и к ручке дал приложиться) и отбыл восвояси, лаская рукой скромный пухленький конвертик, вручённый ему главнюком самолично (сам шеф отвалил раньше, чем закончился балаган - негоже челяди смотреть, как оне голову склоняют и длани лобзают).

Всё бы ничего. Но единственное место не освящённое святым отцом был туалет.
А там-то и таились бесы: спустя два часа после ухода всей администрации оттуда фонтаном попёрло... йоп твою кобылу, нас было только двое - я и сторож Оля... полтора часа ехала аварийка, четыре часа мы мудохались...
Доходы так и не выросли, а спустя ещё три месяца поликлинику расформировали.