Студенческое день рождение⁠⁠

Всём привет. Я Вася Шаланьев из Омска.
Чего греха таить, смешнее говна ещё ничего не придумали.

В универе мы двинули на днюху телки с курса. Это был первый курс, давно это было, поэтому никто особо никого не знал. Так… выучили имена более-менее и приметели телок на поебать, а тогда скорее на подрочить. У именинницы была съемная хата – невъебенная роскошь в те времена для первокурсоты. Туда набилось рыл 20. Меню: пиво, водка, портвейн (откуда? кто? нахуя?), салат «оливье», майонез пакетированный, белый хлеб. Оливье было овер 9000 порций. Его периодически подрубали на кухне. Но первокурсота не очень умеет пить и вскоре закусывать стало тяжело… проще было запить, а все кончилось. Кто-то двинул за соком, а один задрот, будь он проклят, пристал ко мне с какой-то хуйней, что ему надо срочно выпить со мной, так как я на кого-то из его родственников похож (надеюсь не на брата, блять). Короче, нашли у той тни молоко в холодильнике. И я запил алкоголь полстаканчиком молока…

Долгое вступление необходимо, анон, чтобы ты понял масштаб трагедии. Та тварь, что пила со мной, через минуту проблевалась, и поэтому страшной участи избежала. Механизм сработал через полчаса. Когда кто-то толкал тост, я бзднул, так сука громко и явно, что чтобы как-то замять это тут же заржал. Тогда мне казалось, что пердеж могут принять за ржач и все будет нормально. Живот надулся, надулся по настоящему, как пузырь. Я понял, надо хотя бы пердеть. Аккуратно приподняв одну булку с дивана, я подготовил «шептуна». Начал выпускать его, как ощутил вброс жидкости на внутреннюю поверхность джинсов. Слава богу, они оказались черными. Пердеть дальше не представлялось возможным — сидеть тоже. Я резко встал. Поскольку кто-то говорил тост, все остальные тоже начали вставать, решив, что так надо. Я глянул на спасительную дверь сортира. Мой сфинктер тем временем отбивал яростные атаки дрисни, которая уже била тяжелой артиллерией по Берлину. И вот, наконец, этот уебан закончил. Все выпили, я тоже ибо уже было похуй. Когда я запрокинул голову, я почувствовал что линия обороны прорвана… не массировано, пока пробился только авангарт врага. Он стек по моей ноге и капнул на ковер. Я увел коричневое пятно и почуял запах. Остальным было не до того. растолкав несколько уебанов я ломанулся к санузлу. Квартира этой телки была однушкой. В комнате, сами понимаете, все. Я в сортир — там блюют. Я в ванную — там ебутся, или сосутся, или дрочат, хуй разберёт, но стонут.

Куда? Куда, блядь? Я заскакиваю на кухню! Никого! Хуле делать, Анон? Армии сфинктера вот-вот бросят оружие и побегут… массово. Раковина! Блядь, там же посуда! И что?! А как залезть? Но тут мозг перестал думать. Кто-то из жопы проскочил в голову, перестрелял всех за пультом управления телом и взял контроль на себя. Я снял штаны совсем ибо по другому не влезть. Сильно обосранный трусняк выкинул в форточку. Залез на раковину. Зачем-то убрал пару, показавшихся мне наиболее красивыми, стаканов и… ДА!!! Это было громко, это было сильно, это было гадко, это было много… Анон, я высрал килограммов (или литров) пять. Всю сложенную для помывки посуду я уделал говном. Я был уверен, что сейчас кто-то войдет, и вошёл митолист из нашей группы. Митол смотрит на меня, я сижу на раковине на кортах, как настоящий гоп и со сраки все ещё капает. Он молчит, я молчу, а хули тут скажешь. Через пять секунд он выдает:

— А… ладно. — Поворачивается и выходит. Я включаю воду, подмываю сраку как могу, вытираю ее белым кухонным полотенцем, оно становится коричневым. Слезаю, им же (полотенцем) затираю штанину.

Но я бы не был Вася Шаланьев если бы не сделал следующее, на кухне был целый таз оливье без майонеза, по ходу он закончился и салат не стали выносить
Я в общем я кинул ложек 5 своего дерьма и сдобрил это всё неебическим количеством чёрного перца.
Паралельно в раковине врубаю воду посильней.
Анон, дорогой мой анон, ты не представляешь, как это воняло, даже при холодной воде. Двигая кран туда-сюда, я вымыл вроде бы всю коричневую жидкость, благо, твердых кусков почти не оказалось. Я собрался с духом и пошел в комнату, занося салат сбагренный моим говнищем.
Праздник шел все так же. Никто нихуя не понял, только одна тян спросила чем это ты салат заправил, я сказал, что горчицу нашёл.
Она попробовала, говорит ничего, вкусно.
Только митол смотрел на меня полными ужаса глазами. Он никому не сказал. Может со страху. Позже, когда именинница принесла тарелки с кухни и наложила всём оливье, который народ принялся дружно жрать. Увидев это, митол побежал блевать…