Создатель⁠⁠

Он лепил миры из грудок тишины,
Где звёзды — как брызги слоновой кости.
Его пальцы дрожали, а глина хрупка —
Так родилась боль, ветра и острота листьев.

Он выдохнул время — рекой без имен,
Где волны глотают начало и след.
Но в каждом изгибе, в провале, в уклоне
Остался его недоделанный смех.

Он думал: «Пусть будет свет» — и свет стал ножом,
Рассекшим хаос на «можно» и «нет».
Но тени прилипли к краям лезвия,
И сам он забыл, где заканчивался ответ.

Он сеял в пустынях зверей и людей,
Дарил им язык — но слова обернулись петлёй.
«Любите», — сказал он, но глина заплакала,
И в каждой слезинке родился разбой.

Теперь он сидит в уголке мирозданья,
Глотает пыль с карт несыгранных партий.
Его борода — это корни системы,
Где «почему» прорастают сквозь трещины дат.

Он мастерит кукол из собственных нервов,
Но куклы кричат: «Мы не твои, мы чужие!»
А он улыбается в такт метроному:
«Ведь я тоже чей-то недочёт, может быть...»

Создатель устал, но не бросил работу —
Шьёт заплаты на дыры в ткани времён.
А мы — его швы, его забытые ноты,
Его попытка понять, для чего он рождён.