Словарь юного северянина⁠⁠

В три года родители привезли меня с Урала в Нижневартовск. И тут появились новые для меня слова.

Например, Большая Земля — это все, что на запад от Уральских гор. Все вахтовики мечтают заработать много денег и вернуться с Севера на Большую Землю.

Север — все, что восточнее Урала. Например, наш Нижневартовск. Здесь много полезных вещей — нефть, газ, комары и кедровые шишки.

Самотлор — озеро рядом с Нижневартовском, под которым находится огромное подземное море нефти. Одно из самых больших месторождений нефти в мире.

Вахта — работа, на которую ездят вахтовики.

Длинный Рубль — мифическая отметка. Означает, что вахтовик заработал достаточно денег, чтобы вернуться на Большую Землю. Ходят легенды, что кто-то достигал и вернулся.

Буровая — место, где вахтовики работают свою работу. Буровая делает дырку в земле, чтобы добраться до нефти.

Качалка — до начала 90-х агрегат, выкачивающий из пласта нефть. Его можно узнать по характерному покачиваю клювом, словно птичка клюет зерно, как в деревянной игрушке. Когда начались 90-е — "качалка" это место, где обычные тощие пацаны превращались в Шварцнеггеров.

Пласт — слой земли, в котором находится нефть. Иногда — состояние вахтовика после получки. "Лежать пластом" и так далее.

Получка — зарплата.

Шабашка — работа в другом месте и деньги, полученные за нее. Все вахтовики уверены, что эти деньги гораздо приятнее получки.

Премия — награда за красоту.

Юга — теплое место у моря, где вахтовики с облегчением избавляются от бремени денег — получки, шабашки и премии. Чтобы снова со спокойной душой вернуться на Север.

Шесналка — шестнадцатиэтажный московский дом. Правда, позже я узнал, что в Москве такие дома строят в 17 этажей. А у нас на Севере один этаж, видимо, ушел в болота.

Болото — пугающая хлюпающая штука. Весь город Нижневартовск, по сути, отсыпан песком на болоте. У болота нет дна. Я с легким холодком в затылке представлял, что сейчас подо мной, сидящим в балке и играющим в солдатики, уходит вниз невероятная бездна. И от этого порой становилось не по себе.

Мороз — то, что делает Север севером. -40, -50. Колючая страшная штука, от которой мое лицо застывает, словно пластилиновое. Мороз может заморозить тебя насмерть, как в сказке "Морозко".

Во времена освоения Самотлора (1977 год, например), машины не ходили по одной. Всегда парами. Если «урал», то еще с одним «уралом». Если один сломается и встанет, на втором люди уедут. Автобусы ходили парами. Икарусы с отоплением. А были и советские, "сараи", рыжеватого цвета, в тех холод собачий. А в икарусах греет печка сильно, только сиденья неудобные.

Вартовские легенды. В первые годы, когда Нижневартовск строился, рыбы в Оби было столько, что из водопровода иногда вода шла с нарезкой из красной рыбы, которую затянуло насосами. Это мне отец с дядей рассказали, посмеиваясь.
А когда рыба шла на нерест, там можно было багор воткнуть и багор так и шел с потоком, вертикально.
Мифическое место.

Балок — вагон, снятый с колес, разделенный на две части. Жилье на две семьи.

Садик — детский сад.
Жили мы в балке в Старом Вартовске, а садик был за тем местом, где сейчас Балаган. Вечером отец меня забирал, возвращаясь с работы. Иногда ехали на автобусе вахтовом, которым развозили рабочих (битком набитый "пазик", заледеневшие стекла). Я рисовал пальцем, протапливая дорожку в изморози. Иногда прикладывал ладонь, холодно, на стекле оставался след круглый и пять маленьких овалов. Если ехали долго, я успевал вытопить целый пятачок для смотрения за окно. Глубокая непроглядная темнота вокруг. Огни деревяшек и балков, бараков и машин.

"Продленка". Еще одно новое слово. Один раз я там досидел до двух ночи, кажется. Я и нянечка, остальные дети уже спали. А я не планировался спать, меня должны были забрать. Но все не забирали. Потом оказалось, что у отца на работе аврал, он задержался, а позвонить было некуда. Мама, не дождавшись, поймала посреди ночи "попутку", приехала из Старого и забрала меня. Обратно мы тоже ехали на машине, я ее даже помню, жигуленок. А вообще, в продленке мне нравилось.

Старый Вартовск, где мы играли в развалинах недостроенного дома. Розовый дом, мы его называли.

"Улица Энтузиастов", где стояли наши балки (это такие вагончики на две семьи). Я долго не мог запомнить это название, то улица энтуЗАЗИстов, то еще как называл. И все время забывал, что это означает "энтузиасты". Кто это такие? Ну не космонавты, наверное.