Слава Советским женщинам! /фрагмент книги "КВИМУ. Свидание с Юностью"./⁠⁠

Массовые политические мероприятия в честь пролетарских праздников – «визитная карточка» социализма. А самым массовым во времена позднего СССР можно по праву считать «День международной солидарности трудящихся», известный также как Первомай.

Вот цитата, выданная современной поисковой системой в ответ на запрос о первом дне мая:

«...Это был один из самых важных праздников, отмечаемый массовыми демонстрациями и митингами, символизирующими единство трудящихся всего мира. В этот день в СССР проходили демонстрации, где рабочие и служащие выходили на улицы с флагами, транспарантами и лозунгами, выражающими поддержку социалистическому строю и солидарность с трудящимися других стран...»

Cледует понимать, что неявка советского рабочего или служащего на первомайскую демонстрацию без уважительной причины грозила серьезными последствиями, вплоть до лишения премии или тринадцатой зарплаты, а также вероятностью выговора по партийной линии. Уважительными причинами считались подтвержденная справкой от врача болезнь или нахождение на рабочем месте. Так что все эти многомиллионные шествия были отнюдь не добровольными. Стали бы советские люди так активно выражать «поддержку социалистическому строю и солидарность с трудящимися других стран», если бы не страх наказания, – большой вопрос. Но, как бы там ни было, какие бы причины не заставляли народ с детьми в нарядной одежде в любую погоду выходить на улицы утром 1 Мая – радость, смех, энтузиазм на этих демонстрациях были вполне искренними. Это и правда, было очень весело...

Первомайские праздники предполагали два дополнительных выходных дня, 1 и 2 мая, что само по себе – великолепно. Если тот, чья малая Родина была в радиусе Рига – Вильнюс – Минск, не попадал на праздники в наряд, то он имел реальную возможность съездить домой, поесть мамкиных пирожков и хоть один денек снова почувствовать себя всеми любимым мальчиком.

Кроме того, дни, когда, кроме Калининградцев, в столовую не приходили и многие разъехавшиеся иногородние, превращались для оставшихся в общаге в «праздник живота». За столом, накрытым на восемь человек, «пировали» двое, максимум – трое.

Старшины разбредались, офицеры «отмечали» праздник. Голод временно отступал, можно было отдохнуть и расслабиться. Но всё это только после обязательной первомайской демонстрации.

Итак, наступало 1 Мая – «День международной солидарности трудящихся». О чём думали трудящиеся других стран утром этого дня, мне неизвестно. Возможно, о способе выражения солидарности с нами, возможно, о чём-то ином. Но я точно знаю, о чём думали мы. Мы размышляли о том, как «извернуться на пупе», не попасть в поле зрения командира роты или старшины и не получить под свою личную ответственность какой-нибудь транспарант...

Кроме проявления солидарности с угнетаемым трудовым народом всего мира, мы обязаны были демонстрировать этому миру лозунги типа: «Миру-мир», «Мир! Труд! Май!», «Вперед, к победе коммунизма!», «Слава советскому народу – строителю коммунизма!» и другие. С особенной безысходностью, как окончательный приговор, звучал лозунг: «Коммунизм неизбежен». Были и другие, более изощренные, с претензией на философскую мысль, например, такой: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». Эти лозунги, как правило, рисовали на кусках красной материи доморощенные «художники» в каждой организации, в том числе и у нас в КВИМУ. Потом плакаты закрепляли на палках, и во время первомайского шествия их следовало нести высоко над колонной демонстрантов, обычно вдвоем. Кроме лозунгов, были еще и нанизанные на палки портреты отцов-основателей коммунистического учения, флаги и фотографии действующих руководителей СССР. Эти атрибуты праздника предполагалось нести в одиночку.

Будучи «пойманным» командиром роты и получив транспарант с каким-нибудь лозунгом на двоих или портрет члена Политбюро СССР на одного, курсант попадал в ситуацию, когда после завершения демонстрации он был вынужден возвращаться в училище, чтобы сдать реквизит. Бывали случаи, когда счастливый обладатель атрибута принимал решение сперва быстренько отметить праздник, а уже потом вернуть аксессуар «на родину». Порой это приводило к забавным случаям, когда в милицейском протоколе как обстоятельство, смягчающее правонарушение, констатировалось: «Курсант КВИМУ Н. был обнаружен нарядом милиции, спящим в парке на лавочке в обнимку с портретом основоположника научного коммунизма, учителя и вождя международного пролетариата Карла Маркса. На вопрос о том, почему он здесь находится, Н. отвечал, что не мог быстро расстаться с таким великим человеком и решил провести с ним наедине ночь, чтобы попытаться осмыслить его великие идеи»...

Сама суть первомайской демонстрации сводилась к следующему. На Площади Победы в то время стоял памятник основателю СССР – Владимиру Ульянову (Ленину). Рядом с ним существовала монументальная гранитная трибуна, демонтированная вместе с памятником в 2004 году. Во время первомайской демонстрации на этой трибуне располагалось руководство области, знатные ветераны, герои труда. Построенным в колонны трудовым коллективам с транспарантами, флагами и портретами вождей надлежало с криками «ура!» продефилировать перед этой трибуной, демонстрируя «поддержку социалистическому строю и солидарность с трудящимися других стран»... Всё это происходило под энергичную речь ведущего, разбавляемую патриотической, революционной музыкой и песнями.

Движение в центре города, от площади Василевского до Драматического театра и от гостиницы «Калининград» до Северного вокзала, перекрывалось. Трудовые коллективы формировали колонны на улице Черняховского, в районе улиц Сергеева – Пролетарская. Построившись, они двигались по улице Черняховского к площади. Поворачивали направо, проходили перед трибуной, дальше шли по Советскому проспекту и в районе улицы Генделя рассредотачивались. Существовала четкая последовательность, и чтобы не создавать толпу, организации прибывали на место формирования колонн к определенному времени.

Первомайская колонна КВИМУ формировалась в назначенное время напротив «Чайника» (ресторан «Русский чай», ул. Черняховского, 78). Курсанты строились поротно. В глазах праздных зевак и представителей формирующихся рядом колонн заметно «темнело». Более тысячи курсантов «в черном», плюс офицеры, преподаватели, тоже, как правило, не в белом. Только белоснежные чехлы, надетые на курсантские мицы по случаю праздника, создавали иллюзию первого снега в угольном разрезе. Во главе колонны, в своем знаменитом черном кожаном плаще, находился уважаемый нами безмерно Юрий Клетнов.

Ректор КВИМУ Юрий Поликарпович Клетнов – человек такого масштаба, что о нём следует написать отдельную книгу. Когда он входил в училище, то встречающий его дежурный офицер кричал так, что слышно было на камбузе: «Училище, смирно!»

И любой, кто слышал эту команду, застывал на месте – при этом неважно, был ли он на прямой видимости или на другом этаже, – до следующей команды: «Училище, вольно!»

Клетнов, став свидетелем даже грубейшего нарушения дисциплины со стороны курсантов, никогда не интересовался их фамилиями. Он спрашивал только, из какой они роты. Авторитет ректора был настолько велик, что никто и не подумал бы его обмануть. Зато командир роты, чьи курсанты были уличены, вызывался на ковер и получал по полной.

Помню, как уже на старших курсах Юрий Поликарпович случайно столкнулся в городе с одетыми по форме тремя курсантами из нашей роты. Эти «три богатыря» по какому-то поводу привели себя в абсолютно непотребное состояние в тот вечер. Двое из них, едва переставляя ноги и спотыкаясь, волокли под руки не подающее признаков жизни тело третьего. Увидев перед собой своих подопечных в состоянии крайнего «изумления», ректор поинтересовался, из какой роты будет столь чудесная компания. Двое, ответив хором: «190-я» и изобразив по возможности позицию «смирно», уронили третьего прямо в лужу, где тот чудесным образом и устроился, пуская пузыри и похрюкивая от наслаждения...

Через день на утреннем построении командир роты капитан третьего ранга Шубенко кричал: «Ну что, курсанты-диверсанты, мальчики с волосатыми концами, доигрались. Что это за мудаки среди вас, которые надевают форму, нажираются как последние свиньи и шараёбятся по городу, пока сам ректор их не застукает? Я докопаюсь, кто это – мало не покажется. Меня вызывают и дрючат, как последнюю шалаву. Решили нажраться – надевайте гражданку…»

Юрий Поликарпович, несмотря на то что был по образованию механиком, для нас, будущих штурманов, являлся непререкаемым авторитетом и пользовался глубочайшим уважением...

Постепенно увеличиваясь, «черная колбаса» колонны КВИМУ растягивалась метров на двести пятьдесят – триста. Наконец, подавалась команда, и начиналось движение. Вначале медленное, с остановками, а по мере приближения к площади, все более равномерное и непрерывное. Когда голова колонны имела улицу Горького на правом траверзе, мы начинали не только слышать голос ведущего, но и понимать, что он говорит. Это могло быть примерно следующее:

«Перед нами колонна работников бондарно-тарного комбината. Во главе – ветераны комбината, ударники коммунистического труда, награжденные почетными грамотами. Более тридцати лет самоотверженный труд прославленного коллектива обеспечивает тарой все отрасли народного хозяйства Калининградской области. Тысячи тонн рыбы вылавливают ежедневно наши промысловые суда. Ее надо обработать, заморозить, засолить, отправить в порт. А для этого необходима тара. Не будет ее – неминуемы простои траулеров. Да, и от обыкновенной «земной» бочки зависит успех работы рыбака. Об этом всегда помнят те, кто ее делает. Руководство комбината неустанно заботится об улучшении условий труда, отдыха и качества медицинского обслуживания работников. В этом году на комбинате открыт новый, современный медпункт, где квалифицированный персонал готов оказать нуждающимся необходимую медицинскую помощь. Распахнул свои гостеприимные двери и санаторий-профилакторий, где в дни отдыха работники комбината смогут поправить здоровье. Взяв повышенные социалистические обязательства, коллектив комбината планирует выполнить план первого полугодия к 31 мая. Слава работникам бондарно-тарного комбината! Ура!»

Раздавалось жиденькое «ура», и звучал знаменитый «Марш энтузиастов» Исаака Дунаевского на стихи д'Актиля:

В буднях великих строек,
В веселом грохоте, в огнях и звонах,
Здравствуй, страна героев,
Страна мечтателей, страна ученых!
Ты по степи, ты по лесу,
Ты к тропикам, ты к полюсу
Легла родимая, необозримая,
Несокрушимая моя!..

В то время, когда колонна одного предприятия еще не покинула пространство перед трибуной, но ведущий уже все про него рассказал, и в его честь прогремело «ура!», включали музыку, либо ведущий рассказывал истории на общие темы: «Рядом со старшим поколением, рядом с прославленными коммунистами, героями войны и труда, идет наша молодежь. Закаленная в строительных отрядах, на комсомольских стройках, она с честью продолжает дело отцов и дедов. Слава советской молодежи! Ура!»

Звучало очередное «ура!», и ведущий начинал рассказ о следующем коллективе, находящемся в этот момент перед трибуной.

В это время наша «черная тысяча» приближалась к площади. А потом происходило то, что повторялось из года в год. То ли регламент праздника был расписан по секундам и выполнялся неукоснительно, то ли стоящие на трибуне «вожди», увидев выползающую слева «черную колбасу», подавали команду, то ли ведущий самостоятельно принимал решение, но как бы там ни было, когда Юрий Поликарпович миновал магазин «Океан», «тамада» всегда заводил одну и ту же «пластинку»:

«На борту космического корабля, у операционного стола и за профессорской кафедрой, на полярной станции и в кабине самолета, везде нашла себе почетное место советская женщина».

В нашей колонне прекращались разговоры, росло напряжение.

«Великая Октябрьская социалистическая революция избавила ее от отупляющего труда кухни и прачечной, она перестала быть прислугой и заняла свое достойное место во всех сферах государственной, научной и общественной жизни нашего прогрессивного общества».

Напряжение в колонне КВИМУ достигало апогея.

«Слава советским женщинам, полноправным строителям коммунизма!» – кричал ведущий.

Мы делали глубокий вдох. В этот момент Клетнов всегда подносил правую руку к козырьку своей фуражки...

По поводу этого движения руки ректора существовало несколько теорий. По одной из них, Юрий Поликарпович, как истинный морской офицер и джентльмен, отдавал таким образом дань уважения советским женщинам. По другой, прекрасно понимая, что произойдет в следующую секунду, он проверял, насколько надежно «сидит» фуражка у него на голове. Но для нас это была команда. Команда от самого ректора. И означала она – приготовиться. Мы были готовы...

«Ура!» – заканчивал свою речь ведущий. В следующий момент полторы тысячи молодых людей в едином порыве, со всей своей курсантской дури, выпучив глаза, орали: «УРАААААА!»

Звук этого грандиозного «ура» в честь славных советских женщин был слышен на Южном вокзале и в парке Калинина. Голуби взлетали с крыш, испуганные коты шарахались в подворотнях, весь город знал – КВИМУ на площади Победы...

Истоки этой незыблемой традиции неизвестны, она ушла в небытие вместе с СССР и «Днем международной солидарности трудящихся». Возможно, таким образом мы, курсанты КВИМУ, без лишней скромности, первые женихи в Калининграде, пытались подтвердить свою гегемонию на этом «рынке», а возможно, советские женщины были тем единственным, по поводу чего вообще стоило кричать «ура» во всей этой коммунистической, первомайской пьесе...