Сказка 2⁠⁠

Рассказывают также, что когда бывший таджикский невольник Самшит Корантах Фируяз Махмуддиль сел на шелковые подушки в султанском дворце, многие вельможи и паши возненавидели его. Они шептали: «Кто этот чужеземец, вчерашний раб, что теперь шепчет на ухо повелителю?» Больше всех исходил желчью главный казначей империи — свирепый и алчный Ибрагим-эфенди. Этот человек был хитер как змея и страшен в своем гневе. Он задумал не просто погубить Самшита, а содрать с него кожу живьем, обвинив в покушении на жизнь повелителя.

В одну из темных ночей Ибрагим-эфенди тайно пробрался в покои Самшита. Он крался беззвучно, словно ночная тень, думая, что советник крепко спит. Однако Самшит, обладавший чутким слухом степного волка, лишь притворялся спящим, а сам сквозь прикрытые веки внимательно следил за каждым движением врага. Он подглядел, как казначей достал хрустальную склянку, зачерпнул из кувшина обычную воду, бросил туда щепоть болотного мха, чтобы жидкость стала мутной и зловещей, и ловко спрятал ее в потайной карман парадного халата Самшита, который тот должен был надеть на утренний Великий Диван.

Поняв весь замысел врага, Самшит тихо улыбнулся в бороду. «Ваймеее, какую яму ты мне роешь, Ибрагим. Но упадешь в нее ты сам!» — подумал он. Мудрый таджик не поднял шума. Вместо этого, едва казначей скрылся, Самшит достал точно такой же второй хрустальный флакон и налил в него чистейшую ключевую воду, подкрасив ее точно таким же болотным мхом.

На следующее утро, когда все паши сидели в безмолвии подле трона, Ибрагим-эфенди со слезами на глазах упал на колени перед султаном Махмудом Грозным:

— О повелитель Вселенной! В твоем гнезде завелась змея! Этот таджикский выскочка Самшит замыслил недоброе! Мои люди прознали, что в его халате спрятана склянка со страшным персидским ядом, от которого плоть человека чернеет за три вздоха! Обыщите его, и ты увидишь его измену!

Султан Махмуд, чье имя заставляло трепетать королей, медленно поднялся с трона. Очи его налились кровью, и у всех присутствующих в зале кровь стыла в жилах.

— Стража! — взревел султан. — Обыскать его немедленно!

Янычары бросились к Самшиту и — о ваймеее! — ловкими движениями выудили из широкого потайного кармана халата ту самую хрустальную склянку с мутной, зловещей жидкостью. Султан Махмуд вырвал флакон из рук стражи, покрутил его перед глазами и в ярости занес саблю над головой Самшита:

— Что ты скажешь перед смертью, пес?! Вот она — твоя погибель, и вот он — яд, припасенный для меня!

В зале воцарилась леденящая тишина. Но Самшит даже не побледнел. Он склонился в глубоком поклоне и произнес:

— О владыка мира! Казначей сказал правду: это действительно самый страшный яд на свете. Но он припасен не для тебя! Каждую ночь мне снятся кошмары, что предатели подсыплют отраву в твой щербет. И я поклялся перед Аллахом: если наступит черный день, я выпью этот яд сам, чтобы умереть вместо своего любимого повелителя!

Самшит горько зарыдал, являя великий артистизм, и продолжил:

— Но казначей обвинил меня в измене, выставив мою верность за предательство. Моя честь осквернена! Чтобы доказать свою любовь к тебе, о султан, я выпью этот яд из склянки прямо сейчас, на твоих глазах! Но перед смертью у меня есть последняя просьба. Раз этот бдительный человек так заботится о твоем величии, пусть он разделит со мной этот кубок верности!

С этими словами Самшит со скрытым торжеством запустил руку в широкий рукав и достал вторую склянку, которую приготовил ночью сам:

— Вот второй флакон с той же погибелью! Пусть казначей Ибрагим-эфенди выпьет его до дна, чтобы доказать, что он искал правду, а не пытался оклеветать верного советника ради своей выгоды. Если мы оба верны тебе — Аллах убережет нас. Если же нет — мы оба умрем прямо здесь!

Вай-вай-вай! Ваймеее! — пронеслось шепотом по рядам визирей. Эк его вывернуло на хитрости! Какая словесная джигитовка!

При виде второго флакона лицо казначея Ибрагима-эфенди из белого стало зеленым, а затем синим. Его затрясло так, что застучали зубы. Он ведь прекрасно знал, что в первой склянке, которую только что выудили стражники, налита обычная безвредная вода со мхом. Но откуда взялась вторая склянка?! Ведь злой казначей второго флакона не делал и воду туда не наливал! В его подлом разуме мгновенно вспыхнула леденящая мысль: «Ваймеее! Этот таджикский колдун раскусил меня! В моей склянке была вода, но во вторую склянку он налил настоящий, лютый яд, чтобы убить меня на глазах у султана!»

Страх перед настоящей смертью парализовал казначея. Ибрагим-эфенди с диким воплем рухнул на мраморный пол, обнял сапоги султана и закричал:

— Прости, повелитель! Не надо яда! Я солгал! Я сам пробрался ночью в его покои и подложил первую склянку с болотной водой! Не заставляй меня пить из второго флакона, там истинная смерть! Это была зависть!

Султан Махмуд Грозный понял всё. Он гневно оттолкнул казначея ногой:

— Так значит, ты хотел погубить моего самого верного слугу? Стража! Раз казначей так боится яда — отрубите ему голову, а все его богатства, дома и золотые рудники передать во владение мудрому Самшиту!

Так бывший невольник Самшит Корантах одной лишь хитростью, ночным бдением и знанием подлой человеческой психологии уничтожил своего главного врага, стал самым богатым вельможей Дивана и доказал, что против острого ума бессильны любые заговоры.