Шэрруум. Империя костей⁠⁠

Глава 5. Шепот пещер I

– Арк, ну что, сходим?

– Туда? Сдурел, что ли?

– Ну, птица летит, потому что может, ага.

– Кас, тебе прошлого раза мало было? Еле ноги унесли.

– Да брось. Ты думаешь…

– Думаю, как ты достал своими идеями.

– Врёшь. Опять про неё, ага?

Арк отвечал вяло. Приятель был прав: всю последнюю седмицу после первой встречи мысли его были заняты только Фио.

Они сидели в нижней выработке и жевали сухари да запивали водой. То было время отдыха в середине смены, когда можно перекусить, перевести дух и глотнуть свежего воздуха. Прочие головные всегда шли наверх к живым старателям, бросая кукол тут и там. Арк же оставался внизу, и с некоторых пор компанию ему составлял приятель Кас.

Новички в Муравейнике были редкостью, ведь мало кто знал о Шахте под городом. Изредка, один-два человека в год, к старателям прибивались бродяги, вконец обнищавшие телом и духом. Бывало, кто-то приводил родственника или знакомого, но к такому человеку долго присматривались. Новичок-головной стал небывалым событием. Махать киркой ума много не надо. Плести узлы и командовать куклами – вот истинное искусство!

Будущий старатель изучал нехитрую науку за седмицу самое большее. И за это время с ним почти не разговаривали и держались в стороне.

Кас оказался совсем иным. Ему хватило пары дней, чтобы узнать работу головного, перезнакомиться со всеми шахтёрами и стать душой Муравейника. Дольше всех его избегал Арк, подсознательно опасаясь болтливости и любопытства нового человека.

– Да ты только представь!

Он вскочил, заходил из стороны в сторону. Пока говорил, Кас всегда взмахивал руками и часто-часто моргал. Арк представил, каким мог быть его череп, если бы приятель вдруг стал куклой. Немного выступающие скуловые кости, вдавленные – височные, отчего глаза казались навыкате. Узкий подбородочный выступ и выдающаяся передняя носовая ость. Горбинка на носу делала его похожим на хищника, но мягкого, неопасного, и Кас был по-своему красив. Арк завидовал, и при этом в своей привычке представлять чужие черепа не видел ничего плохого.

– Это же настоящая тайна! – продолжал головной. – Столько всего, ага. Шепчущие пещеры, ужасы глубин, легенды и страхи шахтёров, что обрели плоть. Древняя магия. Да я… Э? Чего с лица спал? Бел как известняк прям, ага.

– Нет. Пещеры не шутят. Они смеются над тобой зло, жестоко. Но – не шутят, – ответил, едва разлепив губы, Арк. Кас его с трудом услышал.

Он ненадолго замолчал, возможно, смутившись. По лицу Арк понять не сумел и решил, что по голому черепу было бы заметнее. Но почти сразу приятель вскочил и вновь заходил туда-сюда.

– Уверен, уверен! – Кас поднял палец. – Силу Он оттуда и взял, ага! Нет в наше время таких великих магов, не может их быть. Невозможно.

– Почему это?

– Ну, магия, брат, она такая… такая слабая. Теперь. Не могу понятнее. Так вот смотришь, а мощнее костра, или, там, дождика, наши стариканы ничего-то наколдовать и не могут, ага. Они ж все и правда старики! Ручки трясутся, глазки слезятся, спотыкаются на каждом шагу. Сами подтираются – уже радость. Ты вот сколько магов видел?

– Да я их и не видел. Ну, кроме…

– Ага, это понятно. А я вот успел встретить парочку. Поверь, они постарше Братских гор. Молодых нет. И не учат, вот в чём беда! Да я бы…

– Эй, слышишь? Гонг. – Арк поднялся. – За работу.

– Что? Как ты сказал?

Он прикусил язык, лишь бы не ляпнуть Касу ещё какую глупость. Чудное слово узнал от Эла, и теперь ругал себя за несдержанность.

– Колокол, я сказал, ага. Давай, командуй звену…

***

С Касом они сдружились полгода назад. Тогда Арк ещё носил длинные волосы и часто улыбался. Вот, как всё случилось.

Муравейник соседствовал с сетью естественных пещер, которые назывались Шепчущими. Обвалов в Шахте до того не бывало. То ли старателям настолько везло, то ли Хозяин постарался в своё время, когда только изучал будущее месторождение. Не зря говорили, что Он невероятно сильный маг. Все знали, что сперва тот исследовал Шепчущие пещеры, вход в которые теперь был надежно – и навсегда – закрыт. После же Хозяин нанял старателей, «поднял» первых кукол для работы и начал потихоньку добывать металл.

А ещё приказал впредь никогда не соваться в пещеры. Они были прокляты, ясное дело. Но обитатели Муравейника считали себя защищенными от проклятия, и эта вера со временем переросла в непоколебимую уверенность в могущество Хозяина, в его магию, что поддерживала своды и купола выработок и залов Шахты.

Обвал всё же случился. Окс задумал расширить выработку для мёртвых. Изредка, но появлялись новые куклы, и живые старались не думать, где Он их находил. Чтобы скелеты не толкались, а головные не захотели вдруг сражаться за рабочее место, Старший решил рубить новый квершлаг. Успели углубиться всего лишь на четыре человека – то есть на четыре человеческих роста вперёд по прямой.

– Бойся! – успел крикнуть кто-то.

Арк услышал, как будто великан рвет исполинский лист бумаги. Такой нестрашный мягкий треск. Пласт резко ушёл из под ног, что-то ударило по уху, едкая пыляка забила нос и рот. Наверное, он потерял сознание. Сколько так продолжалось, сам не помнил, но отлично запомнило тело, которое побило о камни.

Когда открыл глаза, то увидел только боль. Красное марево, застилающее взгляд и отдающееся в руках и ногах судорогами. Попытался застонать, но рот тут же наполнился солоноватой слюной. Зажмурившись, дёрнулся и закричал, исторгнув кровь и рвоту: нечто держало его за волосы. Лежал, дрожал, едва дышал.

Немного пошевелил рукой – свободна! Дальше левая нога, правая. Всё было в порядке. Осторожно провёл незажатой ладонью по другой руке, от плеча и ниже. Долгую секунду дико боялся, что та окажется смятой валунами и её придется отрезать.

Обошлось. Правая рука просто была вывернута из сустава, потому валялась, словно верёвка, рядом, и ей невозможно было пошевелить. Он уже чувствовал приближающееся жжение в плече, оно шло издалека медленно, но неотвратимо.

Следующей мыслью было:

«Борго, плевать на боль. Жив! Плечо потом».

Шеи вдруг что-то коснулось, затем ещё раз. Его схватили за руки и пояс, дёрнули, но он только зашипел, потому что волосы на макушке едва не оторвало вместе кожей. Будто издалека доносились голоса, но при этом Арк был уверен, что те находились рядом.

Ему приподняли голову, но уже аккуратно, и тогда парень испытал небывалое облегчение. Успел догадаться, что камни зажали длинные волосы, а теперь их обрезали.

Помогли сесть, сунули фляжку в рот. Он осторожно приоткрыл глаза. Правым увидел испуганное женское лицо, левым – кровавую пелену.

– Сейчас-сейчас, – глухо донеслось до него.

Женщина промыла ему глаз, отёрла лоб. Голос её шёл издалека, хотя та сидела перед ним.

– Сильно ты головой приложился, малыш.

– Ала… – с трудом проговорил он.

– Тш-ш. Добро, Арко. Добро. Живы.

Ласковая форма имени немного приободрила его.

– О-ох. Где… мы? – собственный голос отдавался гулом и звоном в ушах.

Рядом с ним опустился на корточки и привалился к валуну ещё кто-то. Чтобы разглядеть, пришлось через боль повернуть голову.

– Ген, – улыбнулся Арк.

– Ох-хо, малыш. Ты б лучше не шевелил ртом.

– Борго! – зло сказала Ала. – В Бездну Окса с его идеями. Расширить выработку, больше кукол. Тьфу. Всё бы перед Хозяином выслужиться! Новенького тоже, вон, зацепило.

Он глянул, куда показала женщина. Там действительно лежал новенький головной. Без сознания, но, вроде, целый.

– Да тише ты, подруга. – Ген был само спокойствие. – Не дыши лишний раз. Береги воздух.

Ала послушно заткнулась, с ненавистью посмотрела кругом. Стукнула камень, зарычала и наконец обессиленно уселась с другой стороны от Арка. Глотнула воды.

Так они посидели какое-то время в тишине. Ген справа от него неожиданно пошевелился, застонал, тяжело отдышался и заговорил:

– Знаю, чтобы не бояться, лучше говорить. Так что могу вам рассказать интересного чего.

– Сам же – береги воздух, береги воздух, – проворчала Ала.

Звон в ушах постепенно проходил, и Арк различал слова гораздо лучше. Через раз, но звуки возвращались к нормальному звучанию.

– А я и не отказываюсь. Борго, но это лучше, чем свихнуться тут. Фонарь, вон, тухнет.

– Где мы хоть? Неужто, в Пещерах? – женщина говорила, не отрывая глаз от постепенно гаснущего фонаря. Тот треснул, и большая часть масла уже вытекла. Огонёк слабо теплился, едва выхватывая из мрака людей.

– Да, насколько вижу. Они, родимые. Ну, как думаете, есть тут проклятье?

– Это всё Окс, – твердила Ала. – С его «новая выработка, Хозяин пригонит кукол, а мы ему новую выработку». Сдохнем тут. А братец мой старший только рад будет. Сестра ж, говорит, непутёвая, дура, под землю лезет. А могла бы хоть в бордель, хоть под мост. Всё деньги. Чего стоит – ноги раздвинула и лежи себе. Нет, сестра, непутёвая ты, дура. И мелкая наша, Ила, такой же дурой будет. Вы обе, говорит, в мать пошли. Вот так.

– Брось ты! – оборвал Ген.

Слух пришёл в норму резко, вместе с вскриком мужчины и стоном парня без сознания, будто пробки из ушей вынули. Арк даже вздрогнул. Тут же навалились какие-то шорохи, дыхание сидящих рядом.

– Неглубоко мы. Ну, человека три, не больше. Только в наклон ушли. Благо, не в слепой ствол. А то бы ещё летели! – Ген хохотнул.

Ала обхватила плечи, шмыгнула носом.

Прошло немного времени, прежде чем огонёк фонаря окончательно потух. Глаза сдавила тьма, и стало очень страшно. Арк сразу ощутил, что ему не хватает воздуха. Он бы рванулся слепо искать выход на ощупь, если б не боль и усталость.

– Может, поищем? – сказал он с трудом.

Пошарил рукой и опустил ладонь на плечо женщины. Та прижалась к нему, всхлипнула.

– А что, можно и поискать, – отозвался мужчина. – Наши вряд ли быстро доберутся. Пока этот выпал разгребут… Потом лаги тащить, потом крепь на купол, потом…

Арк не особо слушал рассуждения бывалого шахтера. Да, Ген знал много, но парень и сам представлял всю работу по разбору завала. Лаги, то есть толстые брусы, тащить придётся скорее всего из города, потому что как раз на прошлой седмице Окс говорил про заказ дерева. Крепь на купол, то есть укрепление верхнего потолочного пласта на месте обвала, поставить только лагами и можно. Не считая времени на всю подготовку, куклы начнут работать через полсуток, не раньше. А если выпал весь неустойчивый…

– …так что мысль, малыш, дельная, – закончил Ген.

– Это если ещё сундуком не придавило, – сквозь зубы процедила Ала. Судя по голосу, она была на грани.

– Не-е, – протянул мужчина. – Цельный кусок породы не упал. Я в сознании был. Да и звук другой.

– Проклятие то, не иначе! – вдруг взвизгнула Ала. – Это всё Окс. Накликал. Решил рубить… и нарубил на нашу голову. Свист слышал? Будто ножом резануло всю гору и наш кусок. Вот, как было. Да, так и было. Да. Да-а…

– Так. Всё. Я пойду, а вы сидите. Гляну, чего впереди, и обернусь. Где-то у меня свечка завалялась. И за этим глядите. За новеньким. А то сдуреет с непривычки.

Ген тяжело поднялся, судя по хрусту, потянулся, зашипел и потопал во тьму. Всё это Арк только слышал, но не видел. Видимо, мужчина тоже получил рану при обвале. Он уловил его двойной стук – стц-стц. Шахтёр так метил себя во мраке и заодно стену держал, чтобы не потерять. Но свечу так и не запалил.

– Свечка у него… Ген же её никогда не палит. Как талисман носит, – сказала женщина, помолчала, а потом вдруг негромко завыла: – Ила, моя Ила…

Арк не знал, что ответить и как успокоить. Говорить, что всё обернётся хорошо, было бессмысленно. Старатели всегда оставались реалистами, потому что знание, а не вера – залог выживания. Вот, глупая суеверная уверенность в Хозяине завела их сюда. Роковое доказательство.

На удивление, парень и не подозревал, что у Алы были старший брат и маленькая сестра. Оказывается, он не ведал подноготную многих людей, с кем делил кров и работу. Мелкий Зан жил с ними в Муравейнике. Напоминал ему – его самого в детстве. Зан был братом Алы. А про других никто и не знал.

Боль постепенно притупилась. Арк попросил ещё воды, но женщина не отозвалась. Она была рядом, вздрагивала, всхлипывала, что-то бормотала, но парень словно бы остался один. Головной так и не пришёл в себя.

«Так. Так. Так. Нельзя сдаваться. Они уже копают. Уже копают. Уже копают. Надо придумать, отвлечь её, иначе засвистит Ала!»

Они называли это «засвистеть» – обезуметь, свихнуться. Слово пошло от взрослых опытных старателей, которым когда-то давно уже довелось окунуться в шахтёрскую жизнь. Как Ген. Он рассказывал, что в момент, когда старатель-рудокоп сходил с ума от давящей обстановки и постоянной тьмы, или после обвала, в котором довелось выжить, то вдруг начинал насвистывать. Особенно страшно это было внизу, в выработках, где любой лишний шум мог вызвать обрушение купола. И так, бывало, безумец и свистел, пока толща земли и камня не погребала его под собой навеки.

Арк боялся, что Ала уже близка к безумию.

– Так, Ала. Слышишь? Ала?

– М-м? – слабо отозвалась та.

– Ух, слушай. Ты плечо вправишь? Не могу уже, помоги. Ты же умеешь?

– Д-да. Кхм. Давай, да.

– Ала!

– Да, вправлю! Всё, давай. Я с тобой, малыш.

Они завозились, пока в абсолютной темноте женщина приноравливалась, как его удобнее схватить. Наконец, она уселась напротив, положила на него руки.

– Это в зубы.

Она сунула ему под нос кусок жёсткой кожи, и Арк послушно сжал его.

– Значит, я начну считать. Упрись спиной. Вот так.

Сама она упёрла одну руку ему в плечо, другой потянула безвольную конечность.

– Один. Два. Три!

Кажется, Арк вновь потерял сознание, однако когда вокруг абсолютный мрак, сложно сообразить, открыты у тебя глаза или нет. Наконец, он ощутил осторожное прикосновение к щеке.

– Жив? – на ухо спросила Ала.

– Угу… – едва выдавил Арк.

– Жутко ты в темноте кричал, скажу я тебе. Эх, Арко.

Он пощупал вывихнутую руку и с радостью почувствовал покалывание под кожей.

– Тш-ш-ш! Слышишь?

Ала прижалась к нему всем телом, зажала рот, что в общем не требовалось. На мгновение его кольнула глупая мысль схватить её и добиться взаимности. Уж на грани смерти не откажет… Он на мгновение вообразил череп женщины, но тут же одёрнул себя.

Где-то в кромешной тьме Арк вдруг действительно едва различил звук. Голос или свист ветра, понять невозможно, но там явно что-то было.

Завывания? Крики боли? Ужаса?

– Это Ген! – полушепотом заговорила женщина. – Надо помочь!

Арк не успел опомниться, хотел было сказать, что лучше остаться на месте и ждать спасителей, ведь их скоро откопают, достанут, и Гена спасут, и всех спасут, и нельзя вот так бросаться в неизвестность…

Она сильно ухватила его под мышку, буквально поставила на ноги и потянула за собой.

– Стена слева, – сказала она.

Арк нащупал щербатый камень, опёрся, чтобы снять с Алы груз своего тела. Оставил вторую руку у неё на плече.

Они шли неторопливо, осторожно, женщина ногой пробовала поверхность, куда ступала. Пол был на удивление ровный, хоть и с выбоинами, камнями, которые будто бросались под шаг. Но идти оказалось вполне можно, и это пугало ещё больше. Сердце Арка бешено колотилось, кровь стучала в ушах. Он уже плохо различал дыхание Алы, но чувствовал, как та вспотела. На ней была лишь тонкая рубаха, уже насквозь мокрая. Сам же он надел только штаны и плотную обувь перед началом работ.

– Подожди, – попросил Арк больше для того, чтобы развеять тишину.

– Давай. Давай, Арко. Я слышу его. Он кричит. Ему больно!

Сам Арк больше не слышал ровным счётом ничего.

– Уверена? Я не…

– Он, он. Бедный мальчик, бедный. Он зовёт.

«Какой мальчик? Зан?»

– …плачет и зовёт. Меня. Я нужна ему.

Ала ускорила шаг, но сохранила остатки разума, чтобы не сорваться на бег. Едва за ней поспевал, потому что ещё ощущал слабость в теле. Мышцы ныли, он постоянно спотыкался, дыхание сбилось. Был готов остановиться вот прямо здесь, лишь бы не идти туда, за голосом, который слышала только она.

– Подожди, – слабо умолял Арк. К своему стыду, уже хотел разрыдаться. – Там же новенький… Один.

– Идём-идём, я знаю дорогу, – подбодрила она, и интонация ему не понравилась.

Попробовал стиснуть ей плечо посильнее, чтобы хоть немного остановить, дать одуматься, но Ала тащила его за собой. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, а бросить женщину и остаться одному посреди непроглядной неизвестности не смел из-за страха.

– Она… зовёт, бедняжка, – всхлипнула Ала. – Она там совсем одна и зовёт меня.

– Она? Кто «она»? – Арк был на грани истерики и срывался на крик.

– Не слышишь? Девчушка… Носик такой, косички тоненькие, как… как… Ох, как у моей Илы. Да, Ила. Как у неё.

Женщина шла всё быстрее, не оступалась, будто научилась видеть в темноте. Арк же спотыкался на каждом шагу, бился коленями, но Ала поднимала его, вела, крепко держа за руку.

– Ала.

– Держись! – крикнула вдруг она во всю глотку, вдохнула и продолжила кричать: – Я иду. Ила, держись. Я уже! Не бойся, дочка!

«Говорила же, что сестра?!»

– Прости, что оставила! – не унимала свою безумную мольбу во тьму Ала. – Я ошиблась. Дура. Дура! Я плохо поступила. Но исправлю. Заберу тебя. У того. Урода. Ила, дочка, держись!

Арк был уже на грани, ноги подкашивались, он только и ждал, чтобы силы покинули окончательно, тогда бы он мог с чистой совестью упасть и больше не подниматься. Соображал плохо, голова кружилась, а во рту вновь появился привкус крови.

– Ала… – успел выдохнуть он в который раз.

Женщина замерла. Арк налетел на неё и не удержался на ногах.

– Гляди, – сказала вдруг она трезвым нормальным голосом. – Впереди свет…

***

Арк зажмурился. Голубое свечение иногда виделось ему во снах, как крохотная точка во тьме.

– Я эту идею не оставлю, так и знай!

Кас вырвал его из воспоминаний.

– Там ответы, Арк. Как мы выжили? Почему Ала и Ген… – и он вдруг замолчал, закусив губу. – Ты же помнишь.

Арк бездумно провёл рукой по бритому затылку. Пальцы поймали шершавые, как треснувшая кладка, шрамы. Месяцы назад, едва они спаслись, он первым делом попросил ножницы. «Срежьте всё». Остатки волос слиплись от грязи и крови, и не только его собственной. Этот грязный комок потом сожгли.

– Ты тоже слышал его, – давил Кас. – Шёпот пещер. Они зовут…

– Хватит.

Глаза головного – слишком живые, слишком яркие для Шахты – сузились.

– Ты боишься.

– Мы живы. Это главное. А древние тайны должны спать дальше.

Головные ушли, оставив кукол кое-как. Они вдвоём успели вместе со всеми подняться в лагерь, обмыться и поесть, поговорить и обсудить новости, да затем вновь вернулись в нижнюю выработку. С некоторых пор Кас вызвался наводить порядок после работы: расставлял кукол по звеньям, убирал лишний мелкий мусор, если находил. Частенько головные тратили время в начале каждой смены, пока разбирались, где чьё звено.

Для удобства каждый головной помечал своих. Кто тряпочку на плечевую кость вязал, кто – рисовал крест на черепе или другой знак.

Кас бродил по костяному лесу и выбирал. Затем каждой кукле отдельно давал команды: опустить кайло, двигаться, стать в нужное место. Так, мало помалу он выставлял их десятками, друг за другом, чтобы на утро головные сходу могли приняться за работу.

– И красиво, и удобно! – говорил он.

Арк же любил присесть в стороне и смотреть. Приятель одной рукой держал око на палочке, а другой, с жезлом, выводил узлы-команды. Иногда он предлагал Арку попробовать, но почти каждый раз тот отказывался. Насколько он обожал магию, настолько же не верил в свои пальцы.

– Да не магия это, – всё втолковывал ему Кас. – Ну, не совсем. Ага. Вот что я делаю? Есть поводок, который идёт к звеньевому. Видишь? Самая толстая энлия.

Арк глядел сквозь око – затемнённое стёклышко на палочке – и видел энлии. Золотистые и полупрозрачные, вокруг их было не то, чтобы много, но от всех костяков тянулись эти нити. Они сходились по девять штук в одной из кукол, звеньевой, а затем уже более толстая нить шла дальше в неизвестность и исчезала прямо в толще камня. Для энлий не существовало преград, их нельзя было увидеть простым глазом и ощутить кожей. Однако они отзывались на жезлы.

Крючки на концах жезлов покрывали особым металлом – магритом – и тогда сквозь око можно было увидеть, как энлия изгибалась, тянулась, если к ней поднести жезл.

– Магрит, – бубнил Кас. – Как бы я хотел знать. Кто его нашёл? Кто первый придумал всё… так? Вообще, магия, откуда она пошла?

– Твои мечты прям как у меня, – смеялся всегда в ответ Арк.

– То есть?

– Несбыточные!

Но Кас не обижался, смеялся вместе, и тогда их жизнь под землёй становилась чуть светлее.

– И вот поводок. Куда он идёт? Борго знает! Я просто сплетаю на нём узел, команду, и та уходит моему звену. Да разве это магия?

– А что – магия? – вторил вопросом Арк.

– Магия это… Магия… Это власть, – прошептал Кас.

Однако Арк не слышал. Он с удивлением думал, что ни разу не попытался представить себе череп Фио. А ещё тоскливо смотрел на родной закуток, не различимый сейчас в свете одинокого фонаря. Там он с Элом и Кло проводил иные ночи напролёт. И никто из них не знал, куда тянулся их общий, один на троих, поводок.