Сделай сам⁠⁠

Вне зависимости от обстоятельств, это была осень. Красивая, пушистая и, как о ней любят говорить, золотая. Опавшие листья собирались в ажурные холсты под ногами. Редкие лужи валялись, как оброненные неловкими девушками зеркальца.

Я шла на работу, вытаптывая каблучками понятный только мне ритм. Солнце незаметно подглядывало из-за крыш зданий. Хотелось дышать полной грудью. Запахи асфальта и мокрого города кружили голову и заставляли замедлить шаг.

Тихое поскуливание в облезших кустах отвлекло от мыслей о погоде. Я остановилась. Редко проезжающие машины норовили облить меня водой, поэтому пришлось отойти ближе к кустам. Из звуков — шелест листьев и тихое мурчание города. Только начав движение дальше, снова уловила тонкое поскуливание. Сделав пару шагов назад, я наклонилась к кустам. Щенок. Маленький и грязный. Лежал голым животом на сырой и колючей земле.

— Малыш, что с тобой?

Хотелось хотя бы увидеть его взгляд, чтобы со спокойной душой уйти дальше. Если бы он посмотрел на меня, то ушла бы. Щенок не сделал этого. Стеклянным взглядом он буравил куст, в котором лежал, и, жалко подрагивая, пищал от боли. У него кровили спина и передняя лапка.

Я посмотрела на часы. 6:46. Ещё три минуты, и я начну опаздывать на планерку. Сегодня предстояла встреча с мэром города, и вся редакция была взбудоражена. Разговор с глазу на глаз с публичной личностью. Для нашей газетенки это был шанс обойти конкурентов на много шагов вперёд.

Я стояла и тупо смотрела на маленькое тело. Если я не заберу его, то он умрет. Но, с другой стороны, его может забрать кто-нибудь другой. Мало ли, что может произойти с этим комочком жизни. Вдруг он бешеный. Не зря же он не реагирует на меня.

Убедив себя в том, что щенок действительно заражен бешенством, я выпрямилась и продолжила путь. Листья путались под ногами и цеплялись за шпильки каблуков. Внезапный ветер растормошил утреннюю укладку. Солнце скрылось за метрами домов. Начал моросить дождь. Осень — слишком непредсказуемое событие. Никогда не знаешь, что от нее ждать.

Я успела в редакцию ровно к планерке. Мне предстояло брать интервью, которое может поднять статус нашей газеты.

— Оля! Опять опаздываешь! — главного редактора бьёт мандраж. Он бы и сам поехал бы на встречу, но знает, что лучше меня это не сделает никто.

— Не опаздываю, Григорий Станиславович, а задерживаюсь. Я, может, вопросы для интервью придумывала, — устало сказала я. Внезапное изменение погоды подкосило сознание.

— Ничего не надо придумывать. Все давно согласовано. Помни, что нельзя задавать вопросы не из перечня. Максимум — отступить, но по тематике.

Его наставнический тон раздражал. Зачем говорить мне то, что я и так хорошо знаю? Даже получше него.

Планерка прошла, как всегда, тухло. После интервью мне нужно было ехать на какую-то дорогую свадьбу, поговорить с невестой, написать репортаж. Потом узнать подробности аварии на вокзале. И выполнить ещё кучу мелких поручений. Сразу после собрания я поехала на встречу. Мне было назначено на десять утра в приемной на другом конце города. Как раз возле того места, где я живу.

Осень по-прежнему золотилась, но сероватыми оттенками. Проходя мимо куста с щенком, я приостановилась. Он был ещё там. Кажется, даже не моргал и абсолютно продрог. Закусив нижнюю губу, я пошла дальше.

Пешком, потом на метро, потом снова пешком. Мелкий дождь прокрадывался в самые неожиданные места. Казалось, будто в меня тыкали маленькими ледяными иголочками. Укладка была совсем ни к черту. Пришлось распустить волосы.

Дойдя до администрации, зашла внутрь. Второй этаж. Секретарша. И вот я в кабинете. Пришла немного раньше, но меня приняли. Я включила диктофон и начала запись.

Миллион скучных вопросов по известным фактам. Я не знаю, как это поднимет наш рейтинг, но не мне об этом думать.

— Скажите, как вы относитесь к убийствам бездомных собак в нашем городе? — внезапно задала я вопрос не из перечня. Ледяной взгляд интервьюируемого дал понять, что это не та тема, которую он готов обсуждать.

— У нас заботятся о бездомных животных. У меня за городом свой собачий приют. Туда привозят псов всего города, — мэр нервно начал перебирать бумажки на столе, словно ища в них ответ на мой вопрос.

— То есть, если я найду на улице собаку, у которой на теле кровь или которая, по всей видимости, больна, то смогу привезти ее в приют и быть уверенной, что ее не убьют? — Он поднял на меня тяжёлый взгляд. В глазах читались ненависть и презрение.

— Таких собак к нам не привозят обычно. А если привозят, то я сам лично забочусь о каждой, — он будто выплюнул мне в лицо каждое слово последнего предложения.

Я убрала диктофон в карман.

— А если быть честным? Прямо сейчас на улице валяется полуживой щенок. Вы готовы о нем позаботиться?

— А вы? — задал встречный вопрос мэр. В его глазах разгорелся огонь.— Чего же вы не помогли ему?

Вопрос ввел меня в ступор.

— У нас была договоренность о встрече. Из-за щенка я бы опоздала на нее, — начала мямлить я. — Да и к тому же он выглядел так, будто заражен бешенством.

Хотелось провалиться под землю. Сама же эту тему начала. Внезапно он перегнулся через стол и начал говорить, смотря на меня в упор. Я чувствовала его дыхание.

— Вот теперь слушай. Ты и такие, как ты, думают, что власть должна заботиться обо всем на свете. Подтирать зад каждой шавке. А сама ты что можешь? Упрекнуть меня, что я не подбираю бездомных собак во время встречи, которая нужна тебе? — он резко перешёл на ты.

— Я не упрекала вас, — испуганно отвечаю.

— Каждый вопрос журналистов на тему бездомных животных выставляется как упрек. Вас не волнует то, что животных на улицу выкидывают люди. Возможно, этого пса выбросил твой сосед. А поднимать щенка должна власть. Людям жалко же. Интервью окончено. Можете идти. И да. Был договор. Один вопрос не из списка — интервью снимается с публикации. — Он резко встал и пошел к выходу.

По телу пробежала дрожь.

— Я… я же отключила диктофон.

— Нет.

Хлопнула дверь.

Я сидела, словно водой облитая. По коже, не переставая, бегали мурашки. Меня уволят. Нечем платить за квартиру. Мне не закроют практику в универе. И все потому что я тупица. На улице снова выглядывало солнце. После мелкого дождя асфальт стал приятного темно-серого цвета, на фоне которого листья выглядели ещё ярче. Нужно ехать в редакцию и все рассказывать. Лучше получить нагоняй и увольнение сразу, чем скрываться.

Снова тот злосчастный куст. Никакого поскуливания и попискивания. Я простояла возле него минут пять, прежде чем решилась заглянуть. Щенок был там. Глаза были также открыты и направлены в куст.

Почему я о нем не позаботилась? Почему хотя бы не попыталась. Один черт интервью сорвалось и в печати оно не будет.

Я обошла куст и взяла щенка на руки. Обмякшее тело животного сказало все, что мне нужно знать. Он мертв.

В горле встал ком. Плакать было поздно.