Путешественник во времени⁠⁠

Случилось это около двадцати лет назад, в далеком 89-м году. Я тогда работал водителем такси. Во времена СССР эта профессия приносила неплохие деньги.

Поздним вечером очередной пассажир попросил довезти его до многоквартирного дома в центре города. Этот человек был молчалив, даже немного угрюм. Сразу видно, разговор

с таким точно не выйдет.

Тронулись, ехали молча. Разговор не клеился. За окном зажглись десятки огоньков - свет в окнах пятиэтажек попадался все чаще. На улице почти не было людей, моросил дождик. Минут через пять после начала поездки я встал на перекрестке, и начал ждать зеленый цвет светофора. Пассажир явно куда-то торопился, он то и дело отбивал пальцами простенький мотив на своем дипломате, а лицо его было обеспокоенным.

Секунды медленно тянулись, как вдруг раздался звук шин, стирающихся об асфальт. Даже через закрытые стекла он добрался до нас. Я обернулся, и грузовик, летящий на нас с огромной скоростью. На секунду по телу прошел как будто электрический заряд, после которого пулей захотелось вылететь из машины. Однако это невозможно было сделать быстро.

Удар уже не чувствовался. Потом была темнота, в которой изредка доносились голоса родителей или врачей. Это, пожалуй, все, что пробивалось с той, нормальной

жизни. Я как будто провалился в долгий темный сон. Это непередаваемые ощущения нахождения в полной пустоте. И не хотелось покидать ее. В ней было очень комфортно. До момента, пока в голову не пришла мысль. За ней другая. Третья. И вот они полились ручьем. В этом потоке одной из идей было открыть глаза, что я и сделал. Взгляд уперся в белый потолок. Рядом пикал какой-то странный механизм, напоминавший компьютер. На нем были какие-то линии и цифры.

Я лежал весь в непонятных трубках. Их было до того много, что внутри появился необычный страх что-то ненароком зацепить и сломать.

Помимо меня и механизма в комнате был стол, стул, на подоконнике ваза с цветами, и тумбочка цвета красного дерева. А еще на меня смотрела какая-то девушка. Смотрела таким взглядом, как будто перед ней черт лежит, ей Богу. Не произнося ни слова она выбежала из из комнатки. В открытую дверь я на секунду увидел голубоватые стены. Пахло лекарствами. Похоже, я был в больнице. Воспоминания о произошедшем вернулись очень стремительно.

Но думать о ДТП было до такой степени тяжело, что у меня заболела голова.

В комнату вошел мужчина в белом халате. Он осведомился о моем самочувствии, начал заглядывать в какую-то папку, и делать серьезное лицо. Оно, кстати, несмотря на всю театральность, было еще и озадаченным. Решив поскорее все расставить по своим местам я прямо спросил: что происходит? На что получил ответ, что 7 лет пробыл в коме. Меня бросило в холодный пот. 7 лет. В голове как будто все остановилось на несколько секунд. Если тогда мне было 20, то сейчас мне 27. Как же так? Куча времени прошла. Все мои друзья, родители, девушка - что с ними? Как изменился этот мир

за столь долгое время? Тысячи вопросов начали рябить в голове, отчего та стала болеть еще сильнее.

Я попросил позвонить. Доктор дал мне свой телефон. Старенькая раскладушка, на экране которой было поле для набора номера. Память выдала номер родного дома. Я позвонил.

Первый гудок. Второй. Третий. Лаконичное мужское "Да" было мне ответом. Видимо, это был отец.

-Папа, это я

-Миша? - Раздался недоверчивый ответ с той стороны

-Да, Миша, твой сын.

-Жди, я скоро буду.

На этом моменте он бросил трубку. Интересно, о чем он думал: не каждый день тебе звонит родственник, пробывший семь лет в коме. Я отдал телефон врачу, и сказал, что хочу подремать. Пожаловался на дурноту, но доктор сказал, что это нормально. Я закрыл глаза и провалился в сон. Он был без ярких видений, лишь туманные образы то и дело прерывались небытием.

Проснулся я от того, что меня кто-то тормошит за плечо. Какой-то седой мужчина. Его голубые глаза сверкали, а морщины на лице выдавали человека, которому приходится часто улыбаться. Черты лица были отцовскими. И действительно, это был он. Сентиментальные объятия с перерывами на - так и начался наш разговор. Рядом стоял мой лечащий врач. Невысокий лысенький мужичок улыбался, держа на уровне своего живота папку с историей болезни. Потом доктор и папа отошли в коридор что-то обсудить. Довольно странный акт заботы, учитывая, что мне 27, и уж я точно должен все знать о своем состоянии.

Минут через пять отец зашел в палату. "Через недельку тебя вполне могут выписать. Врачи должны быть уверены в твоем здоровье. Тогда и вернешься домой" - сказал он.

Это была очень хорошая новость. Интересно ведь, каким стал мир после многолетнего сна? Когда я спросил отца про маму, он как будто осунулся. У меня возникло дурное предчувствие. "Мама умерла. - сказал он. - Инфаркт убил ее через пол года после того, как ты впал в кому". От удивления у меня глаза чуть не вылезли из орбит. Внутри неприятно кольнуло. Было сложно поверить в то, что что-то вечное, незыблемое и

привычное ушло из этого мира. Шок и грусть накатили одновременно. И отец заметил это. "Не унывай. По крайней мере, она умерла своей смертью. Я не сильно умею утешать, но

последние дни она прожила счастливо."

В моей голове промелькнула эгоистичная мысль. Счастлива, когда ее сын в коме - это звучит странно. Но я тут же ее отогнал. Мы еще немного поговорили о быте, что дома все хорошо. Про кризис развал страны отец рассказал чуть ли не первым делом. Про работу в другой стране, где хорошо платят, он лишь обмолвился. Затем много обсуждения мелочей. В конце-концов, через час, мы расстались, и он отправился домой.

Неделя прошла незаметно. В основном я спал и ел. Врачи сказали, что мозги напрягать мне пока что не стоит. Спорить с ними было бесполезно. Когда меня выписали и я приехал домой. Первым делом начал обзванивать немногочисленных друзей. И здесь был один удар от судьбы. Из десятка человек несколько спились, кто-то умер,

а кого-то даже убили. Когда я узнавал, что человека, закончившего МГУ или семейного парня, а может просто кого-то хорошего настиг алкоголизм, наркомания, шальная пуля,

что-нибудь еще, во мне как будто ломалось нечто, отвечающее за веру в человечество. В какие времена я очнулся?

Первым же вечером дома я посадил отца за стол и хотел разговорить. Он был человеком прямолинейным, и многое рассказал. Про кризис и бедность, царившие в это сложное

время в странах бывшего союза. Про политическую нестабильность. Про разгул преступности и уход некоторых моих знакомых в криминал. Разговор был долгий и тяжелый

Каждую минуту меняя ждало какое-то новое потрясение. Я был безмерно рад, что мы живем не бедно, но в тоже время осознавать, что десятки миллионов человек перебиваются

буквально с хлеба на воду было очень тяжело. Так прошла первая ночь. Тяжелая.

С каждым днем я замечал, что погружаюсь в пучину апатии. Горе множества людей не давало мне покоя, забирало все силы. Денег было достаточно, и то хорошо. Отец

работал несколько недель за границей, потом приезжал домой на пару дней. А я стал все чаще гулять по городу. Москва девяностых была очень аутентичной для меня.

Было у меня много денег. Какую-то их часть я отдавал сиротам и бездомным. Благотворительные фонды дарили мне сиюминутную радость. К алкоголю не тянуло. Я был постоянно один и мне

не с кем было сравнивать мое состояние. И только сейчас я понимаю, что, возможно, кома изменила меня. Из обычного парня я превратился в возвышенного интеллигента. Читал книги, часто гулял. Опасался нападений неизвестно кого, но гулял, и думал о жизни.

А тоска росла. С каждым днем она становилась все сильнее. Это было странное состояние, как будто я не предназначен для этого времени. Будто жизнь осталась там, в

далеком СССР. А действительность угнетала.

Но даже такое состояние когда-нибудь заканчивается. Тогда было воскресное утро, я проходил мимо церкви на окраине города. И решил зайти внутрь. Потрепанная временем

она вмещала в себя несколько десятков человек. Я с интересом наблюдал за богослужением и ощутил то, что давно утратил - душевный подъем. Первый за долгие месяцы. Я дождался окончания богослужения, и подошел к батюшке. Мы с ним разговорились, мне попался хороший человек, которого звали отцом Сергием. Он рассказал о церкви, вере, Боге. А я слушал

его, и старался вникать. Это было чем-то новым для меня

С тех пор я стал часто ходить в храм. Мне понравилась атмосфера этого места. Отец Сергий крестил меня, видел мое рвение, отвечал на вопросы. Да и я, кажется, нашел

смысл жизни. Рассуждая с самим собой я пришел к выводу, что автокатастрофа была наказом свыше, и что тонкая линия вела меня к общению с Богом. Я еще больше жертвовал,

еще больше читал, но уже церковную литературу, и все больше замыкался в себе, пока не открыл для себя монашество. Я понял это спонтанно, когда прогуливался по улице. Ведь жизнь моя изменилась кардинально спустя семь лет. Решением этим я поделился с отцом Сергием. Он одобрил его, и утешил, сказав, что если что, можно повернуть назад.

Так я стал монахом. Долгие годы усердно молился за благосостояние бедных и юродиевых. Рос духовно и развивался. Нашел друзей и призвание в жизни. Наверное, это

случилось потому, что в те годы я ощущал себя ненужным. Попаданцем, прилетевшим из одной эпохи в другую. А в монастырях было то, что проходит сквозь эпохи - вера в

лучшее, в добро. И теперь уже десятки лет я здесь. Мне уютно, и я чувствую себя на своем месте. Наверное, это самое главное в жизни человека.