Пусть прольется кровь невинных!..
ИГОРЬ №2 октябрь 2005 г.
Я устал... Устал настолько, что сил не хватало даже просто лежать с закрытыми глазами. Я осторожно распахнул веки: в комнате было уже не так темно. Из окна в нашу уютную хату проникал утренний свет. Сколько сейчас времени? Я попытался повернуть голову, но не мог. Шея затекла. Выпрямить ноги тоже не сразу получилось: полусогнутые колени едва разгибались. Лежа на боку в расщелине между кроватью и стеной, я попробовал пошевелить пальцами правой руки. Получилось. Я даже почувствовал пыль на полу под кроватью. Как же встать? Свободной левой рукой я зацепился за край ковра, который на протяжении всей ночи не позволял мне впечататься в стену, и с силой потянул вверх этот мешок с не выспавшимися костями, который сейчас представляло мое тело. Как ни странно прием барона Мюнхгаузена сработал: я сел и еще около двух-трех минут ощущал легкое покалывание в правой половине своего тела (наверное, кровь наконец-то начала нормально там циркулировать). Я осторожно слез со своей кровати. Головой шевелить было по-прежнему невозможно. Поэтому, чтобы оглядеться, мне пришлось поворачиваться всем телом. Теперь я понимаю, как себя чувствовал Бэтмэн в своем черном резиновом костюме.
Став у входной двери в нашу комнату, я наблюдал примерно следующее. На Валином раскладном диване лежала парочка, из-за которой, собственно говоря, и произошло то, что произошло. Лица парня видно не было, зато одеяло не полностью прикрывало голую задницу его спутницы. Немного полюбовавшись на симпатичную попку, я поймал себя на мысли, что не могу определиться, чего же мне сейчас хочется больше: придушить их по-тихому полиэтиленовым пакетом или еще немного потешить свои вуайеристические капризы и, резко отдернув покрывало, увидеть все. В конце концов, я оставил их в покое. Пусть отдыхают, у них тяжелая ночка была... На импровизированной постели из покрывал и старого одеяла лежали еще два любящих друг друга человека, имен и лиц которых я даже не видел. Баловать случайных зрителей оголенными частями тела они не решились: спали прямо в одежде. И слава Богу... Димочек лежал в позе эмбриона, завернувшись в тонкое покрывало, и тихонько сопел. Выглядело это очень трогательно; в своей маленькой кроватке он расположился очень уютно и весьма скромно, будто крохотный котенок, которого приютили добрые люди, спасая от непогоды и жестокости улиц, и положили в картонную коробку из-под обуви. Я искренне надеялся, что хотя бы сейчас он немного поспит... Взгляд упал на мою кровать, где, словно дитя, дрых Валя. Твою Мать! Почему-то вспомнился курс высшей математики, а именно контрольные работы по теме «производные и нахождения экстремумов». Была там такая задачка: дана какая-то плоскость (грубо говоря, лист картона), из которой нужно построить короб максимального объема. Так вот, Валя расположил свое тело на моей кровати таким образом, чтобы оно занимало как можно больше места.
Господи, какая же длинная была ночь...
Я устал... Устал настолько, что сил не хватало даже просто лежать с закрытыми глазами. Я осторожно распахнул веки: в комнате было уже не так темно. Из окна в нашу уютную хату проникал утренний свет. Сколько сейчас времени? Я попытался повернуть голову, но не мог. Шея затекла. Выпрямить ноги тоже не сразу получилось: полусогнутые колени едва разгибались. Лежа на боку в расщелине между кроватью и стеной, я попробовал пошевелить пальцами правой руки. Получилось. Я даже почувствовал пыль на полу под кроватью. Как же встать? Свободной левой рукой я зацепился за край ковра, который на протяжении всей ночи не позволял мне впечататься в стену, и с силой потянул вверх этот мешок с не выспавшимися костями, который сейчас представляло мое тело. Как ни странно прием барона Мюнхгаузена сработал: я сел и еще около двух-трех минут ощущал легкое покалывание в правой половине своего тела (наверное, кровь наконец-то начала нормально там циркулировать). Я осторожно слез со своей кровати. Головой шевелить было по-прежнему невозможно. Поэтому, чтобы оглядеться, мне пришлось поворачиваться всем телом. Теперь я понимаю, как себя чувствовал Бэтмэн в своем черном резиновом костюме.
Став у входной двери в нашу комнату, я наблюдал примерно следующее. На Валином раскладном диване лежала парочка, из-за которой, собственно говоря, и произошло то, что произошло. Лица парня видно не было, зато одеяло не полностью прикрывало голую задницу его спутницы. Немного полюбовавшись на симпатичную попку, я поймал себя на мысли, что не могу определиться, чего же мне сейчас хочется больше: придушить их по-тихому полиэтиленовым пакетом или еще немного потешить свои вуайеристические капризы и, резко отдернув покрывало, увидеть все. В конце концов, я оставил их в покое. Пусть отдыхают, у них тяжелая ночка была... На импровизированной постели из покрывал и старого одеяла лежали еще два любящих друг друга человека, имен и лиц которых я даже не видел. Баловать случайных зрителей оголенными частями тела они не решились: спали прямо в одежде. И слава Богу... Димочек лежал в позе эмбриона, завернувшись в тонкое покрывало, и тихонько сопел. Выглядело это очень трогательно; в своей маленькой кроватке он расположился очень уютно и весьма скромно, будто крохотный котенок, которого приютили добрые люди, спасая от непогоды и жестокости улиц, и положили в картонную коробку из-под обуви. Я искренне надеялся, что хотя бы сейчас он немного поспит... Взгляд упал на мою кровать, где, словно дитя, дрых Валя. Твою Мать! Почему-то вспомнился курс высшей математики, а именно контрольные работы по теме «производные и нахождения экстремумов». Была там такая задачка: дана какая-то плоскость (грубо говоря, лист картона), из которой нужно построить короб максимального объема. Так вот, Валя расположил свое тело на моей кровати таким образом, чтобы оно занимало как можно больше места.
Господи, какая же длинная была ночь...