Профурсеточка
Жила-была на свете девочка
Нежных семнадцати лет.
Она любила колготки в сеточку
И духи с запахом мятных конфет.
Читала Ремарка, Хемингуэя
Ну и Маркес был тоже в чести.
Она предпочитала виски и мартини асти
И мужчин, особенно с сиалореей.
Она курила модные, с кнопочкой
И носила туфли-лодочки,
Смеялась невпопад и громко,
Психопаткой быть любила, но немного скромной.
Любила развлекать себя театром,
И позицией творчества Сартра.
Обожала писать стихи
Резкие, бурные, лихие.
Мечтала уехать в столицу
И парить, как довольная сытая птица,
Чтоб покончить с жизнью придуманной
И новую начать, бурную.
Ну а пока она живёт все там же,
С привычной рутиной, сражаясь отважно
И ей не хочется быть заложницей
Но ведь это же никогда не кончится.
И тогда...
Будешь ты, профурсеточка
Нежных семнадцати лет.
Носить колготки в мелкую сеточку
И духи с запахом мятных конфет.
И будешь курить модные, с кнопочкой
Щеголять в своих туфлях-лодочках
Смеяться невпопад и громко,
Психопаткой быть, но немного скромной.
Также продолжать любить Ремарка
И Маркеса с Хемингуэем
Для мужчин служить загадкою
Особенно, с сиалореей.
Но не об этом писал Ремарк
В его романах сомненья и страх.
И героини в конце умирают
Мне очень жаль тех, кто им подражает.
У Ремарка в романах мужчины
Воевавшие и циничные
Хлещут шнапс и ром без причины,
Вытирают усы пшеничные.
С проститутками дружат странными
Продают часы и надгробия
Женщинам с лицами рваными,
Хоронящим мужей на пособия.
И в атаку идут на пулемёты,
И в воронках, снарядом отрытыми,
Обещают часами что-то
Противникам ими убитыми.
И сиротами в иммиграции,
По покинутой плачут отчизне,
Нелегально ведя операции,
Сохраняя в себе искру жизни.
И их смелые сильные женщины,
С хрипом в лёгких как будто в загоне,
Угасают болезнью отмеченны
Как ночные огни в Лиссабоне.
В лагерях, на войне, на чужбине,
Не боясь, не желая прощенья,
Хлещут шнапс у Ремарка мужчины,
Отмечая своё возвращение.
И в их душах свечами подсвечены
Лучем света среди облаков
Их прекрасные смелые женщины
С нежным запахом мятных духов.