Про гнилые зубы и Маяковского⁠⁠

Молодого поэта-футуриста Володю Маяковского издатели долго не замечали. Первым из серьезных литераторов на него обратил внимание Горький. Его поразило "Облако в штанах" - такого разговора с богом он нигде не читал, кроме как в книге Иова.

Алексей Максимович за последнее время носится с Маяковским. Он считает его талантливейшим, крупнейшим поэтом, восхищается его стихотворением "Флейта-позвоночник". Говорит о чудовищном размахе Маяковского, о том, что у него - свое лицо. (пишет в дневнике друг Горького)

20-летний Володя Маяковский был беден как церковная мышь, хоть и был уже достаточно известен в узких литературных кругах Москвы и Петрограда, и даже периодически читал стихи со сцены. Беден настолько, что ел не каждый день. Первое, что бросалось окружающим людям в глаза при встрече - это ужасное состояние его зубов.

Видимо, аукнулась тюрьма. Маяковский к своим 17 годам, на минутку, уже успел отсидеть 11 месяцев в одиночной камере в Бутырке, а до этого еще пару месяцев в тогдашних аналогах КПЗ. Его трижды брали за пропаганду РСДРП, связь анархистами, работу в подпольной типографии и помощь бежавшим с каторги женщинам, осужденным по политическим статьям.

Там же, бутырской одиночке, Володя начал писать первые стихи, настрочил целую тетрадку. Но на выходе конвоиры отобрали.

И слава богу, что отобрали, а то б еще напечатал.

Типа стихи получились так себе. Однако официальное начало карьеры поэта он сам для себя отсчитывал именно с этого времени. Как бы то ни было, Володю внешний вид и состояние зубов особо не парили.

После знакомства с Бриками (кто не знает, Осип и Лиля были женаты, но находились в свободных отношениях и пропагандировали свободную любовь), они выделили Маяковскому денег на новые зубы и модный костюм. Осипу от отца достался ювелирный бизнес, они были крайне обеспечены и неплохо спонсировали молодого поэта. После революции Маяковский сполна оплатил долги - на свои немалые заработки он содержал и Лилю со своими любовниками и Осипа со своими любовницами. Но об этом как-нибудь в следующий раз.

Мне не мешали в его облике гнилые зубы. Наоборот — казалось, что это особенно подчеркивает его внутренний образ, его "свою" красоту. И когда позднее, уже в 1915 или 1916 году, я встретила его с ровными, белыми зубами — мне стало жалко. Помню, что я даже с досадой обвинила в замене его зубов Лилю Брик. Это она сделала. (пишет в дневнике одна из любовниц Маяковского)

Маяковского знали как "того самого футуриста в желтой кофте". Эта желтая полосатая кофта стала символом футуризма. Появилась она на первом серьезном выступлении Володи в 1913 году в Политехническом музее. Тогда принято было выступать на сцене в приличной одежде - сюртуках или фраках. Маяковский серьезно опасался, что швейцар на входе не пустит внутрь. Поэтому на последние деньги Маяковский купил у портного залежавшейся и никому не нужной желтой ткани в полоску, по скидке. И попросил матушку сшить из нее кофту, дескать, при виде такого наряда швейцар настолько охрнеет, что не сможет задержать Володю.

Хорошо, когда в желтую кофту душа от осмотров укутана

Так вот, Горький, чтобы забрать Маяковского у футуристов и привлечь в большую литературу, почти силком притащил его в свой журнал "Летопись". Сотрудникам журнала такой расклад совсем не зашел. Те считали Маяковского мелким актером, скандалистом и хулиганом в желтой кофте с плохими зубами. Матерится, курит дешевые папиросы, окурки на пол бросает. Куда такого в солидный журнал?

Но Горький был непреклонен. Тихонов, директор издательства, много сил потратил, чтобы замять конфликт.

В 1915 решили издать первую книгу стихов Маяковского. Долго думали над названием. Маяковский предлагал "Тринадцатый апостол", "Пять распятий", "Просто, как таблица умножения". Тихонов всё забраковал.

Через несколько дней Маяковский предлагает новый супер-вариант - "Фуфайка". Почему Фуфайка? Да просто слово очень смешное.

В итоге сошлись на "Простое как мычание". Потом Маяковский затребовал, чтобы стихи печатались без заглавных букв и знаков препинания. Типа как телеграммы. Такой дерзости Тихонов, конечно, позволить не мог. Сторговались на отсутствии заглавных букв в новых строках, остальную пунктуацию оставили.

Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста. Мы много думали о том — какой. И решили — лучше всех Фордик. (из письма Лили Брик)

Потом уже было звание "главного поэта революции", бесчисленные расставания и новые встречи с Лиличкой, внебрачные дочери и сын, отданный в детдом, поездки за границу, привезенные моднейшие Рено для Лилички и Форд для ее любовника, и, наконец, самый важный перфоманс в жизни поэта 14 апреля 1930.

Как говорят:

"инцидент исперчен".

Любовная лодка

разбилась о быт.

Я с жизнью в расчете

и не к чему перечень

Взаимных болей

бед

и обид.

Счастливо оставаться.

Владимир

Маяковский.

12.IV.30 г.