Про Джокера, Агашу и Бусинку (Из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 10⁠⁠

По началу Джокер, конечно, больше хулиганил, чем учился. То есть, его в принципе забавляли занятия как некое развлечение и кусочки вареной индейки оказывали некоторое влияние в виде пищевого стимула, но больше любой учебы он хотел носиться, приставать к прохожим и играть с колли, которые его посылы строго окорачивали и признавать щенка за своего категорически отказывались.

Лариса учила Маринку добиваться правильного исполнения команд собакой, у Маринки не всегда получалась и она расстраивалась, но наш тренер обладала поистине титаническим терпением, и постепенно наш мелкий хулиган начал кое-чего соображать и выполнять.

Впрочем, он был уже не такой уж мелкий, вполне себе подрос, и даже находясь в периоде, когда щенки начинают вытягиваться, и выглядеть, как тощие угловаты подростки, сохранил в целом пропорциональность и даже упитанность. Ларисины знакомые, периодически подходившие к ней поздороваться в парке, отмечали нарядность нашего амстаффика, и всегда уточняли, откуда прибыл такой красавец. Мол, да, в Москве то есть классное поголовье.

Джокеру все это безумно нравилось. Подозреваю, именно тогда сформировалась его любовь демонстрировать себя людям, которая потом неоднократно отмечалась экспертами и гостями собачьих выставок.

Однако выставочная наука не особо давалась Джокеру. Послушка на тему: сидеть, лежать, место, фу, ко мне – еще как-то получалась, а вот с хендингом все шло не ахти (для не собачников, хендлинг – грамотная демонстрация собаки на выставках, с целью срывать недостатки и подчеркивать достоинства, требует как искусства самого хендлера, так и подготовки собаки правильно бегать, стоять и т.п.).

Как я уже говорил, в юности Джокер обладал особым буйным темпераментом, и ехал на занятия в основном развлекаться. С этим связана, кстати, еще одна его проблема: будучи вполне сообразительным псом, он довольно быстро связал в голове поездки на машине с развлекухой в парке, а также раскусил в нас неумелых воспитателей, и как следствие, через несколько поездок начал ныть-поднывать в машине от нетерпения. Это ужасно бесило, и мы пытались всеми силами его отучить, но ничего не помогало. Вскоре он уже все поездки портил своим бесящим нормальное человеческое ухо изныванием. Забегая вперед, скажу, что нытье в машине, к сожалению так и останется с ним на всю жизнь, и никто – ни мы, не дрессировщики – не сумеет этого исправить.

Тренировки наши были столь же однообразны, сколь регулярны и насыщены, пока однажды с Ларисой и компанией колли в парк не пришла Дея.

Представьте себе, Дея была волчонком. Точнее не окончательным волчонком, а типа принцессы-полукровки. Папа ее был вроде как лайкой, а мама реальной сто процентной волчицей. Где и при каких обстоятельствах уродилось это чудо я примерно знаю, но вам не расскажу, вдруг это испортит чью-нибудь репутацию. По версии Ларисы, волчонка приобрел себе ее друг – заядлый северный охотник, и пока оставил у Ларисы немного подрасти. При этом Дея проживет у Ларисы очень долго, сколько точно не скажу, мы давно потерли связь с ней.

Так вот, Дея была волчонком. Она выглядела вполне как волчонок. Однако, народ в парке это нисколько не смущало и не удивляло, ну темноват он у нас, увы… Шарахались от нее только кавказцы-шашлычники, необычно пристально глядя, как мы компанией проходим мимо, они отходили на пару шагов от дорожки и задумчиво провожали взглядом, видимо вспоминая родину и горы. Матерые собачники, наоборот, воспринимали Дею с огромным энтузиазмом и любопытством, настолько уж явно она была как-бы собакой, но и точно совсем не собакой одновременно.

Вела она себя как волчонок. С самого глубокого детства в ней ощущалась какая-то первобытность что ли – это сложно описать – а также достоинство, независимость и диковатость, если не сказать прямо вот реальная дикость, неодомашненность что-ли.

Лично я испытывал поразительное и странное притяжение к этому существу, не привычный и потому сильно удивлявший меня тогда коктейль чувств, где смешивались: умиление ее щенячьей пушистой внешностью, кайф от получаемого нового опыта и отголоски какого-то странного жутковатого напряжения, лежащего где-то в глубинах подсознания и, видимо, доставшегося по наследству от древнейших моих предков. Такое вот странное и сложно-объяснимое сочетание. Одно лишь могу сказать определенно: Дея вызывала у нас с Маринкой невероятный восторг, она была классная!

Джокеру она тоже сразу понравилась. Наконец-то у него появился закоперщик, то есть закоперщица для детских забав: догонялок, отнимания палочек и просто валяния в кустах. Иными словами, Дея сразу перехватила его инициативу шалопая и хулигана и частенько напрыгивала на него в перерывах занятий предлагая игру, или борьбу. Джокер всегда с энтузиазмом отзывался, и они весело кувыркались, либо что-нибудь грызли, а то и просто бегали по траве.

Однако юной хищнице забавы скоро надоедали, и она уваливалась в тени деревьев, высунув язык. В такие моменты пытаться расшевелить ее было абсолютно бесполезно. Сколько не наскакивал на нее наш оболтус, сколько палочек не приносил, получал полный и абсолютный игнор, а при слишком избыточной навязчивости, которой у него всегда хватало, мог получить отлуп и кусь. Тонкие острые молочные зубки Деи серьезный урон причинять не могли, но сделать больно – запросто. Тут надо признать, Джокер, обладая куда большими возрастом, силой и весом, далее границ не переходил, и добродушно отваливал. Возможно, в эти дни в нем и воспиталось его будущее джентельменское достоинство и некоторая специфичная собачья интеллигентность в играх с сородичами.

Колли, кстати, как мне теперь вспоминается, практически полностью игнорировали Дею, и даже отстали от Джокера, которого к тому времени уже пытались строить при каждом удобном случае, они просто целыми часами где-то в отдалении носились за птичками парка, впрочем, не причиняя последним никакого вреда.

Конечно, Дея была милым щенком во всех отношениях, давалась на ручки, позволяла себя гладить и немного, без хамства, тискать, но иногда это чудеснейшее и забавнейшее создание проявляла саму настоящую дикость.

Продолжение следует...

Фото из личного архива автора, май-июнь 2004