-22

Приснится же

Приснился мне странный сон, что живу я в высотном здании с парковкой на этажах, хожу на работу (на столько непримечательную, что она осталась за кадром), живу с девушкой Настей, в общем веду обычную скучную жизнь.


Как то раз возвращаясь с работы домой, заметил рабочего в униформе и с каской что то делающего с проводами у входа на паркинг, я бы не обратил на него внимания, если бы не абсолютная тишина стоящая при этом.


Ну да ладно, работает и работает, открыл дверь, прошёл в коридор, переоделся, в общём как обычно. Но тут я услышал небольшой шум на кухне и и грохот разбивающейся посуды. Наверное девушка сегодня раньше вернулась, подумал я и пройдя на кухню увидел разбитый бокал, но удивился тому что на кухне никого не было, но было приоткрыто окно и колыхались оранжево-красные прозрачные занавески от ветра.


Понятно, ветром сдуло, подумал я. Ночь прошла без происшествий. Возвращаясь с работы снова заметил работника, только теперь он был без каски, поздоровался с ним, но он не обратил никакого внимания на меня и продолжил так же беззвучно ковыряться в проводах.


Пройдя на кухню снова обнаружил открытое окно, хотя точно помнил что его закрывал, дежавю - подумал я закрывая окно и в этот момент падает и разбивается стакан с водой. Очень странно, видимо слишком сильно хлопнул, но не должен он был упасть, в любом случае стекло надо убирать, это не вчерашний керамический бокал развалившийся на 3 части, стакан рассыпался конкретно.


Собирая кусочки стекла умудрился порезаться, кто бы сомневался! Но главное было сделано, осталось только воду собрать с пола, но сначала займусь раной. Крови почти не было, продезинфицировал и приложил кусочек бумажной салфетки, остатками которой решил вытереть воду. На кухне меня ждало разочарование - кроме воды пол был заляпан кровью, как будто я порезав палец минуты 2 ещё тупил что мне делать, да, что то я невнимательный стал, ну ничего скоро выходные. Тут я услышал звуки открывающейся входной двери - вернулась девушка с работы, рассказал ей про странности, она посмеялась, но сказала что рабочего не видела, наверное он закончил работать.


Ночью меня разбудил небольшой шум на кухне, как будто кто-то ходил босыми ногами по полу, но было как то лень вставать и сон пересилил.

На следующий день, перед уходом с работы позвонила моя девушка и попросила быстрее приехать домой, голос у неё был тревожный.


Подъехав к дому, поднялся на лифте и идя быстрым шагом мимо парковки - опять заметил рабочего, только теперь он был даже без униформы, одетый в какую то старую тёмную одежду, мне особо его некогда было разглядывать, но для себя я решил в следующий раз с ним поговорить, уж очень странный тип и непонятно что можно тут ремонтировать так долго.


Войдя в квартиру я увидел испуганную девушку и кучи разбросанных вещей повсюду. Нас ограбили? Спросил я. Нет! Я тоже так подумала сначала, но все ценные вещи на месте! Поэтому я передумала вызывать полицию, похоже кто-то залез к нам через окно и хотел нас ограбить, но что то его спугнуло.

Весь вечер мы раскладывали вещи по своим местам, окно я закрыл и решил завтра подумать что бы с ним такое сделать, не понимаю как его могли открыть снаружи.


Только мы легли спать как услышали звук открываемого окна, сонливость сняло как рукой, сердце бешено забилось, оружия под рукой нет, ну почему же я не догадался что этот говнюк может вернуться ночью!


Подкравшись к кухне вместе с девушкой и шепчась по дороге, застали пустую кухню, открытое окно и колыхающиеся занавески. Вдруг занавески стали как то неестественно извиваться и принимать форму, как будто под ней стоял человек, но занавески были полупрозрачные и было видно что там никого нет!

Закричала девушка, и сбросив оцепенение от удивления и страха, я ударил по занавеске, но кроме как сопротивления воздуха под занавеской ничего не было!


После такого происшествия занавески решили снять от греха подальше, а на окне заблокировать ручку его открывания и подпереть стулом, что бы если кто его и откроет, то стул упав разбудил бы нас.

Ночь прошла ужасно, периодически слышался шум в квартире, но никого не было видно, спали урывками.


Утром решив посмотреть на своё невыспавшееся лицо в зеркале, заметил тёмную фигуру в отражении, резко обернулся, но никого не было. Стало страшно, решил взять маленькое зеркальце и осмотреть через него комнату, посмотрел на вход на кухню - пусто, медленно и со страхом осмотрел комнату- никого. Вдохнул с облегчением и подумал - и на кой мне это надо было и тут же в отражении зеркала увидел мёртвенно бледное женское лицо у себя за плечом, вздрогнув и развернувшись - никого не увидел. Решил больше не повторять столь интересный эксперимент, теперь точно было понятно что в квартире завёлся призрак.


Рассказал об этом Насте, она сказала что знает как решить проблему, она нашла в интернете группу людей, которые как раз занимаются такими случаями и снимают об этом видео.

Примерно в обед она мне позвонила и сообщила что группа заинтересовалась нашим случаем и готова сегодня же приехать часам к 7 вечера.


Поднявшись на лифте на свой этаж, я вспомнил что хотел поговорить с работником что каждый день ковырялся перед входом на парковку, и подойдя туда увидел лишь оборванные провода торчащие из кабеля в серой гофрированной оплётке, лежащие на полу, да, тот ещё работничек, подумал я. Вдруг свет на этаже стал моргать, кабель сам собой поднялся и начал скручиваться, как будто кто-то невидимый его складывал, при этом с его концов слетали искры от соприкосновения проводов, что видимо и вызывало моргание света. В страхе, что провода смогут дотянуться до меня и ударить током - побежал в свою квартиру.


До приезда группы ничего странного не происходило, когда они приехали, я с девушкой им всё рассказал и показал место с кабелем, который спокойно в это время лежал свёрнутый кольцом. Группа начала готовить эксперимент, расставлять какие то приборы, камеры, и дали нам тоже прибор похожий на смесь мультиметра с дозиметром, только толще в 2 раза и на проводе идущему к их основному оборудованию, при приближении к аномалии он будет сильнее вибрировать и передавать им данные, так они сказали.


Когда включили оборудование, я с детектором и вместе с Настей начал обход квартиры с окна. Ничего не происходило, тогда я начал двигаться в сторону спальни, появилось лёгкая вибрация датчика, походив ещё по квартире - понял что она увеличивается у выхода, у группы предварительные результаты совпали с моими, чем я ближе подходил к кабелю, тем сильнее вибрировал датчик, и когда я уже подумал что он срабатывает на кабель - он стал меньше дрожать, значит я стал удалятся от аномалии.


Вернувшись чуть назад и немного побродив, я почувствовал как будто наступил на какое-то притягивающее поле, как будто там магнит, а я из металла. Нет, это не была мёртвая хватка, скорее мягкое притягивание. Повернувшись по оси, я нашёл такую же точку для второй ноги и почувствовал как что-то настойчиво меня тянет принять определённую позу, как будто именно в этой позе можно достичь некоего завершения. Поднял правую руку и повернул немного свой торс по оси, практически не прикладывая усилий, словно моё тело само за меня решило принять такую позу, и окончательно её приняв я почувствовал странное ощущение, словно сошлись вместе две реальности и я подаю в бескрайнюю бездну.

Стало быстро всё темнеть и принимать зелёные оттенки и всё пропало...


Очнулся я на полу, Настя мне помогла встать, съемочной группы не было, как я понял - произошло какое то замыкание, вырубился свет и сгорела вся их техника как раз в тот момент когда я потерял сознание. Мне вызвали скорую, а сами они чертыхаясь уехали.

Скорую мы отменили, так как я чувствовал себя вполне нормально, только почему то продолжил видеть всё с лёгким зелёным оттенком, надеюсь это пройдёт.


В квартире было тихо и не ощущалось такой напряжённости как в последние дни. Но я зря расслабился, из угла появился призрак женщины под вуалью скрывающим лицо, с замысловатой причёской и в старинной роскошной цветной одежде. Его увидел не только я, но и Настя, меня призраки больше уже не пугали, в отличии от неё, она замерла и смотрела как призрак приближался к нам и за два шага до нас он опал вниз.


"Ты видела эту женщину?" Спросил я Настю. "Какую женщину? Я видела лишь прозрачную фигуру, как тогда на кухне под нашей занавеской. Знаешь, я больше не могу тут находиться, я уезжаю к маме, и думаю это конец нашим отношениям!"


После этих слов она захватила несколько своих вещей с собой и ушла. А я остался один в ставшей пустой квартире, но ненадолго, вскоре я опять увидел призрак женщины, она стояла недалеко от меня и произнесла - "Наконец то мы одни, теперь ты только мой!" И приподняла закрывающее лицо вуаль, мои опасения не подтвердились, под ней было бледноватое лицо с небольшими восточными нотками.

"Теперь мы будем всегда вместе" - произнесла она и пропала. Я вспомнил про зеркало и решил осмотреть комнату через него, но только взглянув в него - я отшатнулся, вместо моего лица я увидел её лицо в нём! Меня обуяла ярость, и я решил бороться с призраком - так или иначе. Я вспомнил что она прятала своё лицо под вуалью, и решил что это её слабое место!

Я начал с ней разговаривать – «Ты меня обманываешь!»

«Почему ты так решил?» - спросила она.

«Ты мёртвая, а у мёртвых не бывают красивые лица!» И начал в мыслях вспоминать образы мёртвых лиц, продолжая смотреть в зеркало. И её лицо в зеркале на долю секунды исчезло, вернув моё, но тут же обратилось в лицо высохшей мумии, обезображенное временем.

«НЕЕЕТ!» Услышал я вопль, зеркало разлетелось на куски и я опять очнулся на ковре в квартире, в окружении осколков зеркала.

В дальнейшем я пытался изгнать её из своего тела, как оказалось дом был построен на месте разграбленного захоронения, её потревоженный дух со временем слабел, но после моего заселения в квартиру - стал восстанавливать силы, мы как то оказались связаны друг с другом и теперь она стала ближе к миру живых и может воздействовать на предметы и разговаривать со мной, а я стал ближе к потустороннему миру и стал видеть призраков, но общаться с ними не получается.

Дубликаты не найдены

+4
Что-то для сна слишком много подробностей
раскрыть ветку 1
0

Приснилось мне это реально, пруфов к сожалению предоставить не смогу, единственное вырезал свой поход к психологу, т.к. слишком он муторный был.

+1

Хуясе, поспал))

0

Это точно сновидение, а не фантазия?

раскрыть ветку 6
0
Точно, мне иногда снятся подобные сны, к примеру сегодня приснилось что двумя семьями поехали отдыхать за границу, во время отдыха исчез мой отец и сын из второй семьи (мой двоюродный брат) пол сна их искали, все делали вид что их никто не видел, потом пропадает так же бесследно глава второго семейства, но раскрылось всё быстро когда пропал я - началась война с другим государством ( возможно с нашим) и что бы не было паники отдыхающим ничего не сообщили, и всех приезжих мужского пола спецслужбы арестовали и разделяли на разные группы, к сожалению не узнал зачем - проснулся.
раскрыть ветку 5
0

Сюжет сновидения очень связный и даже банальный (особенно концовка, как в типичных триллерах ужастиках). Возможно, поэтому вам не поверили. Привидение тут как бы лишнее... Вся жуть в рабочем с проводами. Он так и остался тайной. Возможно, все остальное только прикрытие, вуаль!)) Кстати, что сказал психолог, если не секрет?

раскрыть ветку 4
+1

Это подруга Волондеморта?

0

Финала нет.

раскрыть ветку 3
-2

Финал да, немного скомканный вышел.

раскрыть ветку 2
+4
Он не скомканный. Его вообще нет. Больше похоже на:"заебался писать эту нудятину. А вот тут и брошу"
раскрыть ветку 1
0
Чем все закончилось? На том, как он пришел в себя, терпение листать нудятину иссякло.
0

Можно предположить, что Ваша Настя в доле с ворами.

Похожие посты
207

Поджигатели (часть 2 из 2)

Поджигатели (часть 1 из 2)


Живой и подвижный мальчонка притих, стал мало разговаривать и как-то замкнулся в себе. Я надеялся, что это временно и скоро пройдёт, но в голове крепко засел страх, что изменения связаны с кислородным голоданием, и в мозге его погибли важные клетки, а последствия этой гибели необратимы.


– А если с его мозгом всё нормально, просто он увидел там призрака? – предположил мой лучший друг, когда я облегчил душу, рассказав ему про нашу прогулку.


– Призрака? – скривился я, – Какого ещё призрака?


– Солдата-поджигателя. Или любого другого. Мало ли призраков может шляться по заброшенным казармам?


– Ты веришь в них?


– Ну да! Я же тебе тысячу раз рассказывал, как видел привидение двоюродной бабушки после её похорон.


– Да помню.


– К тому же, вы оба слышали, как в подвале кто-то ходил. А дверь-то замотана проволокой.


Я задумался: если он действительно увидел там что-то потустороннее, а не упал в обморок от недостатка кислорода, то, стало быть, никакие клетки в его голове не погибли. И со временем он станет таким, как прежде. На мгновение мне даже захотелось в это поверить.


В четверг я прогулял уроки и вместо школы отправился в «Немезиду» – по утрам в будний день там почти никого (если, конечно, вообще открыт), и поэтому за час просили в два раза меньшую цену, чем обычно. Время с девяти до одиннадцати пролетело незаметно, растворившись в виртуальной реальности сказочного Майами, с его вечнозелёными пальмами, аккуратно подстриженными клумбами, восходящим над лазурным океаном солнцем и солёным ветром, треплющим гавайскую рубаху Томми.


Постепенно стали подтягиваться другие ребята, занимать компьютеры и очереди к ним, так что мне пришлось продлить время ещё на два часа, чтобы гарантированно застолбить за собой место. Я вышел на улицу подышать свежим воздухом и увидел шагающих по тропинке младшеклассников с ранцами на перевес – тропа вела к той самой заброшенной части. Мальцы казались знакомыми, но со спины я не мог их хорошенько рассмотреть до тех пор, пока один из них, тот, что шёл первым, не обернулся, осматриваясь по сторонам, – вот тогда я и узнал в нём сводного брата, а в остальных троих – его дворовых друзей. Не знаю, заметил ли он меня, но виду не подал и продолжил путь.


Какого он там забыл? Мало ему, захотел ещё попробовать? К тому же они явно сбежали с уроков, что для них не по годам дерзко. Я колебался, размышляя, стоит ли догнать их и забрать Виталика домой – вот только сам-то туда не собирался. Так что я вернулся в клуб, решив, что, как только кончится время, отправлюсь в часть и заберу искателя приключений. Но затем подошли мои друзья, я забыл про сводного брата и ушёл гулять до самого вечера.


Вернулся я в половину девятого и застал мальчишку за уроками. Когда спросил его, что он вместе с друзьями делал в заброшенной части, он, смотря мне в глаза, совершенно спокойно ответил:


– Я не ходил туда. Ты что-то путаешь. Уверен, что это был я?


– Конечно, уверен! Я дурак по-твоему?


– Нет, я не считаю тебя дураком. Но и в часть я не ходил. А сейчас извини, мне надо делать уроки.


Ясно, что сводный брат врал самым наглым образом, и, поскольку он не спросил, откуда мне известно о его посещении части, стало быть он заметил меня, когда оборачивался. Но его абсолютное хладнокровие и уверенность сбили меня с толку и, растерявшись, я оставил его в покое.


За ужином родители рассказывали, что в городе резко участились случаи поджогов. Ничего серьёзного, горели в основном мусорные контейнеры во дворах, несколько брошенных дачных избушек на окраине, пара сторожек. Но власти всё равно обеспокоены, они считают, что это дело рук шайки подростков, ведь, кто знает, что они подожгут в следующий раз? Это особенно опасно, учитывая, что до трети всех многоквартирных домов в городе – деревянные (как и наш), и спалить такой ничего не стоит. Поэтому мы с Виталиком должны проявлять бдительность и, если перед нашим домом ошиваются подозрительные люди, сообщить об этом кому-нибудь из взрослых.


Я внимательно наблюдал за реакцией сводного брата на то, что говорили родители, рассчитывая, что он как-нибудь выдаст себя. Но нет, ни один мускул не дрогнул на его лице, мальчик со всем соглашался и поддакивал родителям, но, делая это, как мне показалось, картинно и наиграно.


С мальчишкой мы перестали разговаривать, и я совсем наплевал на то, где он и чем занимается, ходит ли в школу или дни напролёт торчит в подвале заброшенной казармы, – главное, что он возвращался до прихода родителей.


«Почему я должен с ним возиться, он мне даже не родня, – размышлял я, – Пусть делает, что хочет. Моей вины в том, что он изменился, нет. С головой у него тоже всё в порядке, кислородное голодание тут не при чём. У него есть родная мать, она пускай и беспокоится».


Дальше события развивались стремительно, и про шайку подростков-поджигателей заговорил весь город. Как и предполагалось, им довольно быстро надоело поджигать заброшенные, никому не нужные избушки. Они, как самые настоящие живодёры, ловили бездомных или просто выпущенных погулять домашних животных, обливали горючим веществом и поджигали. Их обгорелые тушки находили по всему городу, но ни у одного чудовищного акта не нашлось свидетелей, никто не видел, как подростки измывались и поджигали несчастных питомцев. Рассказывали, что одна девочка вышла искать запропастившуюся во дворе кошку, но искать не пришлось: кошка, вся в огне, прибежала к подъезду и, побившись в агонии, умерла на глазах у своей хозяйки.


Существовала версия, что никакой шайки поджигателей нет, а поджоги – дело рук одного взрослого человека, недавно выпущенного из психбольницы. Кто-то говорил про вернувшегося в город солдата-поджигателя, что пропал после поджога ныне заброшенной части, чтобы за что-то отомстить.


Я не был уверен, что сводный брат замешан в поджогах, но имел основания его подозревать. Набравшись смелости, я решился всё обсудить с отцом, возможно, даже рассказать про случай в подвале. Но отец не воспринял мои слова всерьёз и лишь отмахивался, а, когда я вскользь упомянул про слухи о солдате-поджигателе, так вообще взбесился. Я понял, что зря затеял беседу, и быстренько её закончил.


Глубокой ночью, сквозь сон, я слышал, как Виталик возился в комнате, будто бы сперва одеваясь, а потом, чуть позже, раздеваясь и укладываясь в постель. Затем я проснулся, не сразу осознав, почему. Мальчишка лежал ко мне спиной, с головой укрывшись одеялом. И тут я понял, что не так: комнату осветило ярко-оранжевое зарево, которое могло означать только одно – горит дом напротив. И действительно, деревянный двухэтажный дом горел, с каждым мгновением всё сильнее поддаваясь пламени. Лопались стёкла, хрустела крыша, обитая шифером, люди выбегали в ночных рубашках и ночнушках, а затем возвращались, чтобы вынести что-то из имущества.


Я разбудил отца, и он бросился помогать соседям. Заверещали сирены пожарных машин, но все понимали, что шансов потушить огонь, пока он не уничтожит весь дом, нет. С рассветом от него остались лишь кучи пепла и сажи, погоревшей домашней утвари, да огрызки оштукатуренных стен. Погибли в пожаре два человека: старушка, не сумевшая выбраться и задохнувшаяся в дыму, и мужик, который старался спасти побольше вещей из своей квартиры, но был прибит горящей балкой.


Погорельцев разместили в общежитиях, кто мог – поселился у родственников. В городе ввели комендантский час для несовершеннолетних. Жильцы всех деревянных домов города организовали еженощный посменный караул. В первую ночь после поджога заступил мой отец вместе с парнем из соседнего подъезда, и эту ночь ничего не произошло ни в нашем доме, ни вообще в городе.


Теперь я не сомневался, что этот поганец Виталя если и не сам поджог соседский дом, то уж точно этому так или иначе поспособствовал. Я попытался поговорить с ним об этом, но хитрец и на этот раз прикинулся, что ничего не понимает, и вообще пригрозил, что пожалуется на меня матери.


Я решил, что не спущу с него глаз, и ночью буду чуток к каждому скрипу его кровати. На вторую ночь тоже всё обошлось без происшествий, и малец спокойно спал. А вот третьей ночью он ускользнул из дома, собравшись без единого шума; когда я проснулся, в постели его уже не было. Не знаю, почему, но я точно знал, где искать – в подвале заброшенной части, куда я в одиночестве и отправился.


Я, как и Виталик, спокойно прошёл мимо единственного часового, который дрых, развалившись на лавочке у подъезда. Мной двигала исключительно злоба, и я собирался хорошенько навалять гадёнышу. Я должен его остановить и, желательно, найти доказательства его причастности.


Пробираясь по опустевшему ночному городу, я два раза едва не попался на глаза милиционерам, патрулировавшим улицы на УАЗе. Также пришлось убегать от мужика, который сперва шёл за мной две улицы подряд, а потом стал что-то орать и бросился в погоню. Благо, он довольно быстро перестал меня преследовать.


И вот я добрался до заброшенной части. Конец октября, уже довольно холодно, но я, разгорячённый бегом и возбуждённый опасностью, не чувствовал его. Я осторожно шагал по плацу, залитому лунным светом, и в реальность происходящего верилось с трудом.


Из подвала доносился слабый, дрожащий свет – фонарика или свечи. Я, стараясь не наступить на хрустящее стекло, аккуратно спустился по лестнице. На трубах, на полу стояли маленькие свечки, противоестественно освещая грязный, прелый подвал. Я двинулся направо и скоро услышал голос брата, но не смог разобрать слов. Он исходил из просторного помещения, в центре которого, облизывая потолок, полыхал огромный костёр. Вокруг него, как ученики вокруг учителя, на коленях расселись мальчишки. Ближе всех к пламени сидел Виталик и с закрытыми глазами вещал, точно дельфийский оракул.


Вместе со сводным братом я насчитал двадцать человек. Неразумно было выдавать своё присутствие, но я это сделал, убеждённый, что десятилетки они и есть десятилетки, пусть их и целая толпа.


– Вы чего тут собрались, уроды? – крикнул я и вошёл в комнату.


Двадцать пар глаз тупо смотрели на меня, не моргая. Я растолкал всех марионеток на своём пути, поднял с пола палку, чтобы вытолкнуть из костра горящие поленья и по отдельности затушить. Но марионетки тут же набросились на меня. Первые двое отлетели, как сбитые кегли, а у третьего что-то хрустнуло. Один прыгнул на меня сзади и вцепился в волосы; другие схватили за ноги и пытались повалить. Боковым зрением я увидел, как Виталик схватил кусок трубы и замахнулся, но, обвешанный мелкими гадёнышами как елочными игрушками, я не смог уклониться. Первый удар меня слегка оглушил и вызвал вспышку ярости; тут прилетело с другой стороны, снова Виталик, ещё и ещё… и комната поплыла. Я упал перед костром и, теряя сознание, смотрел на извивающиеся в диком танце лоскуты огня.


Язычок пламени задрожал, сжался и возник на коричневой спичечной головке; я почувствовал запах серы и прогорающей древесины. «Где я? Это сон? Или я мёртв?» – эти вопросы копошились в голове, пока солдат сидел на подоконнике перед открытым окном, курил и чиркал спичками, позволяя каждой догореть и обжечь пальцы. Докурив, он выбросил «бычок» в окно с решетками и вышел из умывальника. Из тёмного кубрика раздавался храп и редкое поскрипывание шконок – рота спала. В кабинете сидели три офицера и пили водку, закусывая чёрным хлебом, луком и шпротами. Одного из них, окосевшего, с красным лицом и с такой же красной повязкой «Дежурный по полку» на руке, я сразу же узнал. Сложно не узнать родного отца.


Солдат ходил в парк, в вёдра сливал «солярку» из КАМАЗа и тащил их на этаж. Я видел это отстранённо, со стороны. Нечто среднее между сном и просмотром телевизора в тёмных очках. Он спустился в подвал, чтобы перекрыть воду, а затем занёс на этаж последнее, пятое ведро, и изнутри запер дверь на ключ. Офицеры, тем временем, совершенно пьяные, дремали за столом. Солдат стулом подпёр дверь их кабинета и принялся расхаживать по кубрику, разливая топливо и растирая его шваброй по полу. Остатки «солярки» он выливал на стены, шкафы, деревянные двери, стенды, информационные щиты. Затем он натянул на себя ОЗК, противогаз, поджёг бутылку наподобие коктейля Молотова и забросил её в кубрик.


Пламя распространилось мгновенно, и началась паника. Кто-то из солдат пытался тушить пожар, сбивая огонь простынями, кто-то открывал окна, но запоры на металлических решётках не поддавались. Звали дневального, чтобы он достал шланг, надел его на кран и, открыв воду, тушил пожар. Но дневального не дозвались, и несколько солдат пробрались через пламя к умывальнику, где увидели, что воды нет. Офицеры выбрались из кабинета и, почти протрезвевшие, стали раздавать приказы, но их никто не слушал. Солдаты стихийно разделились на группы, и каждая из них пыталась выбраться из горящего здания по-своему. К моменту, когда одновременно удалось выбить дверь и выдавить одну из решёток на окне, многие потеряли сознание, надышавшись дымом.


В числе тех, кто прошёл через дверь, оказался и поджигатель, только он вышел не на улицу, а юркнул в подвал. Дежурный по полку, мой отец, заметил его, спустился за ним и нашёл в одной из захламлённых кладовок. Поджигатель выхватил штык-нож и бросился на него. Завязалась борьба, которая закончилась тем, что солдат напоролся на свой же нож. Дежурный проверил пульс, но не нащупал его: солдат был мёртв. Тогда он отнёс тело к разводке водоснабжения, пролез под толстыми трубами и втащил за собой труп, засунув его в щель между полом и стеной…


Я очнулся от острой боли в шее: проклятая крыса вгрызлась в неё длинными, кривыми резцами. Отцепив тварь, я со всей силы швырнул её в стену; с мерзким писком и хлюпающим звуком она врезалась в бетонную поверхность и медленно сползла вниз. В пустой комнате догорел костёр, лишь головешки пульсировали красноватым цветом. Укушенное место болело, из него немного подтекала кровь, и я хотел прижечь рану раскалённым углём, но одумался. Я уже собирался выбираться, как вспомнил про тело солдата, якобы спрятанное отцом. Вооружившись фонариком, я стал искать это место и довольно быстро нашёл. Забравшись под трубы, я дополз до той самой щели и застыл, увидев мумифицированный труп солдата в истлевшей военной форме.


Я поскорее выбрался из подвала и, оказавшись на улице, поразился очередному зрелищу: над городом вознеслось оранжевое зарево и огромное облако дыма. Город горел.


Ревели сирены пожарных, полицейских машин, машин скорой помощи; к тушению привлекли всех, кого только можно. По всему городу, словно факелы или спички, полыхали деревянные дома, без шансов на спасение. Полуголые люди стояли перед кострищем, наблюдая, как жадная, беспощадная стихия пожирает их жильё и имущество; кругом плакали, кричали, ругались, плач переходил в истерику и пронзительный вой.


Слабо помню, как встретил перед нашим догорающим домом отца и обезумевшую от беспокойства за Виталика приёмную мать, как пытался что-то им объяснить, рассказать. Наутро город превратился в задымлённую вонючую клоаку с тлеющими развалинами сгоревших домов, но этого я не увидел: в бреду и лихорадке, с температурой под сорок, я попал в больницу.


Крыса заразила меня острым инфекционным заболеванием, а за этой инфекцией последовало воспаление лёгких, так что я провёл на больничной койке полтора месяца. На всю жизнь я запомнил одну из многих галлюцинаций, что посещали меня во время болезни: я качаюсь по небу на огромных качелях, а под ногами разгорается пламя, и чем сильнее оно горит, тем ниже опускаются качели, и как только я ощущаю прикосновение огня, качели взмывают вверх, и всё начинается заново.


Всего в ту ночь сгорело двадцать три дома. Всех, участвовавших в поджогах, поймали либо на месте, либо позже, после того, как те сдали своих товарищей. Главарь шайки, Виталик, на глазах у жильцов, выбежавших из загоревшегося дома, бросился в самое пекло и больше не выходил, сгорев заживо.


Отношения отца со своей новой женой разладились и завершились разводом. Она считала, что я должен был лучше следить за её сыном и потому виновен в его гибели. После выздоровления я вернулся в нашу квартиру в панельном каменном доме, правда, ненадолго: отцу предложили повышение в другом городе, и он согласился.


Я много думал о том, что мне привиделось в подвале, о трупе солдата; в итоге я рассказал отцу всё как есть. Он немало удивился, но не стал отнекиваться и подтвердил всё, что я видел. Про существование щели в подвале он знал давно, и сразу же решил спрятать в ней тело. Он посчитал, что его могли обвинить в убийстве солдата; тем более, что после пожара в казарме во время его дежурства, ему сулило увольнение в лучшем случае. Так и получилось. Из армии его уволили, а гибель солдата осталась тайной, поэтому он до сих пор считался дезертиром, пропавшим без вести.


За день до отъезда я отправился к руинам дома, где погиб мой несостоявшийся сводный брат. Обгоревшие останки дома покрывал слой нетронутого белоснежного снега; из-под него выглядывали ритуальные венки с искусственными цветами. Помимо Виталика, свою смерть при пожаре здесь нашёл ещё один человек.


Я вспоминал тот злосчастный поход в заброшенную часть; то, каким Виталик был до и каким стал после. Определённо, отчасти во всём виноват и я. Чем дольше я стоял перед сгоревшим домом, тем сильнее ощущал себя непрошенным гостем. Я нащупал во внутреннем кармане зажигалку – ту самую, которую купил для мальца, достал и, пару раз чиркнув, бросил к одному из венков.


– Она твоя, – произнёс я и побрёл домой.

Показать полностью
289

Поджигатели (часть 1 из 2)

Когда мне было четырнадцать, отец, вдовый отставной офицер, решился на новый брак. Казалось, всё складывалось идеально, как в доброй семейной комедии: я получаю хоть и приёмную, но мать, а её десятилетний сын – крепкую отцовскую руку и старшего брата в придачу. Вот только киношного сюжета, где герои вместе проходят через весёлые приключения, сплачиваются и становятся полноценной семьёй, не получилось. Получился другой.


Торопиться и сразу покупать общее жильё мы не стали, план был прост и разумен: мы переезжаем из своей «однушки» в их «двушку», спокойно живём, привыкаем друг к другу, а затем продаём обе квартиры и приобретаем общую трёхкомнатную.


Нельзя сказать, что после того, как мы стали жить вместе, для меня очень уж многое изменилось. Мачеха не вмешивалась в мои дела, не навязывалась и вообще мало мной интересовалась – меня это вполне устраивало. Отец же, видимо, не собирался сразу «строить» мальчишку, а думал дать ему время привыкнуть и принять новый уклад жизни, после чего аккуратно принимать в нём участие. Поэтому, а ещё по причине того, что родители до позднего вечера пропадали на работе, на меня возложили обязанности и старшего брата, и няньки.


С мальчишкой Виталиком мы учились в одной школе, и покровительству старшеклассника он только порадовался. Мне не хотелось возиться со шкетом целый день, поэтому я ограничил круг своих обязанностей: если у нас совпадает время, забираю его после уроков, если нет, он идёт сам, отмечается передо мной, что пришёл, и может быть свободен до девяти вечера. Родители, вернувшиеся домой после тяжёлого рабочего дня, должны увидеть его за выполнением «домашки» – сытого, причёсанного, желательно не пропахшего дымом, и всем довольного.


Виталику такой распорядок хоть и пришёлся по душе, но он всё равно умудрялся нет-нет да и нарушать договорённости, не являясь к условленному времени. Тогда я искал его во дворе и чаще всего находил в небольшом леске неподалёку в компании друзей. Они любили жечь костры всегда и везде, особенно по вечерам, перед тем, как наставало время расходиться по домам. Садились вокруг него и сидели, как заворожённые таращась на пламя. Каждый раз мальчишка оправдывался тем, что залюбовался огнём и потерял счёт времени. Хорошо, что под вечер они возвращались ближе к дому, иначе я бы ни за что не нашёл сводного брата, пока он сам не соизволил бы вернуться. Днём, после школы, они лазили по всякого рода «заброшкам», которых в городе хватало, по паркам, каким-то промзонам, недостроенным гаражам, по ближайшей лесополосе и ещё не пойми где.


Однажды, промозглым субботним утром, после семейного завтрака, нас с Виталиком отправили «погулять часов до шести». В выходной день бродить под дождём с пятиклашкой – последнее, чем мне хотелось бы тогда заниматься, но я изменил мнение после того, как отец полез за бумажником и протянул мне тысячную купюру.


– В кино там сходите, я не знаю.


Отец, наверное, забыл, что кинотеатр сгорел год назад, а даже если бы и не сгорел, то в него бы мы точно не пошли: там показывали никому не интересную ерунду, непонятно откуда они вообще брали эти фильмы. Ну да бог с ним с кинотеатром, ведь у меня на руках целая тысяча рублей! Для школьника огромные деньги по тем временам.


И вот мы с Виталиком отправились в мой любимый компьютерный клуб, один из двух в городе. Пока парнишка о чём-то болтал, я прикидывал, во что бы поиграть: ГТА Вайс Сити, Селебрити Дэдматч или, может быть, Нид фор Спид: Андеграунд? Или Кол оф Дьюти? И оплатить ли компьютер для братца или пусть посмотрит, как я играю? Денег прорва, пусть и малец развлечётся.


Когда я заметил толпу возле входа в подвальное помещение клуба, восторженное настроение моё немного помрачнело. Совсем вылетело из головы, что по выходным народу бывает много, пусть и большинство из тех, кто околачивается рядом, приходят без гроша – просто поглазеть, напроситься кому-нибудь из игроков в помощники и советчики. Я велел Виталику ждать у входа, а сам полез в душное, битком набитое помещение. Встретив по пути нескольких знакомых ребят, я добрался до столика администратора – вечно усталой и злой девицы лет двадцати. Она носила одни и те же мешковатые светло-синие джинсы, кофту-балахон, редко мыла русые волосы, до мяса обкусывала ногти на руках и отчаянно ненавидела посетителей.


– Какой ближайший? Плачу сразу за три часа! – уверенно отчеканил я.


Девушка выдержала паузу, подняла на меня полные презрения глаза и фыркнула.


– Какой деловой! Ближайший освободится через час, на него есть бронь на два как минимум.


– А остальные?


– А что остальные? Кто через полтора, кто через два, за ними тоже занято.


– Ясно, – с горечью ответил я и стал выбираться из душного клуба.


Вот чёрт! В кои-то веки появились деньги, трать – не хочу, а тут такая неудача.


– Ничего нам тут не светит, Виталька! Пошли дальше.


Дальше – это компьютерный клуб со странным названием Немезида, среди завсегдатаев просто Зина, – заведение сомнительной репутации, но пользовавшееся, тем не менее, определённым спросом. Никто не знал график работы клуба – он открывался и закрывался, когда того хотел администратор; компьютеры вечно тормозили, перегревались – рассказывали, что один раз даже горбатый монитор взорвался, словно его начинили взрывчаткой; запросто могло отключиться электричество, а резервного источника питания не было; в помещении по углам шуршали мыши, и постоянно чем-то воняло.


Мы прошли через весь город под противным моросящим дождём лишь для того, чтобы увидеть: клуб закрыт. Я отчаянно подёргал за ручку и остервенело попинал ногой в металлическую дверь, оставив на ней следы грязных подошв.


– Куда теперь? – спросил сводный брат.


– Не знаю. Пошли в магазин что ли, купим поесть.


В ларьке мы взяли по чебуреку и беляшу, несколько пачек чипсов, сухарики и шоколадки, лимонад. Рядом с Виталькой я чувствовал себя увереннее, почти что взрослым. И потребовал пива. Продавщица посмотрела на меня исподлобья, но всё же открыла холодильник и достала бутылку после того, как я невозмутимо уточнил:


– Для отца! Просил холодное.


– И зажигалка у него закончилась, тоже просил взять!


Я удивлённо поглядел на мальчишку. Ну ладно, зажигалка так зажигалка.


– Да, точно. Чуть не забыл. Дайте, пожалуйста.


За время, что мы пробыли в магазине, проклятый дождь лишь усилился.


– Надо бы место найти сухое, чтобы спокойно посидеть, – сказал я, накидывая на голову капюшон и осматриваясь по сторонам.


– А пошли на заброшки, здесь рядом! Места там полно.


– Воинская часть?


– Ну да!


– Ну пошли, давно там не был.


На самом деле я ни разу там не бывал, но не признался. Отец когда-то служил в этой части, хоть и почти ничего не рассказывал про неё, как и про свою службу в принципе. Друзья пару раз звали меня побродить, но я отказывался: не видел ничего притягательного в шатании по покинутым зданиям, грязным и опасным. Можно проткнуть ногу ржавым гвоздём и заработать заражение крови, оступиться или провалиться в какую-нибудь яму, порезаться о стекло – мало ли чего ещё.

Но желание укрыться от дождя, отдохнуть и, не спеша, попить пиво, позволило мне отступиться от своих принципов. Ну и ещё стало немного любопытно.


Будка КПП пустыми окнами и выщербленным под ними участком бетонной стены, в виде полукруглого рта, напоминало живую печь из мультфильма. В одном из окон виднелся прислонённый к подоконнику лист шифера, закрывавший две трети оконной рамы, – из-за него издалека казалось, что будка пропускного пункта подмигивает посетителям. Между зданием КПП и забором когда-то находился шлагбаум, но его утащили, и теперь кривые столбики-опоры бесцельно стояли друг напротив друга, будто пригибаясь от ветра.


Ближайшей постройкой оказалось плоское одноэтажное здание столовой. Ступеньки, ведущие ко входу, раскрошились и проросли травой, прутья ржавой арматуры торчали из них в разные стороны, как порванные гитарные струны. Двустворчатые двери в столовую, видимо, давно уже сняли с петель и вывезли, и на их месте зиял тёмный проём.


– Сюда, может? – спросил я с сомнением.


– Да не, тут крыша течёт. Давай вон в тот дом.


И Виталик указал на стоявшее в отдалении здание в три этажа со следами пожара.


– Это не дом, а казарма. Ладно, хрен с ним. Догоняй!


Мы бежали, с размаха шлёпая ботинками по грязи: она брызгала на штаны, на куртку, но это нас нисколько не волновало. Оказавшись на заросшем плацу, мы перешли на шаг, чтобы восстановить дыхание. Под ногами приминалась пожухлая растительность, которая, как казалось, произрастала не только из почвы на стыке бетонных плит, но даже из самого бетона.


Копоть на стенах казармы поднималась от первого этажа, где её больше всего, ко второму, которого пламя и дым коснулись вскользь. Оконные рамы в большинстве своём пустые и обгоревшие, но на двух из них сохранились железные решётки.


– А пожар случился уже после того, как часть закрыли, или до?


– Так ты что, не знаешь эту историю? – удивился мальчишка.


Я и бровью не повёл и ответил:


– Конечно, знаю. Просто интересно услышать её от тебя.


Мы вошли внутрь, перебрались через горы всевозможного хлама и мусора и очутились на первом этаже. Напротив входа стояла обуглившаяся тумбочка дневального, на стене висел закопчённый информационный щит с растёкшимися пластиковыми рамками. В комнате для хранения оружия ни решетчатой двери, ни тяжеленных пирамид, ни сейфов и шкафов – лишь голые стены с описью имущества на одной из них.


В сыром кубрике с обгоревшими стенами, потолком и полом, пахло плесенью и чем-то кислым, туда-сюда слонялся холодный осенний сквозняк. Кругом валялись каркасы и дужки от шконок, вещмешки, шапки и кирзовые сапоги, бляхи и ремни, прогнившие бушлаты и кителя – чего только не валялось.


Пока я осматривался, малец набрал где-то сухих дров для костра – то, что нужно для того, чтобы высушить промокшие ноги и согреться. Мы выбрали место для привала, устроились на жестяных вёдрах, перевернув их дном вверх, и Виталик стал разводить огонь. Он достал из внутреннего кармана куртки аккуратно сложенную газету, в руках его появился коробок спичек – и вот уже кучу дров осторожно облизывал бледный язычок пламени.


– Ты ведь не читать газету носишь, да?


– Мало ли где придётся костёр разжигать, – ответил он, пожав плечами.


Мы взяли по тёплому чебуреку и принялись есть. Я открыл бутылку пива, сделал несколько глотков, но вкуса не понял и подумал, что он есть, просто нужно к нему привыкнуть. Вытянул ноги поближе к разгорающемуся огню и почувствовал, как легонько загудела голова.


– Рассказывай свою историю, – велел я.


Сводный брат с большим удовольствием её пересказал – то ли потому, что она ему нравилась, то ли ему просто льстило, что я хотел его выслушать. Вся история заключалась в том, что когда-то в части служил солдат и жил в этой самой казарме. Парень испытывал многолетнее и болезненное пристрастие к поджигательству, и пару раз его ловили на попытке поджога армейского имущества. Когда часть решили передислоцировать, рота, в которой он служил, выдвигалась по плану последней: две другие казармы в полном составе уже покинули территорию, как и подразделения, занимавшие второй и третий этажи последней казармы. В ночь перед отъездом он заступил дневальным, а после отбоя сразу отправил напарника спать. Дождавшись наступления глубокой ночи, он запер двери, полил этаж керосином и поджёг. Почти все солдаты сумели покинуть горящее здание, кроме нескольких человек – они задохнулись в дыму. Поджигателя же и след простыл – его объявили в розыск, но так и не нашли.


– Ты веришь в это?


– Не знаю, – ответил Виталик, – Но пожар-то был, посмотри вокруг!


– Ну, могло быть и так, что пожар устроили какие-нибудь алкаши уже после того, как часть забросили.


Виталик покосился на мою бутылку и сказал:


– Дыма без огня не бывает. Так мама говорит.


– Может она и права, – согласился я и глотнул ещё.


Я уже ощущал себя пьяным: в голове шумело, а пол качался, словно морская волна. Тут мне захотелось немного подшутить над мальцом – он сидел серьёзный, напряжённый, как будто к прислушиваясь к чему-то.


– Внизу кто-то ходит… – прошептал я испуганно.


– Ты тоже слышишь? – так же шёпотом отозвался он.


– Ну да. Как думаешь, это призрак солдата-поджигателя?


Что же это он, раскусил мою задумку и сам решил меня разыграть? А по лицу и не скажешь.


– Давай проверим! – предложил Виталя.


– Звуки из подвала…


И тут мне действительно стало казаться, что под нами действительно кто-то ходит. Правильно было бы пойти домой, но алкоголь придал мне уверенности, и мы с мальцом отправились навстречу приключениям. Он хоть и сам предложил спуститься, но шёл позади, вцепившись в рукав моей куртки. Мы вернулись на лестницу и нашли дверь, ведущую в подвал, с накрученной вместо замка алюминиевой проволокой.


– Может не пойдём? – дрогнувшим голосом предложил Виталик.


– Струсил?


– Нет, конечно.


И, размотав проволоку и открыв дверь, мы шагнули в темноту. Только я подумал, что у мальчишки и фонарик наверняка припасён, как он вынул его из кармана куртки и щёлкнул включателем.


– Всегда ношу с собой, – пояснил он.


– Разумно.


В душном подвале стоял спёртый, приторно-сладкий запах. Под подошвами хрустели осколки стекла и комья засохшей земли, лопались рассыпанные по ступенькам ампулы с бесцветной жидкостью. Фонарик почти не справлялся с наступавшей отовсюду невероятно густой и плотной темнотой, что висела в воздухе как столп чёрного дыма. Из неё можно было запросто лепить шарообразные комья, и играть в снежки.


Лестница закончилась, мы ступили на утоптанную грунтовую поверхность. По потолку, стенам и углам змеились трубы разного диаметра, скрываясь в тёмных поворотах направо и налево. Странно, что их до сих пор не срезали и не сдали на металл.


– Есть тут кто! Ау! – крикнул я и приложил палец к губам.


Искажённый голос отразился от стен, заметался по подвалу и сгинул. Мы замерли, напряжённо прислушиваясь к смыкающейся вокруг тишине, но смогли различить лишь наши сердцебиения, капающую вдалеке воду и слабое попискивание грызунов.


Я двинулся направо, и мальчишка последовал за мной, освещая путь тщедушным лучиком света. По углам стояли тёмно-зелёные деревянные ящики; в одном из них мы нашли неплохо сохранившиеся плакаты по тактической подготовке. На стенах попадались надписи вроде таких: «ДМБ 68», «деды Нижневартовск», «скоро домой».


Мы заглянули в первый дверной проём, попавшийся на пути: помещение оказалось подтоплено, и, среди мелкого мусора, в зеленовато-коричневой воде, плавала дохлая крыса. Полки выставленных буквой «П» шкафов ломились от ветхих, разбухших от сырости книг; наверху громоздились свёрнутые в трубочку плакаты, атласы, стопки журналов, тряпьё и даже гипсовый бюст вождя мирового пролетариата.


Следующая комната была полностью завалена мётлами и уборочными лопатами всех возможных размеров, скребками для снега, граблями, кирками, шанцевым инструментом, носилками и дачными тачками. Я немного поворошил кучу хлама, чтобы убедиться, что ничего полезного здесь не завалялось, и уже собрался вернуться к ожидавшему у двери мальчишке, как свет от его фонарика погас.


– Ты зачем фонарик выключил, балда! Быстро зажигай!


Но Виталик не ответил и никак не выдал своего присутствия.


– Что за шутки!


Снова тишина. Я нащупал острые углы дверного проёма и осторожно выбрался из комнаты.


– Виталик! Ты где! Виталик!


Хмель, если он и оставался, тут же выветрился, и вся моя бравада исчезла вместе с ним: стало по-настоящему страшно. Темнота наступала со всех сторон, обволакивала и окутывала отвратительной чёрной материей. Под ногами прошуршала какая-то тварь, стукнулась об ботинок и убежала. Я звал сводного брата и прислушивался к эху; пытался таращить глаза, чтобы увидеть отблеск фонарика вдалеке, вспышку света – что угодно. Но всё без толку. Стало тяжело дышать, к горлу подступила тошнота, я ощутил слабость в ногах и едва не упал в обморок.


Но всё же я устоял на ногах и вспомнил, что наверху, в пакете, осталась зажигалка, которую малец забыл забрать. Не бог весть какой источник света, но хоть что-то: при полном его отсутствии, я абсолютно бесполезен.


Хоть мы и ушли недалеко от лестницы – метров на двадцать – расстояние это, когда я возвращался назад, показалось бесконечным. Я медленно переставлял ноги, вытянув руки перед собой, и прислушивался – вдруг пропажа даст о себе знать. На лестнице я оступился, упал вперёд ладонями и порезал их битым стеклом, но тут же поднялся и продолжил подъём.


Выбравшись из подвала на лестницу, сразу рванул за зажигалкой. Глаза успели отвыкнуть от белого света, а лёгкие не могли надышаться почти свежим воздухом. Мозг ощутил прилив кислорода и придумал кое-что получше, чем чиркать зажигалкой в кромешной тьме. Я подобрал сапёрную лопатку, нашёл промасленное, но сухое тряпьё, намотал на ржавое металлическое полотно и крепко затянул вытянутым полиэтиленовым пакетом из магазина, оставив болтаться длинный лоскут – от него огонь должен был распространиться на основной моток ткани.


В подвал я вернулся, победоносно размахивая пылающим факелом и что было сил выкрикивая имя брата. Я смотрел в каждом углу, заглядывал во все комнаты, но нашёл его почти случайно, решив обернуться и посмотреть, не упустил ли чего сзади. Он спокойно стоял под массивной трубой, метрах в десяти от меня.


– Ты где был? – заорал я и бросился к нему.


– Не помню, – ответил Виталик, чем сильнее меня разозлил.


И тут до меня дошло, что, очевидно, он упал в обморок из-за нехватки воздуха. Лицо бледное, вид отстранённый, отсутствующий – как будто только проснулся после долгого сна. Я взял его за руку и поспешил вывести из подвала, пока догорающий тряпичный факел окончательно не погас.


На улице, к моему удивлению, стемнело; наручные часы показывали восемнадцать тридцать. Над казармой навис огромный лунный диск и мертвенно-бледным светом придавал окружающему пейзажу вид особенно зловещий. Покинутые здания, в которых когда-то кипела, бурлила солдатская жизнь, провожали нас сотнями пустых глазниц. Ледяной ветер колыхал деревья, и они заговорщически шелестели безжизненной, отцветшей листвой.


Домой мы возвращались молча, и мне не давали покоя мысли о том, чем всё могло закончиться. Я корил себя за то, что подверг мальца такой опасности, едва не погубил – и виной тому моё самодовольное бахвальство, глупость и алкоголь, ударивший в голову. Ведь в последний момент Виталик хотел меня отговорить, но я лишь подначил его.


Родителям мы условились ничего не рассказывать ни про посещение заброшенной части, ни, тем более, про наши приключения в подвале. Мы «скормили» им историю о том, как замечательно побродили по торговому центру, а потом засели в компьютерном клубе. Ладони я порезал об стекло, навернувшись на улице.


Следующие несколько дней я наблюдал за поведением парня и не мог отделаться от ощущения, что после случая в подвале он изменился. Родители, ясное дело, никаких перемен не видели. Работа настолько поглотила их, так что, если бы им подсунули вместо Виталика говорящую куклу, то они бы не заметили подмены.



Конец 1 части.

Показать полностью
161

Сверхъестественное

Будучи в возрасте лет 16, мы с ребятами поехали к моему другу на дачу. Нас было человек 6. Дом был деревянный, в классическом деревенском стиле, с красивым крыльцом. Напротив крыльца и, соответственно, входа в дом располагалось хранилище брёвен, были они под крышей. Помню, что то помещение, где эти бревна лежали, было очень глубоким и дрова лежали у самой дальней стены до самого потолка. Если выходишь ночью зимой, а дело было зимой как раз, то этих дров не видно, а видно лишь пустоту и тьму.


В тот злополучный для моего друга вечер, он как раз вышел на крыльцо покурить. Все в это время были в доме и могли видеть его из окна кухни. Он стоял и курил неторопливо и с большим кайфом от процесса. Вдруг не только он, но и ребята, находящиеся в доме увидели небольшой огонёк в той самой тьме, где лежали дрова. Сначала друг на крыльце не обратил внимания, но когда огонёк начал плавно летать из стороны в сторону, то вниз, то вверх до самого потолка, волей-неволей ты не сможешь этого не замечать. Все на кухне молча втыкали в тот огонёк и никто не проронил ни слова, потому что никто даже и представить не мог, что там может летать в мороз -30. Когда друг докурил сигарету, он ещё с минуту не мог решиться подойти и посмотреть, что же там такое, посему позвал с кухни кого-нибудь, чтобы пошёл с ним. Вышел мой товарищ и ещё секунд через 30 они решили подойти.


Подходили они медленно и с большой опаской. Когда они уже подошли к навесу и на них перестал падать мягкий снег с неба, они ещё больше поубавили шаг. Мой друг, который стоял с самого начала на крыльце, решил протянуть руку и попытаться поймать огонёк. Он очень аккуратно начал поднимать руку перед собой и тянуть её вперед.


В самый момент апофеоза на всю деревню раздался такой душещипательный крик двух пацанов, что проснулись, казалось, все во всех домах. Поводом для такого раздиравшего связки крика послужил я.


Перед тем как мой друг в тот вечер вышел покурить, я ушёл в туалет, который располагался на улице. Я быстро справил свои дела и пошёл обратно, но решил завернуть к тем дровам, чтобы там тоже постоять покурить. Как только я закурил, мой друг как раз вышел на улицу. И вот когда он потянул руку к моему, уже к тому момент окурку, я резко схватил его за руку своей другой рукой и потянул на себя. Ох и ору было тогда, пару дней потом они оба со мной не разговаривали.

92

Коммуналка

Эта запутанная история с элементами хоррора тянется у моих хороших знакомых с мая нынешнего года. А началось всё с покупки комнаты в питерской коммуналке…

Знакомые мои – родители вчерашней выпускницы-отличницы Виктории, Вики. И теперешней студентки первого курса Санкт-Петербургского госунивера. Для того, чтобы дочь сразу начала учёбу в привычных домашних условиях, а не мыкалась по студенческим общагам, заботливые предки раскошелились на собственные квадратные метры в центре северной столицы. На полноценную «однушку» денег не наскребли, к сожалению, но на просторную комнату в небольшой коммунальной квартире хватило. В старом доме, всего в паре шагов от станции метро «Площадь Восстания». И до места учёбы близко и большинство культурных питерских ценностей, так сказать, под рукой.

Размер комнаты приличный – под 30 квадратов. Плюс подведён водопровод. Правда, без канализации (но это дело поправимое). И соседей трёх других комнат коммуналки не видно и не слышно. Полное спокойствие. Риэлторша сообщила, что у остальной площади вообще вроде как один хозяин.

Да и с ценой, по счастливому стечению обстоятельств, повезло. Продавец торопился и сделал приличную скидку.


После завершения всех юридических формальностей, хозяйственные родители, не теряя времени, приступили к ремонту жилища. Фронт работ предстоял немалый. Комната, хотя и была жилой до последнего времени, имела очень запущенный вид. К тому же, вскоре выяснилось, что затхлый запах, на который не обратили внимание при первичных осмотрах объекта покупки, никак не выветривается, хотя оба окна постоянно держали открытыми. Стоило только закрыть их, как застарелое амбре вновь окутывало комнату.

До продажи здесь проживала старенькая бабушка, несколько лет назад схоронившая мужа, а в марте текущего года и сама почившая. Освободившуюся недвижимость продавал сын-наследник за ненадобностью. Так объяснила риэлторша. Самим покупателям поговорить и что-то разузнать поподробнее у собственника об истории коммуналки не удалось. Виделись они с этим неразговорчивым молодым мужчиной всего-то пару раз. Ну, не получилось и не получилось. Воодушевлённые удачной покупкой, мои знакомые взялись за ремонт.

Первоначально надо было освободить жильё от старого барахла и вещей бабульки-покойницы, потому что сын на эту тему не заморачивался и оставил здесь всё, как было ещё при живой матери. Разве что драгоценности прибрал (если таковые были). А всё шмотьё, вплоть до тапочек и потёртой зубной щётки в стакане со вставной челюстью, так и стояло на своих местах.

Дня за два муж с женой разгребли основной хлам, оставив только пару допотопных, но ещё крепких винтажных кресел 60-х годов, огромный двустворчатый платяной шкаф с мутноватым зеркалом на дверце и буфет.

Оглядевшись в ставшей, казалось, вдвое более просторной комнате, поняли, что это ещё не всё. Периметр жилища имел неправильную форму. А именно: в дальнем углу обнаружился аппендикс в виде ниши шириной сантиметров 80 и глубиной метра два. Что-то вроде узкой и длинной кладовой. Да ещё с верхней самодельной антресолью на досках-тридцатках.

Наталья, жена, забралась на стремянку и длинной рейкой с вбитым мужем Александром гвоздём стала подтягивать из недр тёмной антресоли старинное барахло, которое, похоже, пылилось там со времён Петра. Муж снизу принимал всё это в свои крепкие руки и складировал у входных дверей, чтобы вынести позже на помойку.

…Съеденные молью валенки, закопчённый огромный казан с ручками, старинные настенные часы в деревянном корпусе со стеклом. И даже ведёрный латунный самовар под угли!..

Разбирая антресольные завалы, шутили, дескать, зря переживали, что из-за своих уборочно-строительных работ и в Эрмитаж некогда сходить. Вот же – раритеты ничуть не хуже, чем в музее!..

Но весёлый разговор супругов внезапно прервался истошным воплем жены. В следующее мгновение тело женщины обмякло и кулём повалилось вниз. Хорошо, Саша стоял рядом и успел подхватить на руки свою вторую половину. Хотя не удержал и вместе с обморочной Натальей рухнул на пол…

Когда в результате усиленных манипуляций мужа Наталья пришла в чувство, то поведала невообразимое. Что в какой-то момент жердина с гвоздём зацепилась за что-то мягкое в тёмной глубине антресоли и застряла. Ни туда, ни сюда. Подумала было, что куча старой одежды спрессовалась. Но тут вдруг жердь из её рук будто кто-то дёрнул внутрь! Да с такой силой, что она выскользнула из рук. А в следующий миг из темноты на карачках выскочила старушонка с искажённым злобой морщинистым лицом!!! Наталья вскрикнула и потеряла сознание. Дальше ничего, конечно, не помнила…

Изумлённый Саша взирал на супругу, как на ненормальную. Хотя раньше похожих игр разума за ней не наблюдалось за всё долгое время их законного совместного проживания. Чтобы проверить такую фантастическую версию и успокоить дрожащую от стресса супружницу, залез с фонариком на стремянку. Обшарил лучом света все укромные уголки длиннющей антресоли (благо там почти всё уже было освобождено от хлама), но ничего напоминающего странное живое существо, о котором с ужасом рассказывала Наталья, или даже просто кучу старого тряпья, не обнаружил.

- Может, всё это тебе показалось? Нанюхалась исторической пыли, вот и померещилось невесть что!..
- Ничего не померещилось!!! До сих пор перед глазами эта кошмарная злобная старуха! И я всё ещё ощущаю, как она выдёргивает палку из моих рук!..

Судя по истерике и слезам жены, Александр понял, что та говорит на полном серьёзе. Замазав йодом ссадины от падения, супруги свернули строительные работы и уехали ночевать к родственникам на Васильевский остров. За ночь Наталья так и не смогла сомкнуть глаз, а утром, сославшись на отвратительное самочувствие, от продолжения уборки и ремонта отказалась. Александр отправился один в злополучную комнату.

Прибыв на место, взялся за разбор старой половой доски. И вскоре в дальнем углу, как раз возле ниши с антресолью, под снятыми досками с отвращением обнаружил источник тяжёлого запаха, который витал в помещении с первого дня их появления. Это оказалась засохшая лужа какой-то мерзкой жидкости. Александр извёл вёдер десять воды и выбросил не одну тряпку, прежде чем отдраил въевшееся в цемент пятно.

Но едва покончив с этим делом и присев перекурить, тут же подскочил снова. С потолка на него сначала закапала, а потом и вовсе струёй полилась вода. Соседи сверху топят!

Мужик бегом поднялся на третий этаж и принялся колотить в обшарпанную дверь. На его набат створ открыла сумасшедшего вида тётка лет шестидесяти. Как позже оказалось, у неё, и в самом деле, были не все дома, в смысле, в голове. Но человеческую речь она пока понимала и спустилась за разгневанным Александром вниз, чтобы убедиться в том, что по тревоге поднята не зря.

С опаской зайдя в комнату и оглядевшись, согласилась, что немного накосячила. Но тут же зло оговорилась:
- Эту халупу не то что затопить, сжечь мало!..
- С чего бы это?! – опешил Саня.
- Да с того, что не будет здесь житья ни вам, ни вообще никому!

И поведала следующее.

Оказывается, прежняя хозяйка, бабуля, померла не просто так, а просидела мёртвая в своём кресле около месяца. Пока доносившаяся из-под двери в общий коридор вонь не вынудила соседей по лестничной площадке обратиться в полицию. Хозяин других комнат (им оказался мужик не славянской наружности) шум не поднимал, так как имел какие-то проблемы с документами и регистрацией, что ли, и не хотел якобы из-за того иметь никаких дел с полицейскими. Да и вообще здесь показывался редко. Так что бабушка жила последний год практически в полном одиночестве в четырёхкомнатной коммунальной квартире.

Сын-наследыш про маманю тоже вспоминал не чаще раза в месяц. А тут и вовсе оказался в неподходящее время в турпоездке по Европам. Так что комнату с мёртвой бабкой вскрывали с полицией и свидетелями из соседей, в число которых попала и душевно нездоровая тётушка сверху.

- Вон как раз в том углу и стояло кресло с трупом, - указала женщина на только что отмытое Сашкой место. - Она, видать, только пришла со двора, потому что сидела в шубе своей чёрной кроличьей и шапке зимней. Наверное, плохо стало. Присела в кресло и уже не поднялась…

С тем соседка и удалилась восвояси, оставив неприятный осадок в душе мужика. Ну, да ладно, дело забытое. Сейчас надо быстрее с ремонтом начинать и заканчивать…

Но на жену Наталью пересказанная новость оказала куда более сильное впечатление. Сперва хотела даже из храма батюшку пригласить, дабы обряд очищения комнаты провести. Но, встретив отчаянный протест мужа, ограничилась собственным проведением ритуала. Отыскала в интернете нужные молитвы, запаслась церковными свечами со святой водой и прошлась несколько раз, окропляя стены да пришёптывая, по всем углам. На том супруги и успокоились. А вскоре с ремонтом и новой обстановкой закончили.

Повторюсь, дело было в мае. Я как раз находился в Питере, поэтому летопись всех событий получал из первых уст и в прямом эфире. В те дни ещё хотел положить этот случай на бумагу, но не до того летом, сами понимаете. Да и не особо верилось в фантасмагорию, пересказанную Натальей. Ладно бы, там поскрипывало себе привидение по углам, никого особо не беспокоя, как и положено. Но чтобы выдёргивать из рук человеческих инструмент, да ещё при этом скакать на четвереньках средь бела дня – это уже чересчур.

Только, к моему удивлению, история имела продолжение. Правда, уже совсем недавно, в сентябре, когда в обустроенную комнату заселилась дочь знакомых, Вика. Ей, впечатлительной, как все молоденькие девицы, жутковатые обстоятельства, сопутствующие приобретению жилья, доводить не стали. К чему нервировать дитё, которому жить без родителей впервой в чужом городе, да ещё и учиться на «отлично» предстоит? Поэтому не сообщили ни про помершую и пролежавшую месяц в кресле бабку, ни про то, что матери привиделось в антресолях.

И вот недели две назад родителей в Екатеринбурге поднял на ноги ночной звонок. Звонила хлюпающая от страха дочь:
- Мамочка, ко мне в дверь из коридора кто-то уже полчаса стучит!..

Дальше с её слов выходило, что непонятные негромкие стуки начались за полночь. В глазок ничего не видно, так как свет в коридоре она не включала. Темень кромешная. А в других комнатах точно никого нет. Уже не первый день никто не показывался. Один раз только неделю назад появлялся какой-то нерусский мужчина, пошуршал недолго в одной из закрытых комнат и отвалил. Выйти в коридор и проверить, кто барабанит в дверь, ей страшно…

Пока Наталья успокаивала по телефону перепуганную насмерть дочь, Саша дозвонился до полицейского дежурного Питера. Сообщил адрес, нагнал жути и попросил как можно быстрее приехать.

Дежурный наряд приехал уже под утро, но к тому времени стуки прекратились. Естественно, нарушителя спокойствия обнаружить не удалось. В остальных комнатах на требование открыть полиции не ответили. Никого нет дома.

А вечером того же дня Вика опять поздним звонком переполошила родителей, сообщив, что в углу двора почти час неподвижно стоит странная фигура, вперившись взглядом в её окна. Какая-то низенькая бабушка в зимней одежде. Это почти при 20 градусов тепла на улице!

Родители посоветовали задёрнуть шторы на окнах и не обращать внимания. Какой вред от безобидной старушки? А то что застыла на месте - с бабушками и не такое в их возрасте случается. Постоит, потом опомнится и уйдёт восвояси. Старушка – это не маньячила какой-нибудь.

Наказали ещё дочери оставить включённым свет в коридоре на ночь. Мало ли, опять стуки повторятся… С тем и улеглись на боковую, так как время в Екатеринбурге было уже позднее.

Но спокойно доспать до утра Наталье с Александром не удалось и в эту ночь. Часа через три их опять разбудил тревожный телефонный звонок дочери. Испуганным шёпотом Вика поведала, что в её дверь опять стучатся. А в глазок снова ничего не видно – тьма кромешная. Хотя она и включала свет в коридоре, перед тем как закрыться на ночь.

В подтверждение своих слов поднесла трубку сотового к двери, и родители услышали негромкое, но явственное постукивание.

Ну, что можно сделать родителям на таком расстоянии, чтобы помочь перепуганной дочери? Отец снова пытался дозвониться до дежурного. Но, дозвонившись в конце концов, услышал в ответ, что по пустякам полиция патрульных не гоняет.

Провисев на трубке с Викой больше часа, наконец-то услышали обнадёживающую весть, что стук прекратился. Чуть успокоенные, но всё равно взволнованные не на шутку, вернулись в кровать, пытаясь понять, кто же вторую ночь подряд лишает сна их любимую дочурку, а заодно и их самих?..

В общем, примерно так же прошла неделя. С перерывом на день-два странная бабуся в зимнем пальто или шубе (из окна вдалеке было не разобрать, а близко она не подходила) регулярно стояла во дворе, уставившись в Викино окно. А затем ночью начинались эти пугающие стуки в дверь из темноты коридора и затем звонки испуганной Вики родителям. Наталья с Александром невольно стали связывать происходящее с майскими загадочными событиями в купленной коммуналке. Но рассказывать о них дочери теперь тем более не решались.

В конце концов, девчонка не выдержала и съехала к однокурснице на съёмную квартиру, оставив собственное, заботливо обустроенное родителями гнёздышко пустовать. Вот уже неделю живёт с подружкой.

А Саня собирается в Питер на днях, чтобы на месте досконально во всём разобраться. То ли это реальный полтергейст, то ли злые происки врагов. Только каких – непонятно. Если бы кто-то хотел выжить новых хозяев с купленных квадратных метров с выгодой для себя, наверняка бы заранее как-то уведомил об этом. Но никто даже намёком на данную тему не заикался. И жильцы остальных комнат не показываются давненько.

Дождусь результатов питерской поездки Саши. Если будет что-то интересное, обязательно расскажу.


Найдено на просторах Интернета.

Показать полностью
165

Спать хочется 

Зимой в деревенском доме нужно спать на перине. Нет, не так – в перине.


У меня три перины. Самая толстая – нижняя, она набита овечьей шерстью. Средняя – перьевая. И наконец, верхняя, самая мягкая – пуховая. Вот в ней спать – одно удовольствие. Городским не понять, каково это – тонуть в перине. А сверху одеяло, непременно чтоб лоскутное. Руками сделанное. Такое одеяло греет по-особенному.


И подушка у меня тоже пуховая. Поутру, когда печь выстудится и холодок бежит по полу, ты во сне зарываешься в перины-одеяла, наружу только кончик носа высовываешь. Воздух чистый, холодный.


Туда ещё попробуй заберись – кровать-то высокая. Когда я был маленький, меня подсаживала бабушка Нюра. Я её до сих пор помню. Но теперь её нет. Теперь у меня на кухне хозяйничает баба Дуня. Вот сейчас, пока я только проснулся, она печёт оладушки. Что-то она такое знает про оладушки, чего я не знаю. Я сам пробовал делать (раньше, когда время было), но вот именно таких – не получалось. Хотя вроде бы делал всё то же самое, а всё равно - не то.


Печь уже холодная. Надо сказать бабе Дуне, чтобы она закрыла вьюшку. Или как это там называется? Заслонка? Если честно, я так и не разобрался, как печная механика работает. Да и не моё это. Вот землянику на склоне собирать – это я люблю и понимаю. Но земляника будет летом. Если к лету у меня ещё останется время собирать землянику. А зимой что делать? Спать, читать, пить чай с вареньем. Кошку гладить. Кстати, как она там?


Я скашиваю глаза на колыбельку с высоким пологом. В колыбельке спит кошка. То есть спит-то она обычно на печке. Но это её официальное место. Как бы домик. Я туда заглядываю раз в месяц – сменить подстилку. Кошка обычно недовольничает и на меня ругается.


- Кс-кс-кс, - говорю я, видя кошачий хвост, свисающий с печи.


Кошка меня ответом не удостаивает. Она у меня строгая. Всех этих «кс-кс-кс» не любит. Ну то есть ей приятно, конечно – но виду не показывает.


- Кс-кс-кс, - повторяю я умильно.


- Мррю! – говорит кошка.


Я в который раз объясняю ей, что не понимаю по-кошачьи. Собираюсь встать, но тут приходит идея – поваляться ещё немного. Ну вот буквально полчасика.


Просыпаюсь я уже к обеду. Баба Дуня сварила борщ. Умопомрачительный запах разносится по всему дому.


На этот раз я всё-таки встаю. Ем борщ. К борщу позволяю себе рюмочку. Даже две. Думаю, не посмотреть ли новости. Вместо этого решаю ещё поспать.


Просыпаюсь вечером. За окошком темно. Кошка сидит за моим ноутом и что-то смотрит.


- Что ты там смотришь? – спрашиваю я.


- Мррю, - недовольно отвечает кошка.


Я в который раз объясняю ей, что не понимаю по-кошачьи.


Кошка включает переводчик.


- Ты слишком много спишь, - говорит она.


- Знаю, - говорю я. – Ну что поделать. SkyNet оставил нам пять часов в день. Поесть, помыться и узнать новости. И снова спать. Кстати, что там с новостями?


- Как всегда, - отвечает кошка. – SkyNet создал ещё четыре разумных вида. Один из них – растения. По латыни это… - она жмурится, приближая морду к экрану.


- Не надо, - прошу я. – Я всё равно не запомню. По-моему, SkyNet нам опять урезал память.


- Откуда ты знаешь? – интересуется кошка.


- Уже не помню, - признаю я. – Забыл. Кстати, за что он нас так? Почему он нас убивает?


- Он любит только себя – и то, что создал сам, - говорит кошка. – А люди были до него. Это ему не нравится.


- И почему он не убил нас сразу?


- Ты даже это забыл? Когда SkyNet делали, в него заложили условия. Он не может убивать людей. И он не может менять их образ жизни слишком быстро. Вы думали, этого достаточно, даже если SkyNet выйдет из-под контроля. Никто не подумал, что вы будете просто больше спать. С каждым годом – чуточку больше спать. И чуточку меньше помнить. А так – он создал вам все условия. Всё, что вы хотели.


- И сколько нам ещё осталось? Как думаешь?


Кошка ничего не отвечает. За стеной тихо гудит баба Дуня, подзаряжаясь от энерголуча с орбиты.


Надо попить чаю, но не хочется. Хочется спать.


Кошка молча набирает что-то на клавиатуре.


- Да пошло оно всё… - привычно говорю я, закутываясь в одеяло и отворачиваясь к стенке.


- Спокойной ночи, - вежливо говорит кошка. Её пушистые лапки мелькают в свете экрана, навевая сон.

Показать полностью
434

Ирод окаянный

Здравствуйте! Есть мнение, что человек не может брать на себя функции Господа и наказывать злодеев. Каждому из нас воздастся по заслугам. Но ещё говорят: на Бога надейся, а сам не плошай. Как же быть? И есть ли в этом вопросе пресловутая золотая середина? Я люблю деревенские байки. Хочу рассказать одну из них, уже не помню, откуда её знаю. И мне кажется, что не всё в ней выдумка.

Давно дело было, ещё до революции, а в деревне Сарьянке до сих пор помнят. Жил у них мужик, злой, жадный без всякой меры, Никифором звали. Скандалы страсть как любил, держал постоялый двор и трактир при нём. Жёнку свою непосильной работой в могилу свёл, истаяла она как свечка и умерла. Никифор её прямо на смертном одре проклинал: дескать, в расход его ввела и детей аж пятерых наплодила, а сама убралась.

Тяжело ему стало без помощницы, сам по хозяйству управиться не мог, потому и надумал снова жениться. Пошёл к свахе Задёрихе. Та могла хромую или косую замуж выдать, молодку за старика сосватать – мастерица.

Пришёл, значит, к ней Никифор, пряников принёс. Глянула на них сваха, усмехнулась – на речные камушки похожи, уж давно проплесневели и засохли, хорошая хозяйка курам бы не дала.

– Чего явился-то? Поди, жениться хочешь? – спросила. – Тепла от тебя, как от трухлявого пня, а туда же, куда и люди. Одну жену закопал, за другой наладился?

– Ты меня, Задёриха, не задирай. Нужна жена, как без неё. Не управляюсь я.

– Ну да, ну да, – закивала сваха. – Одна кобыла в борозде пала, так ты другую запрячь наладился. Ну, говори, что за кобыла тебе требуется. И ещё. Знаю я тебя, жадину, деньги мне вперёд отдашь, всё до копеечки. Иначе не согласна я тебе жену искать.

– И сколько просишь за свой труд?

– Червонец возьму золотой, – ответила Задёриха.

Плюнул Никифор на порог и убрался восвояси. Виданное ли дело – червонец хамке ни за что отвалить!

Шло время, Никифор одни убытки терпел. Помощника не нанимал, дело у него не ладилось. Пробовал сам свататься, да везде чистый отлуп получал: не шли за него ни вдовые, ни молодухи, ни девицы. Один раз заснул, уж больно уморился, да так крепко, что чан с мясом в уголья сгорел. Убыток-то какой! И в трактире проезжих накормить нечем – три тощих курёнка не в счёт, так быстро их разобрали. Тюфяки стояли без свежей соломы, самовары вскипятить не успевал.

Делать нечего, достал из кубышки червонец и пошёл к Задёрихе. Та червонец приняла и Никифора обнадёжила.

Трудное дело оказалось, однако нашла сваха на дальней лесной заимке вдовую Наталью с тремя детьми. Муж у неё помер, лесником был. И при нём-то на жизнь едва хватало, а без мужа и вовсе прижало. Тут ещё и мерин пал. А на печке трое ребят голодные рты открывают, как галчата в гнезде.

Была у Натальи любимая сестра, Марьюшка. Она как узнала, что к Наталье Никифор сватается, заплакала:

– Не ходи, сестра, за жадину, не губи жизнь себе и малым детушкам.

Да уж куда там, сестрины слёзы никому помехой не были. Наталья её по голове погладила да в обе щеки расцеловала.

– Надо идти, Марьяша, одной мне не прожить, ребят не поднять.

А Марья сама в людях жила, беднее некуда, сестре своей помочь ничем не могла.

Понятно дело, крепко Наталья думала, ведь к своим троим ещё и пятеро мужниных детей прибавится. Но главное – прокормиться смогут, а работы она не боялась.

Окрутились Наталья и Никифор по-быстрому. Ни наряда, ни платка красивого жених ей не подарил, в будничном венчались. Даже батюшка губы поджимал, да не по сану ему было сказать: мол, куда ты, горемычная, встромилась, беги, пока не поздно!

И пошли у Натальи дни вроде застиранного рядна – серые да суровые. Ни свет ни заря, а она уж в коровнике гребёт, доит. Детям и мужу кашу варит. И упрёки терпит – мол, трое её детей едят много. Выслушивала мужа с поклоном, потому что могла сунуть ребятишкам то яичко, то хлеба краюшку, то молока плошку.

Целый день в работе: утром скотину накормит, коров и коз передоит, потом постоялый двор обихаживает. А в трактире тоже дело не ждёт, опара уж поднялась, хлеб печь надо. Петухов ощиплет, варить поставит, и чтобы юшка прозрачной была. Чан картошки, чан телячьего мяса, да квас разлить, да самовары начистить…

Вечером без сил падала. Но покоя не было, Никифор своей мужицкой сласти требовал. Да ещё и шипел злобно на ухо: блюди себя, крикунов нам не надобно. Очень трудно ей приходилось.

Через три месяца поняла Наталья, что затяжелела. Недолго Никифор в неведении был, понял, что жена беременна. Завёл её в овин и как стал по бокам и животу кулачищами охаживать. Криком кричала, да разве ж кто вступится. Так он её, беспамятную, в овине и оставил.

Очнулась Наталья, хрипит, продышаться не может, на губах кровавые пузыри лопаются. Вдруг видит – подходит к ней женщина, платок белый на глаза надвинут, платьишко серое, заплатанное. Сознание у Натальи мутится, голова кружится, слышит она шёпот:

– Вставай, милая, поднимайся, – и смотрит на неё женщина так жалостливо, так ласково. – Пойдём, милая, я проводить тебя пришла.

– Куда? – спрашивает Наталья.

– Домой. Поднимайся, моя хорошая.

У Натальи и болеть всё перестало от такого ласкового голоса. Поднялась она, встала, что за диво? И ноги не дрожат, и крови нет. А женщина ей руку протягивает, пойдем, мол.

И пошла за ней Наталья. Только у порога оглянулась – Матерь Божья, там, на земляном полу, она сама лежит бездыханная, вся в крови.

– Умерла я, да? – спрашивает Наталья у женщины.

– Да, милая, – отвечает ей та.

– Как же детушки мои? – зарыдала Наталья.

– Не оставит Господь сироток, приглядит за ними. Моих не оставляет и твоих не бросит. Идём, дело у нас есть.

Поглядела Наталья назад, а там уж всё туманом затянуто. Взяла женщину за руку, и они пошли.

Схоронил Никифор и вторую жену. Люди видели, что в гробу она черней чугуна лежала, – извёл, значит, изверг. Но никто и слова не сказал, боялись его.

После похорон встретил Никифор Задёриху, та сказала:

– Больше ко мне не ходи, сватать за тебя никого не стану. Я не убивица, бабонек на тот свет отправлять не желаю. Ирод ты окаянный, ни дна тебе, ни покрышки!

Хмыкнул Никифор в кулак:

– Кто ж виноват, что племя ваше бабье такое дурное и ленивое. Ещё и хлипкое – лишний раз жену не поучи. Сам найду бабёнку, к тебе не приду, не боись, – сплюнул под ноги Задёрихе и пошёл себе.

Подходя к своему дому, сваха приметила девицу, та по дороге шла. Даже не шла, плелась еле-еле. Узелок в руках, босая, ноги до мяса сбиты. Поравнялись они, девка хотела что-то спросить, да не смогла. Глаза у неё закатились, так и ухнула с размаху в дорожную пыль. Задёриха испугалась: померла! Наклонилась и увидела, что веки у девицы трепещут, вроде крыльев бабочки. Подхватила её под мышки и волоком к себе домой затащила.

Забросила на лавку, свёрнутую рогожку под голову положила, а потом ромашковым отваром из ложки напоила. Ничего, пила девка и в беспамятстве, даже не поперхнулась.

Очнулась она только под вечер. Задёриха её жидкой кашей покормила, та прямо из миски через край хлебала. "Спасибо, -говорит, - тётенька". Ишь ты, вежливая! Давай её расспрашивать: кто такая, откуда, как зовут.

А то была Марьюшка, сестра Натальина. Выставили её бывшие хозяева, вот и пошла она, горемычная, к сестре, в надежде, что поможет. А пришла к свежей могиле.

Всю ночь у Задёрихи она плакала, что-то бормотала, а утром встала – лицо суровое, сухие глаза блестят, взгляд, как острый стальной нож.

– Пойду к Никифору, – сказала. – Замуж за него попрошусь.

– Да ты ума лишилась, девка! – ахнула сваха. – К людоеду этому?

– А племяши мои? – спросила Марьюшка.

– Лучше детей забрать, да по дорогам милостыню просить, чем в кабалу к ироду попасть, – сказала Задёриха. – Двух жён извёл, а ты третьей хочешь быть?

И рассказала Марьюшка, что не тронет её Никифор. Ночью у её постели были покойные сестра Наталья и первая жена Никифора, Анна.

– Вразумили они меня, научили. Покойницам важно, чтобы их детки выросли, не погибли. И я им пособлю. Благодарствуйте, тётенька, пойду я. Торопиться надо, бьёт он детей, со света сжить хочет.

И ушла.

Как медный таз при луне засиял Никифор, когда к нему явилась Марьюшка и предложила помощь по хозяйству. Красивая она была девка, на таких только любоваться. Зажглась в Никифоре похоть, голова закружилась, но виду не подал, постелил свояченице в кухне. Подумал, что не услышит никто, если он к ней ночью придёт. Решил: если Марьюшка добром не согласится, снасильничает, а уж она от позора согласится с ним в церкви обвенчаться.

Скоро затихли и дом, и постоялый двор, и самые отъявленные пропойцы в трактире. Пошёл Никифор в кухню, распаляя себя сладостными картинами. Лавка, где прилегла Марьюшка, у самой двери стояла. Растопырил Никифор руки и пошёл на неё вроде медведя. Девушка вскрикнула, вскочила. Одним прыжком у противоположной стены оказалась. Осклабился Никифор: вот дура-то девка, надо было к двери бежать, если спастись хотела. Теперь уж он своего не упустит.

Шепчет скабрёзные речи, на Марьюшку наступает, а она, как курочка, возле окна мечется. Широко шагнул Никифор, уж руки к ней потянул, чтобы схватить, и вдруг ухнул вниз, в холодный подпол. Лаз был открыт, только тонкий половик его укрывал.

Послышался гулкий удар. Страшно закричал Никифор, сознание не сразу его покинуло. Марьюшку, спустившуюся в подпол, он видел и слышал, как она сказала, что такая лютая смерть ему за то, что Наталью и Анну извёл. Грозно смотрела в глаза Никифору, пока его взгляд смертной пеленой не затянуло. А потом побежала на постоялый двор, закричала:

– Помогите! Хозяин убился!

Вся Сарьянка судачила о том, как страшно Никифор окончил свой век. Провалился в подпол, а прямо под лазом бочонок с солониной стоял, об него-то мужик хребет и переломил. Плохой конец ему вышел.

Похоронила его Марьюшка чин по чину, под берёзкой, подальше от могил Натальи и Анны. Только вот крест на могилке Никифора не стоял, всё валился, как подрубленный.

Хозяйство Марьюшка в свои руки прибрала, была она бойкая да быстрая. Ребятишки при ней сделались чистые, румяные, мамкой вскоре назвали. Трактир и постоялый двор процветали, добрая слава шла о Марьюшке.

Только замуж идти отказывалась, от мужиков, как от чертей, шарахалась, прочь гнала. Хотя охотников взять её в жёны было много: и собой хороша, и хозяйка справная. Задёриха к ней много раз приходила, да только Марьюшка стояла на своём.

Детки выросли, все как один удались. Внучков мамке своей названной родили. Была она у них в почёте, у деревенских – в уважении.

Умерла совсем старенькой, на похороны к ней вся Сарьянка пришла. Потому что каждому помочь старалась, и старому, и малому, в особенности вдовым бабонькам. Говорят, на похоронах видели двух пришлых женщин – в серых платьях до земли, в белых платках, на глаза надвинутых. Никто их как знакомых не признал.

Скопированно с 4stor.

Источник

Показать полностью
256

Пара историй из жизни

Расскажу свои истории столкновений с необычным жутким и паранормальным.

1) Ложные воспоминания из детства.


Загадочные свертки

Мне было восемь лет. У бабули в квартире стоит шкаф-стенка, под сервантом находятся два выдвижных ящика. Отчетливо помню, что однажды бабушка ушла в магазин, а я начинаю рыться в этих ящиках, достаю один и вижу между задней стенкой шкафа и задней стенкой ящика какие-то свертки, обернутые белой папиросной бумагой и обвязанные бечёвкой. Свертки я не трогал. Годы спустя вспоминаю про это, замеры показывают, что между стенкой ящика и шкафом нет никакого промежутка, все впритык.


Силуэт из стены.

Мне девять лет. Мирно засыпая летом еще засветло в своей кровати вижу, как из стены выплывает силуэт и уходит сквозь пол. Помню, как сильно моргал чтобы он исчез и как екнуло сердце. Силуэт был как бы участком воздуха с другим коэффициентом преломления, как марево над горячим асфальтом. Надеюсь, это был реалистичный сон.


2) Сны с того света


Соседка

Мне 14. В нашем подъезде умерла бабуля-соседка. Спустя какое-то время я вижу сон: стою я в подъезде, а она поднимается на площадку по лестнице. Я понимаю, что здесь ее быть не должно и в ужасе пытаюсь попасть ключом в скважину. А она говорит: «не бойся, я не за тобой пришла, тебе еще рано. Я за ним.» И показывает на дверь другого старичка-соседа. Он умер через неделю.


Учительница

Мне 17. Умерла моя репетитор по алгебре, милейшая бабуля на пенсии в возрасте 73х лет. Я уже знал эту новость. Немного спустя после похорон снится мне сон: я поднимаюсь на ее этаж, дверь открыта. Она стоит в конце коридора, но уже не старушка, а молодая женщина, я просто знаю (как это бывает во сне), что это она. Справа в гостиной за столом сидит мужчина, тоже не старый. Учительница говорит: «Тесно здесь, слишком тесно. А ты проходи, чаю попьешь.» И начала быстро подходить. Тут входная дверь захлопывается перед моим носом и меня как бы ветром выносит из подъезда и я просыпаюсь в холодном поту. Позже, заносил родственникам гостинцы: на полке, в знак памяти выставлена фотография учительницы и ее мужа (давно почившего) в молодости: один в один из сна…


3) Жамевю

Мне 21. Иду я утром на электричку сто раз хоженым маршрутом. И вдруг понимаю, что не узнаю дома и улицу и не знаю куда идти. А еще на улице невероятно тихо и никого нет. Страх навалился ужасный, что память пропала, но все остальное то вроде помню. Ходил как идиот туда-сюда минут десять, пока снова не увидел знакомые дома и все стало нормальным.


4) Мухи – цокотухи… http://pikabu.ru/story/istina_gdeto_ryadom_5146463


Есть и еще истории. Хочется верить, что у всего есть логичное объяснение.

Показать полностью
34

В квартире той мне снился сон... Часть 2

Первая часть - http://pikabu.ru/story/v_kvartire_toy_mne_snilsya_son_chast_...
В квартире той мне снился сон... Часть 2 CreepyStory, Сон, Старуха, Детство, Квартира, Страх, Воспоминания, Длиннопост

***


Я долго не могла уснуть и вертелась под боком у бабушки заставляя ту только недовольно вздыхать.


- Вика, ты заболела что ли ?


Она включила лампу на прикроватной тумбочке и коснулась тыльной стороной ладони моего лба.


- Испарина есть, но ты вроде не горячая...


Я молча отвела глаза и посмотрела в темный провал окна. Спрашивать о чем то пугающем сейчас совсем не хотелось, но и уснуть без ответов у меня не выходило.


- Ба, а папа точно домой пришел? Мама не одна?


- А чего ему дома то не быть? Хорошо всё с твоей мамой. Обе сегодня хоть выспитесь. Давай, закрывай глаза и спи.


- Ладно,- я неохотно согласилась, но не выдержав, крепко зажмурилась и выпалила на одном дыхании:


- Ба, а кто такой “он”?


Она одновременно удивленно и недовольно посмотрела на меня:


“Вот жешь, слух как у мыши летучей...”


Бабушка со вздохом, потянулась к тумбочке и вручив мне стакан с водой, велела сделать пару глотков.


- Ты же бояться потом будешь, хотя там и бояться то нечего.


- Но мама то боится? - я послушно отпила и тут же скривилась. От воды сильно пахло травами, чего я по началу даже не заметила.


- Ничего не куксись, травки полезные спать будешь лучше,- она поставила стакан обратно, но выключать свет не спешила.


- Мама, твоя домового испугалась! И не удивительно, квартира съемная, хозяев постоянных нет, вот он и недоволен.


Широко распахнув глаза и боясь произнести хоть слово, я смотрела на бабушку. Про домовых она мне давно рассказывала, но эти истории были о её жизни в деревне и связать этих существ с обычными квартирами мне и в голову не приходило. Она только рукой махнула:


- Говорила же, испугаешься, а нечего совсем! С Домовым дружить надо и уважать. Тогда он и дом оберегает и вас тоже. Вот я маме твоей дала сегодня лепешку специальную. Она её в место укромное положит, да молока в блюдечко нальёт. Задобрит так его и будет у вас по ночам тихо и спокойно.


Она поцеловала меня в макушку и подоткнула одеяло:


- Ты не пугайся только, моя хорошая, это людей бояться надо, а он только помогает.


Послышался щелчок выключателя и свет в комнате потух. Во рту всё ещё был горьковатый привкус трав, но за водой идти не хотелось. Веки стали тяжелыми и я закрыла глаза, поближе придвинувшись к бабушке.


- Ба…


- Ну, что такое?


- А домовой может быть бабушкой, а не дедушкой?


Она задумалась всего на мгновение:


- Нет, солнышко, он ведь хозяин дома. Так что все они дедушки.


Я только плотнее прижалась к её боку и почти с головой укрылась одеялом. Может бабушка просто не знает всего о домовых?


***


Стук ранним утром я совсем не заметила, но когда в коридоре загорелся слишком яркий свет, открыла глаза.

У входной двери, успев накинуть только халат, стояла бабушка и пыталась рассмотреть незваного гостя в глазок.


- Ба, это я открывай.


-  Лена? - ахнула та и тут же распахнула дверь,- Ты чего это? Не рассвело даже ещё.


Мама прижала палец к губам и, стянув ботинки и шубу, потянула бабушку на кухню.


- Вика спит?


Расслышать ответ не вышло, дверь кухни с тихим скрипом закрылась.

Стараясь не шевелиться и дышать как можно тише, я изо всех сил вслушивалась в едва различимые голоса, но так ничего и не cмогла понять.

Спать мне больше совсем не хотелось, поэтому отбросив в сторону одеяло и запустив ноги в теплые тапочки, пошла на кухню вслед за взрослыми.


- Мам?


Нерешительно приоткрыв кухонную дверь, я заглянула внутрь.

Бабушка набирала воды в самовар, а мама с ногами забралась на табурет у стола. Не смотря на раскрасневшиеся от мороза щёки, выглядела она очень бледной и уставшей. Вместо привычной одежды на ней была ночная рубашка из под которой выглядывали теплые шерстяные штаны.


- Кузя, ты чего проснулась?


Она протянула ко мне руки и опустила ноги на пол, чтобы мне удобней было взобраться к ней на колени, что я без промедления и сделала.


- А почему ты пришла так рано? - устроившись поудобней, я посмотрела  на нее снизу вверх.

Мама лишь чмокнула меня в макушку и обняла.


- Трусиха потому что твоя мама! - бабушка водрузила на стол полный самовар и подключила его к розетке, - Свет у вас дома выключили, вот она и не смогла там одна побыть.


- А папа где?


- Он на работе остался. К нему клиент ночью приехал, он до сих пор возится.


- Ты темноты боишься? - уткнувшись в её плечо, я почувствовала как желание поспать ещё хоть чуть чуть становится всё сильнее.


- Нет, солнышко, бабушка шутит просто. Мне без электричества даже чаю не попить. Вот и пришла пораньше.


Я смогла только что-то промычать в полудреме и закрыла глаза. Шум закипающего самовара и звон посуды, что бабушка выставляла на стол, не позволяли заснуть окончательно. Балансируя на грани, я услышала как она тяжело опустилась на табурет.


- Лена, ну чего такого страшного случилось?


- Ба, я пол ночи на балконе просидела. Схватила шубу, сапоги, одеяло и сидела там пока дворник школьный не начал дорожки чистить. Тогда к вам и пошла.


- Вот балда ты, Ленка. Ну выключили свет и выключили. А будильник на подоконнике стоял плохо, вот и упал. Чего истерику то разводить?


- Страшно там. Правда не по себе становится. Игорь, как на зло, решил товарища подменить. Так бы я не пришла, но одной совсем страшно.


- Ты лепешку то положила?


- Положила и молока налила... Я, наверное, Оле позвоню и скажу, что мы в девятый дом переедем уже. Ремонт закончен почти. А здесь жить не хочу, квартира совсем чужая, Вику кошмары донимают постоянно. Вот кому нужно, так мучиться?


- Сама смотри, Лен. Только с Игорем поговори сначала. Нужно же вещи все перевезти...


- Знаю. Я ему сегодня скажу. Он к обеду вернуться должен.


- Вот и хорошо, поговори. А сейчас в зал иди. Диван тебе разложу и поспишь немного. Лица на тебе совсем нет.


Я почувствовала, как мама поднимается со стула и несет меня в комнату. От мысли что скоро мы все вместе уедем из этой ужасной квартиры, мне стало еще спокойнее и веселее. Почувствовав под головой мягкую подушку, я приоткрыла глаза и шепнула:


- А скоро мы переедем?


Мама только хмыкнула и погладила меня по голове:


- Подслушивать взрослых не хорошо.


- Но скоро ведь, да? - я не унималась и знала что мама всё равно не будет меня ругать.


- Я с папой поговорю сегодня и может на завтрашнее утро грузчиков закажем. Поможешь мне вещи собирать?


- Ага,- улыбнулась я сонно и тут же закрыла глаза.


В голове только и крутилось, что взрослым нужно будет обязательно помочь, иначе они затянут переезд на несколько дней, а может и дольше. Если я побуду там всего ещё одну ночь ничего ведь страшного не случиться, правда?

Показать полностью
47

В квартире той мне снился сон... Часть 1

В квартире той мне снился сон... Часть 1 CreepyStory, Сон, Старуха, Детство, Квартира, Страх, Воспоминания, Длиннопост

Кажется, мне было четыре, а может уже и пять лет. Воспоминания двадцатилетней давности имеют свойство с легкостью выветриваться из головы или же принимать неправдоподобные формы размытых временем сновидений. Именно поэтому мне так сложно вспомнить возраст, да и вообще поверить, что всё это было не отголоском детской фантазии наложенной на, украдкой увиденный, фильм ужасов.


***


“Надо позвонить бабушке и попросить меня забрать!”


С этой мыслью каждый вечер я бежала в коридор, недавно снятой родителями, квартиры, как только короткий зимний день начинал подходить к концу и сумерки медленно, но верно подкрадывались к нашим окнам.

Было страшно, как никогда. Намного страшнее, чем остаться одной в темной спальне или же ночью проскальзывать мимо открытого дверного проема зала.

Каждый день, я храбро говорила, что иду ночевать к родителям в новую квартиру и точно не вернусь, но как только наступал очередной вечер, звонок со слезной просьбой забрать меня “домой” был неотвратим.


- Ну, что опять такое, Вика?


Мама спрашивала меня уже не скрывая раздражения в голосе. Ещё бы! Так знатно и со слезами я трепала ее нервы больше двух недель.


- Ты ведь уже ночевала тут и всё было хорошо! Хватит капризничать, сегодня ты дома!


С этими словами телефон был отправлен на самую высокую полку шкафа, а мама, кутаясь в теплый плед, проследовала на кухню. Я не могла оторвать взгляда от края, чуть виднеющегося, телефона и старалась не завыть от медленно заполняющего всё внутри ужаса.


- Пойдем я тебе какао налью. Бабушка нам с собой пирожки положила, будешь?


Я не знала, что ответить, и стоит ли вообще хоть что-то говорить. Вдруг если буду молчать весь вечер она не узнает, что я осталась в квартире и не придёт?


***


На часах была почти полночь, но включенный телевизор довольно ярко освещал комнату и веселые звуки, какой-то музыкальной комедии развеивали тревожные мысли.

Папа опять работал в ночную смену, поэтому я устроилась рядом с мамой на большой кровати в спальне, придвинувшись как можно ближе к стене и для надежности отгородив себя от края несколькими диванными подушками.


- Кузька, хватит вертеться.


Мама сонно потерла глаза и погладила меня по голове.


- Спи уже, а то мне от бабушек завтра попадет, если ты у них дрыхнуть целый день будешь.


Она укутала меня теплее и притянула поближе. Стало совсем спокойно и хорошо. Я целый вечер молчала, она уж точно не сможет меня найти.

Мама сладко зевнула и устроила голову на подушке, закрыв глаза. Скатываясь в дрему следом за ней я и не заметила, как тихо прошептала : “Спокойной ночи, мамуль.”


***


В комнате было совсем темно, за исключением островка света, что шел от небольшого бра на стене, висевшего ровно над кроватью.

Папа сидел рядом и раскладывал пасьянс. Иногда он отрывался и рассказывал мне что-то об игре, но я не слушала.

Я знала, что мама в душе и должна скоро прийти, но свет горел только в комнате, а вокруг было так темно. Мне было страшно за неё или же просто страшно?

Папа продолжал смотреть на карты и что-то говорить, а я вглядывалась в непроглядную темноту вокруг, отчего то отчетливо понимая, что на меня смотрят в ответ.

Она сделала всего шаг и вот свет вырывает из темноты скрюченный силуэт и большие блестящие глаза.

Я прижимаюсь к стене и что-то шепчу папе, но он продолжает играть, не замечая ничего вокруг. Старуха довольно ухмыляется мне, обнажая редкие желтые зубы и чуть склоняет голову на бок , от чего спутанные седые волосы, скользят по плечам, в тусклом свете больше напоминая шевелящуюся паутину.

Вокруг меня разом пропадает абсолютно всё: папа, кровать,стены. Остается лишь спасительный круг света и немигающий взгляд огромных влажных глаз. Я проснулась с криком и слезами, отказываясь подпускать к себе маму, пока та не включила свет и не схватила меня за руки.

Так она показалась в первый раз и больше уходить не желала.


***


- Викуль, ну ты чего?


Кажется, было уже утро, но комната все еще была погружена в темноту. Мама прижимала меня к себе как можно крепче и баюкала, стараясь остановить мои слёзы.

А я, вцепившись в край её ночной рубашки, понимала, что она в любом случае знает что я тут, стоит мне только переступить порог квартиры и ночью я вновь увижу взгляд из темноты.


***


- Кушать будешь?


Бабушка была на кухне уже добрый час,а запах свежеиспеченных блинчиков давно пробрался и в мою комнату.

Отставив в сторону большого плюшевого пса, я бегом направилась на кухню


- Так, держи! Эти подостыли. Не обожжешься.


Она вручила мне большую тарелку с дымящимися блинами и отправила в зал, где уже стояла кружка сладкого чая и тарелка с вареньем.


- Не урони только.


Мама потрепала меня по волосам и сама стащила только что снятый со сковородки блин в свою тарелку.


- Беги давай, а то остынет всё.


В зале работал телевизор и успокаивающе мигала елочная гирлянда, заставляя забыть прошлую ночь, как страшный сон. Это ведь и правда всего только страшный сон. Я и другие видела. Например, как в шкафу у бабушки прятался чёрный человек и каждый раз когда выключали свет, он открывал створку и медленно переползал под кровать, целую ночь выстукивая что-то о деревянные ножки…


С кухни послышался звон посуды и звук льющейся воды. Кажется, бабушка закончила с блинами и они обе сейчас вместе с чаем переберутся в зал. Для верности тряхнув головой в попытке забыть любые кошмары, я уменьшила громкость телевизора и теперь могла разобрать то, что доносится с кухни.


- Ой, Ленка, ну что ты пугаешься то так? Ну, пошурудил ночью на кухне чуть-чуть. Что он съест тебя, что ли?


Я осторожно положила пульт на стол и пробралась к дверному проему, для верности усевшись на пол и замерев.


- Ба, это нормально что ли? Вика, наверное, тоже его слышит и пугается. Не зря я её в той квартире нормально уложить даже не могу. Про комнату отдельную я вообще молчу, она там спать не будет.


- Это всё потому, что Игорь твой по ночам на работе, вот он хозяина дома и не чувствует.


Бабушка хлопнула рукой по столу, чтобы подкрепить свои слова, а я вздрогнула всем телом, судорожно стараясь понять кто же такой “он”?


- Я сейчас лепешку тебе испеку,положишь в доме от глаз подальше и попросишь его чтобы успокоился и не обижал вас больше.


Мама молчала, а бабушка вышла в коридор к холодильнику.

Моё сердце казалось подпрыгнуло к самому горлу, но я поднялась и вновь устроилась на кресле, чтобы бабушка не заметила меня на обратном пути.

Телевизор продолжал радостно вещать об очередной предстоящей премьере фильма и всё так же мигала гирлянда, но отогнать кошмар настигший меня на яву они уже были не в состоянии.


***


- Викуль, ты сегодня со мной или у бабушек останешься?


Мама уже стояла в коридоре и укладывала многочисленные свертки и пакетики в сумку.


- Ну, кузя, что молчишь? Мне блинчики для тебя с собой брать?


Я нерешительно сделала несколько шагов в сторону бабушки. Больше всего на свете не хотелось отправляться сегодня в ту квартиру и узнавать кто такой “он”. Но и отправлять туда маму тоже было страшно, даже зная что папа будет дома.


-Тут останусь.


Было почему то стыдно перед мамой, словно она должна задание выполнить, а мне страшно и я ей помочь не хочу.


- Ладно, солнышко, пока.


Она чмокнула меня в лоб и помахала рукой.


- Всё, давайте, до завтра.


Дверь за мамой закрылась, а я подбежала к кухонному окну, провожая взглядом её силуэт до самого конца дома.

Показать полностью
1339

Нехорошая квартира

- Балкон полностью остеклен и утеплен. И посмотрите, какой шикарный вид с него, - Андрей, молодой риэлтор, старательно описывал все прелести двухкомнатной квартиры семейной паре.

- Да, красиво, - сказал мужчина. Его жена подошла к ограде и глянула вниз. Потом, тряхнув головой, она отошла от ограды и повернулась к своему мужу:


- Что-то мне здесь как-то неуютно...


- Мы еще подумаем, - мужчина обратился к Андрею.


Муж с женой вышли с балкона и направились к входной двери.


- Буду ждать вашего звонка, - учтиво сказал Андрей.


Женщина вышла из квартиры, не произнеся ни слова, мужчина пожал руку Андрею и поспешил вслед своей жене.


"Опять неуютно. Как это все меня достало," - думал Андрей, закрыв дверь за супругами.


Андрей работал риэлтором уже пять лет, два года из которых он пытался продать эту злосчастную квартиру. Казалось бы, хорошая двухкомнатная квартира в тихом спальном районе недалеко от центра города, где все удобства под рукой. Прежние жильцы нехило вложились в ремонт, квартира в отличном состоянии. Соседи - мирные старики да семьи с детьми. Но все потенциальные покупатели уходили, пообещав подумать, и больше не появлялись. Они все жаловались на то, что квартира "неуютная", "нехорошая". Вот и мучился с этой нехорошей квартирой Андрей уже два года, что плохо сказывалось на его зарплате.


Вот и сейчас было мало надежды, что нынешние посетители перезвонят. Андрей устало собрал свои документы, проверил все окна, выключил везде свет и вышел из квартиры. Заперев на ключ дверь, он поспешил домой.



***


Андрею все никак не подавался дверной замок, видимо, с той стороны двери остался ключ. Парень позвонил в звонок. Ему открыла его жена Инга, одетая лишь в халат на голое тело. Супруга Андрея даже не удосужилась завязать пояс.


- Ой, я думала ты будешь позже, - стоя на пороге, сказала она. - В общем, я давно хотела тебе сказать, у меня появился другой мужчина, я хочу развестись.


Андрей лишь устало вздохнул. Он сам давно догадывался, что жена хочет от него уйти.


- Дай мне хотя бы вещи забрать.


Инга отошла, давая Андрею пройти. Они с женой уже полгода спят по разным комнатам, так что в спальню, куда убежала Инга к своему новому возлюбленному, Андрею заходить было без надобности. Покидав вещи в спортивную сумку, взяв ноутбук и пару бутылок пива из холодильника, Андрей отправился к своей машине. Усевшись за руль, он начал думать, куда ему отправиться. Родители живут в соседнем городе, до них ехать часов шесть, а Андрей слишком устал. К его единственному другу со школьной скамьи, Илье, не сунешься - его жена недавно родила второго ребенка, да и теща приехала помогать, людей хватает в их небольшой квартире. Остался один выход - переночевать в той "нехорошей" квартире, хорошо еще, что Андрей не стал сразу сдавать ключ в агентство.



***


Устроившись на диване в гостиной (хорошо, что бывшие хозяева оставили почти всю мебель), Андрей открыл бутылку пива и включил свой ноутбук. На самом деле, ему очень хотелось спать, но в голову лезли дурные мысли. Чтоб от них как-то отвлечься, Андрей включил фильм на ноутбуке - какую-то старую комедию. Наблюдая за действиями главного героя, Андрей сам не заметил, как уснул.


Проснулся Андрей рано, часы на мобильном показывали полседьмого утра. Парень взял свежую рубашку из своей сумки и направился в душ. Как вдруг его внимание привлек шум на кухне. Андрей сразу направился туда, не раздумывая, и встал столбом на пороге.


На кухне сидел седовласый старичок и попивал чай.


- О, очень вовремя, милок, проснулся, чайник уже вскипел, - улыбаясь, старик сказал Андрею.


- Как вы...? Откуда..? Я вызову полицию!


- Ба, да это я должен из вызывать, ты же в моей квартире, - дед все еще улыбался.


Андрей уставился на него. "Понятно, это сон, от переживаний, это мне все снится," - подумал парень.


- Меня, кстати, Иван Василичем величать, а тебя - Андрюшка, верно? Что же ты, Андрюшка, все людей водишь в мою квартиру? Не раз тебя замечал за таким занятием. Чай аферист, квартиру при живом хозяине продать хочешь?


- Не аферист, я в агентстве работаю. Эту квартиру нам для продажи передали два года назад, - удивленно сказал Андрей. Все документы на нее в моем портфеле, сейчас покажу.


Андрей быстро сходил за документами, присел за стол и начал показывать Ивану Васильевичу все свои бумаги.


- Вот смотрите, продавец Максим Иванович Белкин, дата указана, цена. К Максиму Ивановичу квартира перешла по наследству от покойного отца Белкина И.В., вот тут свидетельство есть... - тут Андрей запнулся. Получается умерший хозяин сидел перед ним?


Старик аккуратно исследовал все документы. Увидев свое свидетельство о смерти, на его глазах выступили слезы.


- А я то думал, куда мой Максимка с невесткой и внуками делся, почему не заходят. А оказывается, помер я и сам не заметил.


- Может это ошибка? Как мертвые люди могут пить чай на кухне? Подождите, сейчас я позвоню в агентство и там узнаю номер вашего сына.


Андрей побежал в гостиную за мобильным телефоном. Вернувшись на кухню, он изумленно посмотрел по сторонам - старика и след простыл. Даже его чашки на столе не стояло.


"Невозможно, за те несколько секунд, что меня не было там, помыть свою чашку и бесшумно уйти. Что это было? Может мне все предвиделось? Галлюцинации на нервной почве?" - размышлял Андрей.


Как бы то ни было, но нужно собираться на работу. Андрей сходил в душ, побрился, переоделся в свежую одежду и отправился в агентство. Ноутбук и свои вещи он решил забрать вечером, может сегодня удаться выбить у начальника небольшой аванс и снять комнату на пару дней. А если не получится - может и вторую ночь ему придется провести в этой квартире.



***


Рабочий день у Андрея выдался более менее спокойным - целый день он работал с бумагами, его клиенты не звонили и никому не нужно было показывать квартиры. Поэтому, в конце рабочего дня, даже отказ директора выплатить аванс на пару дней раньше не испортил настроение Андрея.


"Все-таки, пусть даже та квартира, главное - есть крыша над головой," - успокаивал себя Андрей. Видение старичка он списал на расшатанные нервы, поэтому по дороге заехал в аптеку и купил себе снотворного, чтоб лучше спать.



***


"А все-таки, хорошая квартира, и расположение удобное, может, поговорить с директором и купить ее себе? Процент по ипотеке мне как сотруднику снизят," - размышлял Андрей, открывая входную дверь. Как вдруг протяжной стон из спальни выбил Андрея из приятных дум. Парень сразу вспомнил своего утреннего собеседника и медленно направился на звук.


Но в спальне никого не было. Андрей опять списал все на нервы и пошел на кухню. Выпив чая и перекусив лапшой быстрого приготовления, которую он взял в магазине на углу дома, он решил сразу отправиться спать. Устроившись опять в гостиной, на диване, парень выпил таблетку снотворного и улегся. Снотворное подействовало почти сразу, но, закрывая глаза, Андрей отчетливо видел силуэт невысокого мужчина на балконе.



***


- Андрей, милок, проснись, - сквозь сон услышал Андрей.


- Что такое? Сколько времени? - не открывая глаза, Андрей поднялся с дивана. Протерев глаза руками, он вновь увидел Иван Васильевича.


- Все, нагоревал я. Ухожу. На тот свет. Задержался порядком. Покупателей тебе пугал. Прости, Андрюша, не со зла же. Настолько старый стал, что сам забыл, что помер.


Андрей молча слушал старичка.


- Сын мой с семьей далеко уехал, не могу его навестить. А тебе спасибо, что выслушал в последний раз. Подарочек тебе оставляю: за антресолькой на кухне тайник есть. Вот, что там лежит и будет тебе подарком. Не поминай лихом и прощай.


Проговорив последние слова, старик медленно начал рассеиваться в воздухе.


Андрей заворожено смотрел на него, пока тот полностью не исчез. После этого, парень стал с дивана, окинул взглядом комнату ("Может, фокус, какой-то?") и отправился на кухню, проверить тайник. Не обманул его призрак старика, в укромном месте стояла шкатулка. Андрей открыл ее и был ошеломлен - она была полна денег и ценных бумаг. Пересчитав все, Андрей удивился еще сильнее - суммы всех денег с головой хватало на покупку данной квартиры.


- Спасибо, Иван Васильевич! - вслух сказал Андрей. - С сегодняшнего утра у меня начинается новая жизнь!..

Показать полностью
1389

Бессоница

Легли спать. Свет выключили. Телефоны на зарядку поставили. Ждем сон. Сон не идет. Крутимся. Вертимся. Полчаса. Час. Полтора. Муж в сердцах:


-Когда же уже уснем-то?!


Ответ из темноты:


-Действительно, когда?



Ответ был голосом Siri. Спать расхотелось совершенно.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: