"Полет Интрудера" Книга которую стоит прочитать. Глава 3⁠⁠

Обе сигнальные лампы пожарной тревоги горели ярким красным светом, самолет был неуправляем, хотя датчики гидравлической системы все еще показывали достаточное давление. Нос швыряло вверх и вниз со зловещей непредсказуемостью, и машина кренилась влево. Джейк выжал рукоятку управления полностью вправо, но крен влево продолжался. Он глянул на Моргана. Его головы не было. Из обрубка шеи маленькими фонтанчиками хлестала кровь. Стекло фонаря кабины с правой стороны отсутствовало и в кокпите завывал ветер. Джейк крепко сжимал ручку управления, но самолет не реагировал. Его тело металось взад-вперед под действием сил ускорения и напором ветра, альтиметр стремительно падал, и он нащупал между ног рукоятку катапультирования. Но ее там не было! Его руки потянулись к основной рукоятке над головой, но ее тоже не оказалось на месте!

Он не мог оторвать глаз от бешено вращающейся стрелки высотомера. Обезумев от рева ураганного ветра, Джейк закричал.

Крик разбудил его. Темнота и боль были реальными. Не в силах сориентироваться, он боролся с простынями. Одной рукой ударился о переборку, и боль отрезвила его. Он нащупал выключатель света над койкой.

Джейк отбросил простынь в сторону и спустил ноги на пол. Его лоб покрылся потом. Дрожащими руками он прикурил сигарету. Три часа ночи. Сэмми Лундин летел где-то над Северным Вьетнамом. Морган Макферсон лежал в мешке для трупов в корабельном морге.

Он выпил слишком много бурбона. В голове пульсировала кровь, а руки все еще тряслись. Он поднялся на ноги и нашарил в аптечке аспирин. Намочив полотенце, он снова лег, положив мокрую ткань на лоб и оставив свет включенным. Ему нужен был свет.

Графтон сосредоточился на звуках, которые издавал двигавшийся в море корабль. Металл терся о металл, огромная масса корабля плавно поднималась и опускалась, в ритме движения волн. Он слушал звуки людей и механизмов. Из инженерных помещений под его комнатой доносился звон ударов молотка. Беззвучно проклиная того, кто орудовал молотком, - несомненно, подумал он, это какой-то сварщик, деликатно настраивает точный прибор.

Его мысли навязчиво вернулись к полету прошлой ночью. Эта пуля, которую словил Морг, могла попасть и в меня, подумал он. На два дюйма ниже, и она прошла бы под его подбородком и попала бы мне в ухо. Я бы даже не почувствовал удар. Только шлепок, и потом ничего...

Раздался беззвучный крик. Он почувствовал спазмы в желудке. Стоп. Остановись! Если будешь думать об этом слишком много, станешь холодным мясом, как Макферсон. Он скатился с койки, подхватил полотенце и пошел по проходу к душевым. Из-за постоянных проблем с корабельными опреснителями воду экономили; на двери висело объявление, что душ разрешается принимать только с 06:00 до 07:00 и с 18:00 до 19:00. Джейк проигнорировал табличку. Он покрутил краны в душе, обнаружил, что они работают, и минут десять постоял под струями. К черту флот! И к черту того мудака, который не может заставить нормально работать эти чертовы опреснители!

Он переоделся в чистую форму цвета хаки. Прежде чем надеть брюки, он провел кулаком по штанинам, чтобы выровнять стрелки. Джейк прошел мимо комнаты для подготовки, решив, что у него нет настроения общаться с людьми, и поднялся на ангарную палубу. Его Борт «505» находился на втором лифте. Двое механиков, расположившись на лесах вдоль фюзеляжа, меняли поврежденное стекло фонаря кабины. Один из них, старшина первого класса, которого Графтон знал в лицо, повернулся к нему.

- Очень жаль мистера Макферсона.

- Да, очень.

- Во всем самолете нет больше ни единой пробоины, мистер Графтон. Мы полчаса искали, не попали ли они в вас еще куда-нибудь.

Пилот молча кивнул и зашагал дальше. Он вышел на спонсон по левому борту в середине корабля. Единственный свет проникал через открытый люк из ангарного отсека. Два массивных кнехта стояли наготове, чтобы принять канаты, когда корабль причалит к пирсу. Джейк уселся на один из них. В нескольких милях от него виднелись огни эсминца охранения - дул сильный ветер, пахнущий морем.

Через полчаса или около того, он вернулся внутрь корабля и поднялся по лестнице на уровень 0-3 - палубу над ангарным отсеком сразу под летной. Вместо соленого воздуха он почувствовал запах краски и машинного масла на петлях люков. Пройдя по лабиринту проходов, он нашел каюту младших офицеров, где жил Макферсон.

Дверь была открыта. Два стальных рундука военно-морского серого цвета стояли на полу с одной стороны восьмиместного кубрика. Малыш Оги Одегард и его бомбардир Джо Кэнфилд складывали в рундуки одежду и личные вещи.

- Как дела? пробормотал Джейк, усаживаясь на койку напротив пилота.

- Упаковываю вещи Морга. Гнилая работенка, - сказал Малыш Оги.

- Все это нужно упаковать, чтобы они могли отправить его вещи домой его жене, когда мы через три дня прибудем на Филиппины.

Эта скорбная обязанность всегда ложилась на плечи соседей погибших или пропавших без вести, поэтому двум летчикам из одного экипажа, не разрешалось жить вместе в одной каюте.

Кэнфилд сидел за столом Макферсона, перебирая письма, журналы и сувениры, накопившиеся у Моргана за последние полгода.

Кэнфилда прозвали Большим Оги, потому что он был на два дюйма выше своего миниатюрного пилота, и они были удивительно похожи друг на друга, несмотря на то что пилот был белым, а бомбардир - черным.

- Морг был порядочным парнем, Джейк. Ни одного порножурнала или письма от старой подружки. Тот, кому придется убирать мой стол, будет просто в восторге, разбирая мои вещи. Он открыл еще один конверт, проверил, что в нем письмо от жены Моргана, затем положил письмо обратно в конверт и добавил его в большую стопку, которая в итоге должна была отправиться в один из стальных ящиков.

- Выяснение того, насколько порядочным был Морг, благотворно сказывается на моей морали.

- Он был хорошим парнем, - сказал Джейк.

- Мне будет его не хватать. Маленький Оги посмотрел на Джейка, приподняв бровь.

- Ты то как, дружище?

- Нормально. Командир дал мне выходной, но завтра я буду в расписании полетов.

- До отплытия в Субик-Бей осталось всего несколько дней, - напомнил им Биг.

- Я собираюсь просто лежать у бассейна и пить джин-тоник, - объявил Маленький Оги.

- В это время года может пойти адский дождь.

Джейк наблюдал за работой двух мужчин. Малыш Оги тщательно складывал форму, нижнее белье и гражданскую одежду, прежде чем уложить их в коробки. Когда личные вещи Моргана Макферсона будут убраны, а бумаги оформлены, бойцы эскадрильи наконец закончат с этим скорбным ритуалом.

- Когда поминальная служба по Моргу Джейк?

- Ребята, как вы думаете, война скоро закончится?

- Ты имеете в виду заявление Киссинджера «Мир близок»? - усмехнулся Малыш Оги.

- Да. - Голос Графтона был таким тихим, что Биг бросил на него суровый взгляд. - Это не закончится, пока не будет подписан договор и пока гуки не позволят военнопленным вернуться домой, — сказал ему Малыш. - И это случится не скоро.

- Ты так думаешь?

- Нет, они уже три года…Черт возьми, им понадобился год, чтобы определиться с формой стола для совещаний. Полагаю, что  такими темпами, как сейчас, мы заключим договор к началу следующего века.

Биг сказал:

-Морган не будет последним, Джейк. Не вини себя. Мы увидим еще немало смертей.

Джейк поднялся, чтобы уйти.

- Береги себя, сказал ему Малыш.

- Ты не будешь летать по крайней мере сутки. Сходи выпей чего-нибудь, - посоветовал Большой.

- Я уже сделал это.

-Так возьми еще.

Вернувшись в свою каюту, Джейк снял форму и потянул вниз откидную доску, часть рундука, утопленного в переборке. При опускании доска превращалась в стол. Бумаги и книги хранились внутри, где также находился сейф для секретных материалов. Он потянулся и включил люминесцентную лампу, которая из-за того, что была утоплена в нише освещала лишь небольшую рабочую зону оставляя большую часть комнаты в полумраке. Приглушенный свет придавал помещению интимность, которая казалась почти невозможной на 95 000-тонном военном корабле с пятитысячным экипажем. Джейк выключил все остальные светильники в каюте, чтобы оказаться в уютном мирке лампы.

Что он мог сказать Шэрон Макферсон? -Дорогая Шэрон, мне жаль, что из-за меня погиб ваш муж? Как он мог сказать, что ему жаль, и чтобы это что-то значило? Ее мир разбился вдребезги, а он «сожалеет».

Его руки задрожали. Адреналиновый шок, решил он. Он взял лист бумаги и положил его на кончики пальцев. Бумага вибрировала. Как и все остальное в его жизни, как цели, как и то, что случилось с Морганом, было ему неподвластно. Он вгляделся в тени комнаты. Вспомнил выражение лица Моргана, и рвотные позывы, и кровь. Кровь повсюду. В теле невероятное количество крови. Может быть, люди, которых они с Макферсоном убили, умерли вот так же, истекая кровью. А может, они умерли при взрыве бомб мгновенно. Он никогда не узнает об этом.

Он грыз карандаш, думая о том, что сказать Шэрон, и как изложить это на листе бумаги перед ним. Что можно сказать вдове и матери?

«Дорогая Шэрон, мы только что поразили цель, которая ни черта не стоила. Теперь ваш муж лежит в мешке для трупов в холодильнике. Мне чертовски жаль, что он мертв: жаль, ох как жаль, но он мертв, и сожалениями его не вернуть, и нам с вами и сыну Моргана придется теперь жить с этим». Что вы можете сказать вдове человека, который когда то спас вам жизнь?

***

Тогда они были моложе, и авианосец был еще в будущем.

Они закончили обучение в запасной эскадрилье в один день и бок о бок прошли через стоянку к новому ангару, в своей новой эскадрильи, эскадрильи флота. Каким-то образом их назначили в один экипаж. Полеты без инструктора были тогда еще в новинку.

Они только начинали узнавать друг друга, как молодожены во время медового месяца, который закончился той ночью.

***

Они летели на юг параллельно побережью Вашингтона, удалившись на двадцать миль в море, когда закат померк на западном горизонте. Справа от них, дневное небо медленно уступало место ночному, окрашиваясь в желто-оранжевые и красные оттенки.

Слева, слои тяжёлых слоисто-кучевых облаков отражали угасающее сияние, дневного света. Между слоями сине-фиолетовые тона переходили в чёрный. Они миновали устье реки Колумбия и продолжили двигаться на юг, еще восемьдесят миль. Джейк двинул на себя РУДы и начал снижение. На высоте 5000 футов Макферсон дал команду на разворот, и пилот повернул на восток к земле, продолжая снижаться. Они выровнялись на высоте 1000 футов, и он перевел РУДы на крейсерскую скорость в 360 узлов.

Они зашли под облака и последние лучи солнца погасли. Джейк выбрал на экране полетной информации режим осмотра радаром местности и сместил масштабную шкалу, чтобы обеспечить себе 10 футов запаса. На индикаторе появилось синтетическое изображение рельефа впереди, сгенерированное компьютером на основе данных полученных с радара. Информация отображалась в виде серии ячеек и диапазонов дальности. Чтобы придать изображению трехмерный эффект, одна из ячеек была закодирована вертикальными полосами. Пилот должен был изменять высоту самолета, чтобы удерживать фиксированную полосу смещения на кодированной полосе дальности так, чтобы самолет поддерживал высоту не меньше требуемой.

Не успев уйти далеко вглубь материка самолет оказался в «молоке». Вращающийся проблесковый маячок отражалась от облаков и мерцал в кабине, отвлекая внимание, поэтому пилот его выключил. Морган Макферсон прижал лицо к кожуху радара и, вероятно, не знал, что они вошли в плотные облака. Руководство по эксплуатации эскадрильи запрещало летать по этому учебному маршруту через прибрежные горы по приборам. Графтон знал это, но сегодня он решил продолжить полет. Возможно, победа над страхом и заключается в том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Когда через несколько минут самолет уже летел над долиной Джейк изрядно взмок от напряжения. Он сосредоточился на экране полетной информации (VID). Дисплей обновлялся раз в секунду, и пилот должен был мгновенно оценить скорость изменения рельефа местности и при необходимости скорректировать курс, соответствующим образом довернув самолет. Машина чутко реагировала на воздействие на рукоятку управления, но это смещение лишь создавало ускорение, а не само изменение. Выбор правильной скорости изменения был настоящим искусством.

Пот струился по лбу пилота и щипал глаза. Макферсон, прижавшись головой к кожуху радара, бегло комментировал происходящее.

- Мы в долине … на пять миль вперед все выглядит хорошо, с обеих сторон горные хребты... Долина поворачивает вправо … мы повернем направо через две мили... наша высота выглядит оптимальной... начинай правый поворот... еще раз направо … выглядит хорошо... не сбрасывай скорость… Так они и мчались вверх по долине. Через пять минут пересекли водораздел и спустились в другую долину, ведущую к пустынной равнине на материке.

Поначалу виражи были крутыми, Джейк осторожно опускал нос осторожно, но по мере того, как долина расширялась и выпрямлялась, он опускал машину до тех пор, пока курсовая метка не уперлась в кодированную отметку дальности, а радарный высотомер не показал 1000 футов. “Выглядит действительно неплохо... Горные хребты остались позади… придерживайся этого курса … просвет достаточный......” Они легли на курс, который должен был привести их к озеру, расположенному в семидесяти милях отсюда.

На полпути Макферсон оторвался от радара и начал набирать координаты их следующей поворотной точки на клавиатуре компьютера, зажатой между коленями. После напряженной работы в течение последних пятнадцати минут пилот неосознанно расслабился, сделал несколько глубоких вдохов и глянул на показания приборов контроля силовой установки и указателя уровня топлива, пока Макферсон печатал и сверялся со своими карточками на планшете.

Убедившись, что компьютер принял новую информацию, бомбардир прижался головой к кожуху радара, и тут Джейк услышал, как он заорал. - Отворачивай!!! Теперь и Джек увидел дисплей. Они были трупы. Кодовая шкала дальности была намного выше курсовой метки, почти в верхней части дисплея. Он толкнул РУДы вперед и потянул рукоятку на себя. Его взгляд метнулся к радиолокационному альтиметру. Стрелка опустилась ниже 200 футов. Мы погибли! Зазвучало звуковое предупреждение о столкновении с землей.

Стрелка пролетела 100 футов. Он оттянул ручку управления назад до упора. Вот значит, каково это - умирать... Стрелка радарного высотомера опустилась до отметки 50 футов, зависла там на секунду, а затем начала показывать набор высоты. Пилот снова перевел взгляд на экран полетной информации. Нос самолета задрался на двадцать градусов. Он продолжал удерживать рукоятку в заднем положении. Стрелка радарного высотомера двигалась по часовой стрелке. Он не мог ослабить давление на ручку набегающий на рули поток воздуха стремился вернуть их обратно. Нос поднят на сорок градусов... пятьдесят... шестьдесят … семьдесят.

Задрав нос на восемьдесят градусов, он почувствовал, что машина заваливается, и только тогда перевел рукоятку управления в нейтральное положение. Двести узлов и скорость все еще падает. Они пролетели 9000 футов. Он уставился на приборы. Он должен был что-то сделать! Они летели почти вертикально вверх, а скорость полета была уже на пределе сваливания самолета в штопор!

- Давай, Джейк. - раздался спокойный голос Моргана. Пилот развернул самолет на девяносто градусов и опустил нос к горизонту. Медленно, очень медленно машина начала снижаться, и скорость полета постепенно увеличилась. Когда нос самолета коснулся горизонта, он выдохнул.

Они были на высоте 13 000 футов. Его неудержимо трясло. Что он наделал? Он чуть не убил их!

Морган должно быть чувствовал, насколько он потрясен. Пока они лениво летели на автопилоте, а Джейк трясся как от холода, бомбардир разговаривал с ним. Джейк так и не смог вспомнить, что тогда говорил Морган. Он говорил только для того, чтобы Джейк услышал звук его голос, спокойный и уверенный; он говорил до тех пор, пока Джейк не справился с паникой. А когда они приземлились, Макферсон никому не упомянул об инциденте, никогда вспоминал об этом случае, едва не приведшим к катастрофе. Он просто пожал Джейку руку на парковке и улыбнулся на прощание. Тогда он спас жизни им обоим! И теперь он был мертв. Два года и сотни тысяч миль спустя он был мертв. Джейк взялся за письмо.

После трех черновиков у него получилось что-то более-менее приемлемое. На самом деле это было не то что бы приемлемо, но это было лучшее, на что он оказался способен. Еще два черновика, написанных уже чернилами, явили наконец то, что он уже мог бы подписать:

«Дорогая Шэрон, к настоящему времени вы уже получили уведомление о гибели Моргана в бою. Он погиб во время ночного рейда на цель в Северном Вьетнаме, делая все, что в его силах, для своей страны. Этот факт никогда не заполнит пустоту, которую оставит после себя его уход, но заставит его сиять еще ярче в моей памяти. Я летал с Морганом более двух лет. Мы провели в воздухе более шестисот часов виесте. Я знал его, пожалуй, так же хорошо, как один человек может знать другого. Мы оба любили небо, и эта любовь скрепила нашу дружбу. А поскольку я так хорошо его знал, я прекрасно осознаю глубину его любви к вам и Бобби и осознаю всю трагичность его ухода. Примите мои самые глубокие и искренние соболезнования. Джейк Графтон».

Что она подумает, прочитав это? Сохранит ли она письмо и станет доставать его в те моменты, когда захочется вернуться к этой боли? А может, через десять или двадцать лет, прохладным весенним днем, убираясь на чердаке, она найдет это письмо из своего утраченного прошлого? К тому времени бумага выцветет и пожелтеет. И она вспомнит, как выглядел Морган Макферсон до того, как она получила известие о том, что мечты ее юности умерли далеко отсюда, в чужой, забытой Богом стране, в позабытом со временем деле. Возможно, она покажет это письмо своему сыну, когда он спросит о том, каким был его отец.

Джейк глянул на свое лицо в маленьком зеркале над раковиной. А кем через двадцать лет будет он? А другие? Мертвые, как Макферсон, безымянные люди, погибшие под его бомбами, или живые? Продающие страховки, выплачивающие ипотеку, занятые повседневными делами, которые заполняют их жизнь, но почему-то оставляют ее пустой? Он выключил свет и лег на свою койку. Как бы он ни устал, сон не шел к нему. Он прокрутил в голове тот последний полет от начала до конца. Могло ли быть, что то, можно было сделать по-другому? Но эта пуля прилетела из ниоткуда, и он не мог избежать ее! А теперь Морган мертв, и ради чего?! Как же он хотел наказать этих ублюдков за это! Он вспомнил свою атаку возмездия на зенитную батарею.

Боже, как же это было здорово! Он привел в действие четыре кассетные бомбы точно в нужный момент. Жаль, что у А-6 не было автоматической пушки, как у Корсара А-7. Если бы только у него была пушка! Он мог просто навести марку прицела чуть ниже цели, нажать на гашетку и выпустить длинную очередь прямо по гукам! Лежа на своей койке, он почувствовал отдачу от выстрелов пушечной очереди. Ощущение было настолько реальным, что он запаниковал и потянулся к выключателю. В маленькой комнате загорелся свет. Джейк нашел бутылку Лундина и, усевшись в свое рабочее кресло, сделал глоток ликера прямо из горла.

Ему вспомнились слова Кампарелли обращенные к нему: «Я не хочу, чтобы в этих самолетах сидел человек, который думает, что он Джон Уэйн, выполняющий миссию мести». Но как же это чертовски трудно не желать мести! Око за око, зуб за зуб, тело за тело….

А Морган мертв, и ничто не может его вернуть. Он погиб, разбомбив кучу дерьмовых деревьев в дерьмовом местечке, в дерьмовой войне, которую у нас не хватает духу выиграть, и он получит свой полосатый флаг на гроб. Господи, ты теряешь друга вот так, и тебе хочется чего-то большего, чем просто флаг. Ты не можешь не желать, того чтобы, если бы ему и пришлось погибнуть, то погибнуть, атакуя цель, которая действительно могла бы что-то значить. Чтобы ты мог честно сказать это Шарон, чтобы его сын мог с гордостью сказать спустя годы: Он умер за... Мой отец помог выиграть ту войну…. Он умер во имя... Чего? Во имя ничего!

Господи, ты же хочешь, чтобы его смерть что-то значила. Тебе нужна причина. Может быть, ты сможешь придать его смерти какой-то смысл. Ты мог бы прокрасться на север Вьетнама темной ночью и накрыть что-то по-настоящему стоящее. По-настоящему надавать гукам по яйцам.

Он вскочил и принялся расхаживать по маленькой комнате. Это возможно, сказал он себе. Да. Никто, кроме вашего бомбардира, не знает, куда вы направляетесь после того, как пересечете береговую линию. Американцы не могут следить за вами на радаре, а гуки понятия не имеют, куда вы должны направляться. Так что вы можете лететь куда угодно и атаковать любую чертову тварь. Что за безумные мысли?! Если ты выкинешь подобный трюк, Джейк, тебя отдадут под военный трибунал... распнут на кресте. К черту все это. Ну и что? Макферсон мертв. А мне нужна цель, которая заставит гуков истекать кровью. Как они заставили истечь кровью Моргана.

И Шэрон. И я.... Джейк снова лег на свою койку, оставив свет включенным и сосредоточился на скрипах и стонах корабля, когда его стальные балки и плиты напрягались под ударами волн. Он долго лежал так, прислушиваясь к корабельным звукам.