Песня Возвращения⁠⁠

С самого детства их учили находить дорогу домой. Учили всех - начиная с самых маленьких малышей, которые только-только начинали перебираться через порог дома в сопровождении верных псов.

В тот день они выбрались погулять по пустыне и потренироваться находить дорогу домой. Каждый взрослый взял себе по одному ребенку и тренировка началась. Солнце стояло высоко над песчаными дюнами, ветер дышал зноем, никто никуда не торопился. Взрослые втыкали в песок длинные черные колья, завязывали детям глаза, и напевая мелодию возвращения, крутили детей по часовой стрелке. Дети смеялись, падали в песок, светлые мидлахи взрослых развевались на горячем ветру, пахло молоком, корицей и потом. Детей с завязанными глазами отводили от палок на сто шагов и отпускали. Те на ощупь шли обратно, напевая под нос мелодию возвращения. Сбивались, не попадали в такт, теряли дорогу, но рядом оказывались взрослые, которые вовремя подсказывали им новую мелодию, и дети шли дальше.

Хуже всего получалось запоминать мелодию возвращения у малышки Каты. Она забывала нужную последовательность нот ровно на середине, и блуждала вокруг своего колышка, всхлипывая от досады и время от времени пуская слезу. Ее наставница, леди Мара, махнула на нее рукой и с увлечением следила за другими участниками тренировки, которые делали успехи. В конце концов, Мара развязала Катарезе глаза, умыла ее из деревянной бутылки, которую предусмотрительно захватила с собой, и отправила отдыхать на стог сена. Длинная шоколадная такса Зара отправилась валяться на сене вместе со своей хозяйкой. Ей давно уже надоели эти игры в пустыне, и крепко прижавшись к теплому боку Катарезы, она зевнула несколько раз и заснула.

Девочка погладила свою собаку по шелковистой шерстке на голове и наконец разревелась по-настоящему. Все ровесницы в ее городе давным-давно уже научились запоминать песню возвращения, а у нее все никак не получалось. Ее брали с собой каждый раз на тренировки разных групп, но толку пока было немного. Считалась, что в нахождении путей девочки были намного способнее мальчишек, но Ката, похоже, была исключением из этого правила. Вредные мелодии отказывались запоминаться, и Ката уже всерьез начала считать себя бестолковой.

Катя устроилась поудобнее в душистом сене и стала смотреть на желтую букашку, которая ползла по стебельку. Букашка совершенно точно знала, куда ползет, и никаких дурацких песен ей для этого запоминать было не нужно. Ката сама не заметила, как отяжелевшие от слез глаза закрылись, и она провалилась в сон.

Сквозь тягучую дрему она слышала голоса поселенцев и смех детей. Они то приближались, то отдалялись, и Ката засыпала все глубже и глубже, качаясь на волнах сна. Кто-то кричал что-то о внезапно появившемся странном тумане, и кто-то предлагал идти посмотреть на невиданное плотное облако. Последним, что Ката услышала сквозь плотную ткань навалившейся дремы, была мелодия возвращения, которую взрослые пели на несколько голосов.

Ката спала. Ей снилось, что она бежит по зеленому полю навстречу маме, а мама смеется, ловит ее, и крепко обнимает.

Проснулась Ката от низкого горлового рычания таксы Зары. Поспешно вынырнув из стога, Ката съехала вниз, набирая полную мидлаху соломы, пыли и песка.

Никого не было. Торчали из песка колышки, ветер трепал ткань повязок для глаз, но и взрослые, и дети исчезли. Как будто ветер пустыни, внезапно налетев из-за ближайшей дюны, унес их с собой.

Ката поежилась. Можно было пойти в город одной, Зара - надежный охранник и в обиду ее не даст.

Такса зарычала, глядя в наползающий серебристый туман. Ката знала - тем внутренним верным знанием, которым все люди владеют в детстве, а с возрастом, бывает, теряют к нему дорогу, что ей нужно идти не назад, в город, к маме, а вперед, в страшный холодный туман.

Ката глубоко вздохнула, посмотрела на заходящее багровое солнце, и полезла обратно на стог. Какой бы бестолковой проводницей она ни была, ума не ходить по пустыне ночью у нее точно хватало.

На следующее утро, когда солнце поднялось из-за песчаных холмов, Ката и Зара отправились в путь. Руки Каты холодели при мысли о тумане впереди, но уверенность в том, что выбранное направление - единственно верное не оставляло девочку. Вытащив из складок мидлахи серебристую свирель, Ката дунула в нее, выдувая остатки песка. Потом она сделала то, за что бы ей здорово влетело не только от леди Мары, но и от любого взрослого, который застал бы ее за таким недостойным для проводницы занятием.

Сыграла мелодию возвращения на своей свирели.

Свирелью было пользоваться нельзя, как и любым другим инструментом. Люди города верили в то, что проводники носят мелодию возвращения в своем сердце, а инструменты могут исказить ее. Ката взяла несколько первых нот, и продолжила мелодию по наитию. Зара внимательно слушала, приподняв правое ухо. Кажется, она не осуждала непутевую проводницу.

Прихватив с собой плетеную бутыль с водой, которую леди Мара оставила рядом со стогом, Ката и Зара зашагали вперед. Пыльные желтые башенки родного города остались далеко позади, а впереди несла свои желтые волны бесконечная пустыня.

—

Их было шестеро: четверо взрослых и двое детей. Они не сразу поняли, что потеряли дорогу в тумане, а когда поняли, не испугались. Леди Мара считалась одной из самых сильных проводниц города, так что домой они могли вернуться в любое время. Устроили короткий привал, накормили детей лепешками с овечьим сыром и травами, напоили водой. После недолгого обсуждения, взрослые решили идти дальше и посмотреть, что скрывает странный плотный туман, которого они раньше никогда не видели со стен города. К вечеру они вышли к высоким бетонным стенам.

Город был пуст. Ветер трепал вывески магазинов на незнакомом языке, нес по улицам бумажные пакеты, легкие бутылки из прозрачного материала, всякий сор. Дома пялились на серые улицы черными провалами окон, по сторонам улиц стояли брошенные машины.

А еще в городе было очень холодно. Удобные многослойные милдахи, верно и преданно служившие людям спасением от пустынной жары, оказались бессильны перед холодом. Дети дули на покрасневшие руки, кутались плотнее и плотнее, и жалобно посматривали на взрослых.На осмотр города ушла половина дня. Люди заходили в странные дома, похожие на муравейники, с жилищами-норами. Они были полны вещей: ковров, мебели, каких-то непонятных устройств, висящих на стенах и расставленных по комнатам, но ни живых существ, ни еды в них не было. Холод донимал все сильнее и сильнее, и людям приходилось постоянно двигаться, чтобы не замерзнуть.

Первыми стали уставать дети. Никто из них не проявлял слабости и не плакал, но шли они все медленнее и медленнее, и когда девочка Ани, ровесница Каты, остановилась, прислонившись к стене здания, и закрыла глаза, собираясь поспать, взрослые не на шутку встревожились. Спать на таком морозе означало одно - замерзнуть и не проснуться.

Леди Мара кивнула остальным - пора было возвращаться домой. Они встали в круг, взявшись за руки, и Мара пропела первую ноту песни возвращения.

И сбилась на середине мелодии.

Ночью никто не спал. Собравшись вместе вокруг большой железной бочки, люди развели огонь, стараясь согреться. Детей укутали в сорванные со стен ковры, но тонкий серебристый материал с синеватой вышивкой, был плохой защитой от холода. Люди молчали, но каждый думал об одном и том же - нужно выбираться, нужно вернуться домой, в теплый пыльный город, а как вернуться - песнь возвращения не работала. Они начинали ее около сотни раз, но ровно на середине мелодии она превращалась в жуткую какофонию - оказалось, никто толком не помнил завершения и каждый пел что-то свое. Одинаково неверное. Одинаково неработающее. Даже леди Мара не могла вспомнить окончание мелодии, чего с ней вообще никогда не случалось. Проводница стояла чуть поодаль от основной группы, глядя в огонь. Черты лица ее обострились за одну ночь, синие глаза подернулись инеем отчаяния. Как вывести людей из ледяной ловушки? Пустыня бесконечна и очень сурова, если не знать верный путь, можно бродить по ней десятки лет и никуда не выйти. Впрочем, на десятки лет рассчитывать не приходилось - запаса еды и воды у них не было.

Под утро в самой глубине города что-то щелкнуло и зажужжало. Окна домов осветил теплый желтоватый свет, на улицах появились люди. Они быстро шагали по своим делам, женщины поправляли воротники своих шуб и натягивали поплотнее варежки, мужчины переговаривались друг с другом. Леди Мара заговорила с пожилым человеком, одетым в длинное теплое пальто, и тот указал ей на вывеску ближайшего агентства по путешествиям. Там можно было купить билет домой.

Решено было взять билеты и добираться домой тем способом, который был принят в этом странном месте. Леди Мара в сопровождении одной из проводниц, отправились в агентство покупать билеты. Оставшиеся взрослые растолкали заледеневших детей, и приказали им делать зарядку, чтобы согреться. Они приседали, делали наклоны и время от времени с надеждой поглядывали на яркую вывеску, под которой скрылись их спутницы.

Тем временем, проводницы заняли место в хвосте очереди из пяти местных жителей и стали ждать. Жители города негромко переговаривались между собой, и леди Мара прислушалась к разговору двух пожилых женщин, стоявших прямо перед ней.

- Может быть в этот раз успеем, - с надеждой говорила одна из них, седая худенькая старушка в песцовом манто.

- А я не верю, - отвечала ей грузная тетка в драном пуховике, - который раз приходим, да все зря. Он успевает выключать все раньше, чем продается первый билет. Он никого отсюда не выпустит. Да и куда ехать? Мои все давно уже … - тетка закашлялась и потерла сухие глаза обветренными красными пальцами.

- У меня еще внучка должна быть жива, - тихо ответила ей ее собеседница.

- И сколько ей сейчас, по-твоему, лет? - хмыкнула тетка.

- Не знаю. Думаю, что-то около пятидесяти, как мне было тогда, когда я сюда попала.

Свет в помещении мигнул. Женщины переглянулись и наперегонки рванули к кассе с билетами.

И в тот же миг свет погас. Леди Мара с ужасом уставилась на пустую комнату - серый дневной свет, пробивавшийся сквозь пыльные оконные стекла освещал пустые столы, стулья, ворох бумаг на столах.

Люди пропали. Словно их и не было никогда.

За дверью с надписью “Касса” обнаружился еще один пустой стул и компьютер с погасшим экраном монитора.

Леди Мара и ее спутница вернулись к своим. Нужно было двигаться, движение - единственное, что согревало. Но на него почти ни у кого уже не было сил.

Нужно было попробовать снова спеть песню возвращения. И если они не смогут вспомнить мелодию полностью - выйти в пустыню и идти вперед навстречу своей судьбе. Остаться здесь - означало замерзнуть насмерть и присоединиться к жителям призрачного города.

Любая смерть была лучше такой жизни.

———-

По пустыне неторопливо, но ровно, шла маленькая девочка Ката с рыжей собакой. Девочка играла на флейте мелодию возвращения, а собака семенила за хозяйкой, настороженно озираясь вокруг. Туман рассеивался, и прямо перед ними проступали контуры серых бетонных городских стен.

Я стояла на границе пустыни и города. Я видела, как они потерялись. Я видела, как они вернулись домой, и как маленькая девочка с рыжей собакой шла впереди и играла на свирели.