Перечитывая Бориса Сичкина
Обожаю его пересказ рассказа Довлатова о том, как однажды в Бостоне журналистка Людмила Штерн, живущая с интеллигентной, влюбленной в литературу мамой, пригласила на обед приехавшего из Парижа Виктора Некрасова, а тот взял с собой за компанию Довлатова.
Пересказ дословный:
Сели за стол. Некрасов налил себе и Довлатову по полстакана водки. Выпили за здоровье мамы.
Мама: - Виктор Платонович, вы знаете французский язык?
Некрасов: - Очень хорошо. Я в детстве учил французский и долгое время жил у тети в Париже.
Снова налил полстакана себе и Сергею. Выпили за писателей, живущих в эмиграции.
Мама: - Скажите, а у вас бывает ностальгия, тоскуете ли вы по России?
Некрасов: - По разному бывает. С одной стороны, мне повезло, я живу в одном из величайших городов мира, рядом Лувр, Версаль, Собор Парижской Богоматери... С другой - я человек русской культуры, и, конечно, порой мне ее не хватает.
Налил. Выпили за великую русскую культуру.
Мама: - А с кем вы общаетесь в Париже?
Некрасов: - Я дружен с Пикассо, Ильей Эренбургом, Сартром. Также встречаюсь с Азнавуром, Морисом Шевалье и с другими молодыми талантливыми людьми.
Разлил и, уже без всякого тоста, влил в топку одним глотком.
Мама: - Виктор Платонович, а кто ваш любимый писатель?
Некрасов (к Довлатову): - Сережа, хорошо идет. Разливайте. И к маме: - Их несколько - Дидро, Жан Жак Руссо и Достоевский.
Опять без тоста заглотнул еще полстакана.
Мама: - Виктор Платонович, вам можно позавидовать. Вы живете в городе такой культуры, занимаетесь любимым делом, встречаетесь с интересными людьми...
Некрасов, никому не наливая, сам врезал очередные полстакана. Помолчал.
- Знаете, мамаша, Париж, Лувр, Достоевский - это все хуйня. Вот под Сталинградом, помню: сидим в окопе. Ни хуя не жравши, мороз - минус тридцать, жопа к земле на хуй примерзла, а немец из всех пушек как въебачит, и думаешь - все, пиздец! И скорей бы уж, думаешь, пиздец, на хуй такая жизнь всраласъ!
Людмила Штерн, в ужасе: - Виктор Платонович, здесь же мама!
- Да маму я вообще ебать хотел!
Мама радостно-удивленно посмотрела на Некрасова и нежно промолвила:
- Да-а...?
