От чистого сердца⁠⁠

Стабильность — признак мастерства. Оля и Вика дружили двадцать лет, аккурат с того самого дня, когда их трехлетние отпрыски не поделили пластмассовое ведро на детской площадке. Отпрыски давно выросли, разъехались и завели собственные гаджеты, а женская дружба осталась. Обе были барышнями душевными, но, как говорится, с нюансами. Оля трудилась начальником отдела, имела кое-какое образование в виде диплома Венского университета и свое чувство прекрасного. Песни группы «Руки вверх» были явно не ее формат. В квартире царил строгий лофт: голый кирпич, благородный серый бетон и лампы Эдисона.

Вика же вышла из глубоких недр нашего народа. Подружка так же была помешана на чистоте и заботе о  детях,  но в жизни она ценила вещи немного другого плана. В быту ей нужно было, чтобы было «богато». Поэтому неудивительно, что «целью номер один» после свадьбы для Виктории  была норковая шуба. А вот за многолетнюю любовь к группе «Иванушки Интернешнл» критиковать женщину не буду, ведь сам иногда под сто грамм подпеваю телевизору песню «Тучи».

Каждый день рождения Оли превращался в акт высокого дипломатического искусства. Вика от чистого сердца и не жалея денег тащила в дом подруги лютый, бесскомпромиссный «колхоз». Лофтовый интерьер Ольги уже пережил нашествие китайского торшера с золотой бахромой, покрывала с тигром и огромной картины, где в лучах заката скакали яростные львы. Венцом всего стал двухметровый медведь – аккурат на половину кухни. Главное, что вещь душевная и эффектная! — сияла Вика. Подруга бледнела, благодарила, целовала в обе щеки, а после её ухода обычно прятала сокровища в чулан. Но он, к сожалению, не бездонный…

Проблема обострялась в те дни,  когда Вика приходила в гости. За час до её визита в квартире Оли начиналась спецоперация «Показуха». Из чулана с матами извлекались львы, водружался торшер, на кожаный диван натягивалось тигровое покрывало.  Муж Оли, Витя, в эти моменты неизменно усаживался на табурет, открывал баночку пива и комментировал:

— Чистая комедия. Прямо как в кино, когда губернатор в глухую деревню едет, и перед ним асфальт поверх луж кладут. Смотри, Оля, торшер криво поставила, Вика заметит — расстреляет через повешение, - хохотал Виктор.

Ольга давно привыкла к этим нюансам и на мужа не обижалась: «В ЗАГСе мама ведь говорила мне, что он „дефектный“. А я не верила — дурак ведь очки носить не может. Выходит, виновата сама».

Но однажды и это отлаженная годами система дала сбой.

Воскресенье началась как обычно. Муж дефилировал по квартире в застиранных семейных трусах исторического масштаба и страшно бесил Олю своими повадками. Этот человек обладал уникальным талантом загаживать свежевымытый умывальник по десять раз на дню. Терпение жены лопнуло, и она сама, проявив чудеса дипломатии, вытолкала благоверного на рыбалку — лишь бы освободить пространство для генеральной уборки. Избавившись от раздражителя, Оля развила бешеную скорость. Квартира была вылизана до блеска за рекордный час.

И вот оно, долгожданное, звенящее одиночество! Намазав лицо зеленой глиной, и закинув ноги на журнальный столик, Оля блаженствовала. В одной руке —бокал холодного лимонного пива, в другой — телефон. На маркетплейсе как раз шла распродажа: Оля лениво выбирала себе шелковую ночнушку, а мужу — приличные спортивные «боксеры» взамен его  «семейников».

И тут в эту идиллию бесцеремонно ворвался звонок в дверь. В глазок Оля увидела сияющую Вику с очередным подарком и бутылкой шампанского. Но есть нюанс. Чулан закрыт. Торшер не вытащен. Медведь томится в неволе. «Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу». Настоящий цейтнот. 

Открыть дверь в таком виде для Оли было равносильно тому, как выйти абсолютно голой к курьеру с продуктами. Нет, лучше уж к курьеру, чем сейчас к Вике. Мозг не успел обдумать все варианты и выдал первый, что пришел в голову. Оля прильнула к замочной скважине и застонала самым жалобным голосом, на какой была способна:

— Викуль... Ой, мамочки... Не могу открыть! Живот прихватило, сил нет. Мне нужно отлежаться немного... Иди домой, дорогая, позже пересечемся! — приврала наша героиня.

На том конце двери повисла зловещая тишина. Оля облегченно выдохнула, смыла зеленую глину и пошла на кухню пить чай. Телефон благоразумно включила в режим «без звука», иначе ведь подруга сейчас своими расспросами не даст ей нормально полежать. «Через час освобожусь и сама ей наберу».

План был надежным, как швейцарские часы. Но Оля не учла одного: гиперактивности своей подруги. Вика честно пыталась дозвониться. Раз. Два. Пять. В паникующей голове Вики сложилась страшная картинка: подруга стонала, затихла и теперь не берет трубку. Потеряла сознание. Друзей в беде не бросают.

Через сорок минут подъезд содрогнулся: завыл бензогенератор, и в ригели дорогого итальянского замка мертвой хваткой вцепилась «болгарка». Вспыхнули веселые снопы искр. МЧС знает, что делать. Оля застыла посреди коридора в глубоком ступоре. Реальность происходящего просто не укладывалась в голове. Мозг наотрез отказывался обрабатывать этот абсурд и выдавать хоть какие-то команды телу. Оля просто смотрела на содрогающуюся стальную дверь, перевела взгляд на бокал недопитого пива и заторможенно подумала: «Да уж! Лучше бы я голой к курьеру вышла...».

P.S. На следующий день рождения Ольгу ждал огромный парадный портрет, где она была изображена в образе императрицы. Нелегко быть чуланом в этой квартире...