Охота. Часть 3.
Вторую ночь провели в избушке. Строил ее еще отец П с братом и звали их, когда они спускались в цивилизацию, лесными людьми. По их стопам и П пошел. Избушка так себе, не большая, не маленькая, квадратов пятнадцать и нары деревянные в два яруса. Печка кирпичная, стол самодельный и лавки. Пол деревянный и никогда не мытый. Двери из обапол сделаны, надежно и на окнах – решетки. Но дверь замка не имела никогда, запор металлический, накидной и металлический нагель на гайке. Чтобы медведь, когда хозяева отсутствуют, вовнутрь не пробрался. Ибо простые запоры он открывать умеет, а вот гайку открутить пока не додумался. Ну и, собственно, мы личными персонами в этой избушке сидим и пьем. Кто что. П и Д1 не пьющие алкоголь по жизни – чаек. А Я и Д2 – расслабляемся спиртиком, понемножку. Поскольку, из-за ограниченной грузоподъемности одной человеческой силы в горы можно брать только спирт. Сидим себе и за жизнь разговариваем. И как-то она уже не такая печальная кажется. А по горе, если приноровиться, можно неплохо спускаться, а потом, по необходимости, подниматься. И мостик тот, не с первого, конечно, раза, но преодолеть можно. А что? И так мы попадали на нары, в любви ко всему человечеству и твердой уверенности в неотвратимости завтрашнего дня. Который и наступил с вопля П о необходимости подъема. Продрали глаза и услышали, что вот сейчас, пьем чаек и выдвигаемся. Поскольку идти часов восемь, а потом нужно, до наступления ночи, подняться на плато. Которое расположено на вершине какой-то там горы. И гора та раза в три повыше будет той первой, что позавчера штурмовали. Я робко поинтересовался, что, может быть, она не будет столь отвесна, как та. На что П поскреб заднюю часть головы и выдал: Та нее-е. Такая же… Только посуше. А чего, спрашиваю, мы на нее попремся, откуда там свиньи? Они как туда попадают? Так свиней там очень много, поскольку там желудя немеряно. А как они туда попадают, П не знает. Хотя несколько раз этот вопрос выяснить пытался. Забираются как-то. Но приходят только ночью. Поэтому мы заберемся до темноты, а они придут часам к двенадцати… Организуем засидки, к территории привыкнем… И мы пошли. В рюкзаки взяли самое необходимое, остальное выложили в избушке. Полегче стало, но к семнадцати ноль-ноль уже выглядели мы не очень свежими. Вернее будет сказать, что идти куда бы то ни было, желания никакого не было. Хотелось просто упасть и сдохнуть на месте. Но П не дал нам ни единого шанса это сделать. Он дотащил нас до этой свинячей горы и предложил оценить масштаб того деяния, сделать которое нам предстояло. Нет, ну я не отличался особым уровнем благоразумия. Бывало влазил в такие дела, что выбраться из них сделало бы честь и самому барону Адриану Фелькерзаму. Но вот так рисковать, дабы иметь возможность выстрелить в дикого поросенка? Представьте себе одиночно стоящую гору, высотой метров в сто, примерно на две трети состоящую из наклонно выперших из земли каменных пластов. Одна треть – это деревья, кустарник, трава. Но это – на самой верхушке. То есть, передвигаться к вершине можно только по этим слоям. Как Бог на душу положит. Какова там их прочность на отлом и насколько хорошо природа их между собой скрепила? Наблюдаемо, что слои переложены чем-то на вроде песка. И никаких точек опоры. С одной стороны не внушающие доверия скалы, с другой – воздух. П осмотрел нас, взглянул на уровень солнца над горизонтом и сказал: пошли. И пошел. Просто пошел по этим слоям к вершине. И мы за ним пошли. Сперва осторожно, щупая ногой и руками каждый камень. Потом уверенней. Но ощущение нереальности происходящего не оставляло меня до самой вершины. Высота метров семьдесят, а ты держишься за какой-то выступ и он ощутимо не закреплен в планете должным образом. Но и не это оказалось самым страшным. Когда добрались до границы камней и растительности, то оказалось, что растительность выдвинута шапкой над пластами. Несильно, сантиметров на пятьдесят. Но это внизу – несильно. Вверху – это непреодолимо. Совершенно. И нужно возвращаться обратно. Но взглянув назад и вниз, я понял – обратной дороги у меня нет. Я буду жить на этом плато, если заберусь на него, и питаться желудями. Вместе с дикими свиньями, у которых, к тому времени я стану вожаком. Но у П на этот счет был свой расклад. Не отрывая левой руки от скалы, он правую руку закинул куда-то наверх, что-то там нащупал, зацепился за это, отпустил левую руку и ею тоже что-то зацепил. И повис на руках в воздухе. Потом подтянулся, перехватился одной рукой, другой и вполз на шапку. Сказать, что мной овладел ужас – ничего не сказать. Не гимнаст я по жизни. И вот так болтаться на семидесятиметровой отметке я не готов чисто морально. Но на месте П вдруг появилась небольшая, веревочная лестница, а сверху раздался крик: давай, вперед, я закрепил. Я подергал ее для пущей уверенности и перенес вес тела на эту хлипкую конструкцию. И даже с помощью лестницы мне стоило немалых трудов переползти эту чертову шапку. Пока я озирался окрест, на шапку поднялись и Д1, Д2. Далее, до плато, мы поднимались по крутому склону, но уже меж деревьев, цепляясь за колючий кустарник. Наверху оказалось очень живописно и даже, в чем-то, уютно. Совершенно немаленькое плато. Метров триста на двести пятьдесят, сплошь засаженное древними и не очень дубами. Фантастическое зрелище в уходящих лучах вечернего солнца. Пока суть да дело, я обежал это плато по периметру. Свиней я не встретил. Ничего не понял. Нет, ну я слышал, что они приходят в полночь… Откуда? Кто им веревочную лестницу подает? Бред какой-то. Вернулся в коллектив, высказал свои сомнения. Да не, сказал мне на это Д2. Я пока поднимался последним, за мной уже одна свинья шла. На том и сошлись. А как они еще должны подняться? В общем, слабо я в это все поверил. Только непонятно было, чего это нас П сюда затащил? Опять охотников из нас делает? Тут мы повечеряли, чем Бог послал, распределились по засидкам так, чтобы друг друга не перестрелять в темноте и приготовились ждать. Перед тем, как спрятаться в схроне, я спросил П, а как я узнаю, что свиньи пришли? Ты это услышишь, ответил мне П. И на всю жизнь запомнишь. Во как. Сели мы в схроны недалеко друг от друга и шепотом имели возможность переговариваться. Д2 переживал, что ни разу за свою жизнь из винтовки Мосина не стрелял. И вообще, как оружие его не понимает. Оглобля какая-то, а не оружие. Мушку не видит, патроны зеленые, приклад неудобный. Тут стемнело окончательно, но кое что можно было видеть, поскольку огрызок луны на небе присутствовал. Сидим. Уже и трепаться надоело. Смотрю, Д2 уронил голову на винтовку и спит. Аж похрапывает. Подполз к нему, толкнул. Он проснулся, рукой показал – порядок, мол и бдить стал. Вроде как. Ну ладно, время еще есть до полуночи. Потом растолкаю. Сижу, думаю за жизнь. О чем еще думать? Ружье на коленях держу, на предохранителе. Две пули в стволах. Лишать кого-то жизни в мои планы не входит. Но пули в стволах держу. Мало ли? Где сидят П и Д1 – не вижу. Д2 спит. Звезды на небе, хоть руками трогай, так близко. И тишина. Абсолютная. Ни единого звука в природе. Только мы и вечность. И еще кабаны где-то там. Как-то не сразу до меня дошло, что появился какой-то звук. Невнятный, но похожий на шум горного потока, прорвавшего, внезапно, дамбу. Прислушался. Звук начал нарастать. И шел он со стороны, противоположной нашему подъему. Ага… Кабаны, что ли? Да нет. Не могут животные так шуметь. А звук все ярче, громче и страшнее. И уже напоминает камнепад. И даже не камнепад, а какое-то стихийное бедствие, от которого хочется броситься бежать, вытаращив глаза, куда ни попадя. Я уже понимаю, что это нечто, издающее этот звук, сейчас будет здесь и мне надо делать куда-то ноги или закапываться в гору. Я вскакиваю на ноги и собираюсь бежать к лестнице. Но тут просыпается Д2, спросонья ничего не понимает, но снимает винтовку с предохранителя, целится куда-то и нажимает на спуск. Сухо щелкает боек и все. Осечка. Выстрела не последовало. Звук мгновенно пропадает и наступает абсолютная тишина. Тут из своего укрытия выскакивает Д1 и стреляет куда-то в темноту. И мгновенно ночь взрывается яростным гулом и все вокруг приходит в движение. Кто-то огромный несется на меня, я бегу, прыгая, как кенгуру, трехметровыми прыжками и теряю по дороге все, что можно потерять. При этом я ору так, что перекрываю воплями и этот шум и звуки выстрелов позади меня. Но это что-то от меня не отстает. Оно ломится по кустам следом за мной и явно имеет нехорошие планы в моем отношении. Ничего не успев сообразить толком, теряю под собой землю и дальше уже лечу в неизвестность. Приземляюсь горбякой об каменья и успеваю подумать, плохо получилось, что ружье потерял. Слышу, шум по кругу пошел и еще чьи-то вопли. Потом: бах-бах и опять вопли. Ну все, думаю, моих соратников доедают. Один я остался. Если меня найдут, то тоже сожрут. Неуютно от этой мысли стало. Какие, нафиг, кабаны? Не иначе на нас напали вампиры-оборотни. Или саблезубые бизоны. Не могут милые, полосатенькие поросята так шуметь и гоняться по кругу за кем бы то ни было. Не могут. И летать они не могут. Тем временем этот отъезжающий экспресс сделал еще один круг там, наверху и звук пропал. Совсем. Абсолютно. И опять в мире разлилась гармония и всеобщая любовь. Я прислушался, не веря своим ушам, и потаращился наверх. Выяснять, что это было, кто в битве победил и вообще, кто еще выжил, кроме меня. Выполз осторожно на плато и охрипшим голосом позвал друзей. Нет ответа. Позвал громче. Слышу, пищит кто-то с одного конца плато и с другого тоже звуки доносятся. Может и нецелые, но может быть живые. Иду в темноте и опа – фигура навстречу. П. Чего, спрашиваю, это было? Кто еще выжил? Стадо, отвечает, кабанов. Только каких-то нереально огромных. Раньше такого П тут не встречал. Малышей и свинок вообще не было. Сходняк может у них какой тут намечался? Пошли мы с ним остальных искать. И нашли. Всех, живых и целых. Что, в общем-то, удивительно для такого расклада. Д2 на дереве сидел и спускаться отказался. Сидели Я, П и Д1 до утра, на камнях, дрожали телом и все прислушивались, а не вернется ли звук назад. Не вернулся. Светать начало, пошли мы свое имущество искать и в противоположной стороне от нашего подъема обнаружили застреленного кабана. Совершенно фантастических размеров. Я таких даже по телевизору не видел ни разу. Пуля ему под левую лопатку вошла. Д1 сразу сказал, что это его выстрел. Он стрелял после осечки Д2. П тоже дважды стрелял, но навскидку, безприцельно. И тоже, вроде как, мог претендовать на эту добычу. Я молчал, поскольку ружье потерял сразу и, понятное дело, моего вклада в добычу не было. Д2 тоже не претендовал. Сказал только, что успел затвор передернуть, а потом пришлось убегать, куда глаза глядят. Тут совсем рассвело, и встал вопрос с разделкой туши кабана и спуском добычи и нас вниз. Это был вопрос. Пока ребята приготовлялись к разделке, пошел я поглядеть, как кабаны умудрились подняться так быстро, а затем и ретироваться. И нашел это место. Поглядел и охренел. Да, уступочек был пошире нашего и поудобней. В той точке, где у нас висела лестница, у них была площадка. Но вот залезть с нее через шапку можно было только одним способом. Несколько здоровых кабанов ложились на колени и остальные шли через них. Но это – мое предположение, ничем не подкрепленное, кроме размышления. В другом случае нужно поверить во что угодно, вплоть до телепортации. Придя к такому заключению, я поплелся назад, к сотоварищи, дабы поделиться с ними своими открытиями. И обнаружил их в некоторой степени растерянности. Пуля, убившая кабана и извлеченная из сердца, была от винтовки Мосина. Но Д2 уверял, что не стрелял ни разу. Осечка, перезарядка и в бега. Я молча взял лежащую рядом винтовку и передернул затвор. Из казенника вылетела стреляная гильза. Немая сцена. Так стрелял все же, или нет? Нет… Не было. А это что? Да не стрелял я. Охреневшие от такого поворота идем к дереву, где Д2 спасался от кабанов. Рассматриваем его, оцениваем возможность случайного выстрела, поскольку винтовка у Д2 была через плечо. Приходим к выводу, что так и случилось. Д2 зацепился заряженной винтовкой за сучок, дернулся в пылу погони и винтовка выстрелила. А поскольку шума было ну очень много, выстрела своего Д2 не услышал и не ощутил. И случайная пуля свою цель нашла. Кабана мы осмотрели на предмет трихинеллеза и его не выявили. Чистый был кабан. И огромный. На этом заканчиваю. Осталось рассказать, как мы кабана спускали с горы, как сами слазили и почему кабана мы до дома так и не довезли. Но это уже – другая история.
