«Объект-658»
Тайга встретила их глухим молчанием. Морозный воздух звенел в легких, снег хрустел под сапогами. Отряд «Вершина» шел третий день, сверяясь с координатами, которых не было ни на одной карте.
— Здесь ничего нет, — пробормотал радист, оглядывая заснеженные ели.
Но он ошибался.
Под слоем снега скрывался люк. Сталь, покрытая инеем, с едва заметной гравировкой: *ОБЪЕКТ-658*.
Внутри — заброшенный комплекс. Лампы давно перегорели, аппаратура 60-х покрыта пылью. Но один монитор работал. На экране — схема орбиты, но траектория не соответствовала ни одному спутнику. В углу мигало предупреждение:
«КАРТА НЕДОСТОВЕРНА. НЕ ВЫХОДИТЕ НА СВЯЗЬ»
Радист попробовал запустить систему, и вдруг динамики хрипло взорвались белым шумом. Где-то в эфире звучал сигнал — ритмичный, как код, но не азбука Морзе. Слишком быстрый, слишком чужой.
Лейтенант резко выдернул шнур.
— Это не наша частота.
Они спустились глубже. Внизу обнаружили зал с массивной антенной, направленной в зенит. На пульте — пожелтевший журнал. Последняя запись:
«Попытка 47. Принят ответный сигнал. Координаты не соответствуют расчетным. Возможна ошибка... или диверсия»
Далее шли бессвязные заметки, словно автор сходил с ума.
«Они меняют траекторию»
«Не те частоты»
«Кто-то слушает»
Последняя строка была выведена дрожащей рукой:
«Это не космос»
Радист проверил антенну. Система все еще работала в автономном режиме. Она передавала.
— Нам нужно доложить, — сказал лейтенант.
Но когда они поднялись на поверхность, рация ловила только тот самый сигнал. Четкий, неумолимый.
А в небе, сквозь редкие облака, мерцала чужая точка.
Слишком низко для спутника.
Слишком медленно для самолета.
И слишком осознанно, чтобы быть случайностью.
Лейтенант приказал разбить лагерь в полукилометре от люка.
Отряд молча наблюдал за точкой в небе, которая то исчезала в облаках, то появлялась вновь, будто изучала их.
— Это дрон, — пробормотал один из бойцов. — Разведка.
— На такой высоте? — Радист сжал рацию. — И с таким сигналом?
Они пытались поймать хоть что-то на частотах, но эфир был мертв, кроме того самого ритмичного кода. Его структура менялась — то ускоряясь, то замедляясь, словно подстраиваясь под их оборудование.
К утру точка исчезла. Но сигнал остался.
Антенна в зале все еще работала. Радист, вопреки приказу, спустился проверить систему.
— Она не просто передает, — крикнул он остальным. — Она ретранслирует.
Лейтенант подошел к пульту. На экране мелькали цифры — координаты, но не земные. Широта и долгота указывали на точку в верхних слоях атмосферы.
— Это не спутник, — прошептал радист. — Это ретранслятор. Кто-то установил его снизу, а антенна здесь ловит его сигнал и передает дальше. В космос.
— Кому?
Вопрос повис в воздухе.
Внезапно экран погас. Динамики взвыли — и так же резко замолчали.
Тишина.
Потом — щелчок.
Из репродуктора раздался голос. Чистый, без помех, будто говорящий стоял рядом:
«Координаты подтверждены. Ожидайте контакта»
Отряд «Вершина» вышел из люка и увидел его.
Над тайгой, в сотне метров от земли, зависло нечто.
Не самолет. Не вертолет. Не дрон.
Это было просто оно.
Оно не издавало звуков.
Лейтенант поднял руку, сигнализируя: не стрелять.
Радист попытался включить рацию.
Из динамика донеслось:
«Не выходите на связь»
А потом объект погас.
Не улетел. Не растворился.
Просто исчез, как выключенный экран.
А в бункере, в полной темноте, антенна снова заработала.