О службе.
Боюсь кто-то неправильно поймет мои воспоминания, где упоминаются самые старшие командиры и начальники. Они невольно стали закадровыми героями моих воспоминаний.
Во-первых, я пишу со своих лейтенантских вершин. Во-вторых, любовь и уважение подчиненных с папахой в комплекте не выдают. В третьих... Вот скажите, нахрена мы в октябре проводим строевой смотр перед "боевыми" с валенками и ватными штанами? А мне еще и сумку-планшет повесили с боевым уставом и набором цветных карандашей. Отвечу. Потому что в Кундузе, какой-то взвод, на каком-то леднике поморозился. Но у нас нет ледников и вообще, температура далеко за 20, еще днем. А уж заблудился тот взвод, ясное дело от того, что не было у командира этой чудо-сумки на леднике. Карта лежала в нагрудном кармане горника, а карандашики он подлец преступно оставил, где-то по дороге, в горы.
Вот постояли мы перед генералом и полковниками в поле за Гератом, и пошли матеря всё на свете, скидывать это барахло в КАМАЗ для того, чтобы одеваться по погоде и для боя. В Кабул, Ташкент и Москву полетели бодрые отчеты про то, что у нас случаев обморожения нет. Вот и что мне потом думать? Но, прочь пессимизм и хандру! Мы то же хотели стать маршалами тогда. И не все думали про то, что мозги тогда уже не понадобятся (анекдот такой известный у военных есть). Поэтому, думаю рассказать, о тех начальниках, на которых мне хотелось быть похожим тогда.
Начну с самого главного кумира всей 40-й армии командующего Южной ставкой, Героя Советского Союза, генерала армии — Зайцева Михаила Митрофановича. Вот это был настоящий генерал. Отец солдатам! Все кто ниже подполковника были у него исключительно "сынами и братьями" и "дорогими ему бойцами". Генерал не считал возможным даже голос повышать на младшего офицера. Весь спрос с категории не ниже замкомдива (про комполков не знаю, лично не видел и не слышал).
Вопрос недостатков в боевом и тыловом обеспечении войск решал за 5 минут и навсегда. Не помню, чтобы после его отъезда, что-либо откатилось назад. Никакие блаты и знакомства не приветствовал. Находили и ставили максимально способных офицеров вместо приспособленцев с блатом. Прибыв на постановку боевой задачи командирам частей дивизии, громко поздоровался: "Здравствуйте, герои!" Задачи ставил четко и понятно даже таким "зеленым", как я. Обязательно спрашивал — всё ли понятно?
Не голосом таким, что попробуй руку подними — оторвут, а таким, что действительно должен уйти отсюда зная свою задачу "от и до".
Ни один из офицеров жаловавшихся ему открыто, во время оперативных совещаний, не был подвергнут остракизму начальства после отъезда. Начальник штаба разведбата Саша Платицын пожаловался, что как на боевых , так и в столовой части, вечная перловка. Больше мы ее не видели. Зато внезапно узнали какие сухпаи бывают, оказывается в нашей армии для воюющих подразделений: и зимние, и горные и усиленные... Вечная память тебе, генерал армии!
Несомненным авторитетом у боевых подразделений дивизии пользовался замкомдива — полковник Кононыхин. Этот офицер, с небольшими силами из самых боеспособных подразделений дивизии, давал результаты больше, чем все неповоротливые дивизионные рейды (с участием зенитно-ракетного полка в том числе) вместе взятые. Грубый до невозможности в ходе развития операции. Требовательный до запятой в выполнении поставленной задачи. После успеха становился совершенно другим — настоящим боевым товарищем.
Мог устроить стихийное собрание после завершения операции с разбором по горячим следам, но не с целью нагоняев, а с целью, лучше в следующий раз сделать. Чего не хватило, а что лишнее оказалось.
В отличии, например, от начштаба дивизии, который почему-то считал, что мартовские разведданные можно реализовать в июле, когда жара под 60, и ни одной капли воды в каменных горах. Кононыхин сам эти горы прошел и прекрасно чувствовал где логово врага. Глядя на таких отцов - командиров, и нам, желторотым летёхам хотелось настоящих, а не рисованных побед.
Ещё всегда хотелось рассказать о моих впечатлениях по поводу действий разных видов боевых подразделений. Летом 86г-о, в Герате не удалось разблокировать от противника лояльный нам район. В одном месте оказалась в окружении бронемашина, бойцы в которой несколько суток вели оборонительный бой. Как могли их поддерживали огнем, но вытащить их было невозможно. Реакция командования армии была молниеносной и жёсткой. Были дополнительно переброшены десантно-штурмовые отряды с востока Афганистана прямо на аэродром Герата. Я впервые, реально увидел, как они воюют. Практически без подготовки, без рекогносцировки — сразу в бой. После этого я понял, что рассказы о моем однокашнике Игоре Семенове, который с одним ножом на ДШК лазил — правда! Да и сюжеты о другом боевом товарище Андрее Панферове, легенде нашего спецназа, уже начинали складываться тогда. С Андреем кстати, всю свою боевую биографию где-то рядом пробыли. А встречались раза три-четыре, и всегда одинаково — или он в госпиталь, я оттуда, или наоборот....
Ну и про то, как я сам себе «боевое крещение» устроил....
В начале лета, огнеметное отделение и один танк, нам в придачу, выставили на блок у границы района проведения операции. С утра пехота через нас должна была идти в зеленку. А зеленка эта, ни что иное, как персиковый сад с арычками журчащей воды и высокими глиняными заборами. Мы же стояли на кукурузном поле. Вдоль поля тропа широкая. За ней сразу высокий забор.
Вот я и думаю: подобраться, к нам ночью только по тропе можно, в тени забора. По полю не пойдешь. Ночью слышно, как звезды падают. С другой стороны — луна как фонарь и если поставить растяжки открыто — их видно. Замаскируешь кукурузой и только тупой не поймет смысл этой "военной хитрости". Вот я и придумал растяжку поставить открыто, а курукузных стеблей накидать перед ней. Человек переступает через препятствие, делает широкий шаг и махом ноги срывает чеку. Так и сделал. Затем довольный от своей выдумки, ушел отдыхать. В пять утра меня подняли. Через час пехота пойдет в зеленку. Надо мне идти снимать свое "минное поле". Иду сонный и расслабленный. Мечтаю о том, как сейчас сниму гранаты и залезу в сад персиком позавтракать. А персик, который ночью упал с ветки и у арычка охладился — это я вам скажу удовольствие неописуемое! И вот вижу курузузу лежащую и размышляю, что сейчас перешагну ее, так как солнышко взошло и в глаза светит. Перешагиваю и проволоку второй ногой "треньц". Проснулся я, конечно очень быстро, но прятаться все равно негде. Забор метра два с лишним. Но...
Не взорвалась она — граната эта. Надо усики разгибать на растяжку. А лучше обламывать один, а второй, как иголку вставлять в чеку. Это я понял, когда отдышался и осмотрелся. Больше таких сонных глупостей на войне, у меня никогда не было. А персик свой все же нашел. Размером с кулак.
Автор:Автор: В. Клепиков.Фото из личного архива.