О переосмыслении шуток
Некоторые персонажи на самом деле оказываются хуже, чем могут показаться на первый взгляд. Причём усугубляющая их описание характеристика может оставаться незамеченной по причине мимолетности её упоминания или, в случае для иностранных произведений, просто потеряться при переводе.
Таким, к примеру, для меня оказался персонаж святого отца Макфили из комедии “Очень страшное кино 2” (2001). Обычно данный фильм я смотрел в дубляже, и не обращал внимания на явно осуждающую реакцию матери одержимой на, казалось бы, безобидное высказывание священника при их первой встрече. Но сравнив диалог в оригинале с имеющимися переводами понял, что наиболее уместно смысл сказанного им передаёт вариант от Кураж-Бамбей.
Таким образом, данный персонаж оказался не только похотливым развратником, о чём можно сделать вывод из его последующего поведения во время сеанса экзорцизма, но и растлителем, что в принципе уже достаточно укрепилось в художественных образах священнослужителей, вспомнить хотя бы “Очень страшное кино 3” (2003) или “Южный парк”.
И вот пересматривая фильм “Семейка Аддамс” (1991) вновь столкнулся с подобной ситуацией. Какую характеристику Гомес с подачи адвоката даёт своему брату Фестеру?
Кто и что конкретно не смог доказать? Доброту не свойственную их специфическому семейству или…?