Ну вот…
"— Я думал, на Транае не существует нищеты. Насколько я слышал, правительство заботится о престарелых.
— Да, правительство заботится о них, — сказал старик. — Смотрите. — Он протянул кружку. На ней была выгравирована надпись: «Официальный государственный нищий, номер DR — 43241— 3».
— Вы хотите сказать, что государство заставляет вас этим заниматься?
— Государство разрешает мне этим заниматься, — подчеркнул старик. — Попрошайничество — государственная служба, и оно резервируется за престарелыми и инвалидами.
— Это позор!
— Вы, верно, не здешний.
— Я с Земли.
— А, как же, как же! Такое нервное, беспокойное место, не так ли?
— Наше правительство не допускает попрошайничества, — сказал Гудмэн.
— Нет? А что делают старики? Сидят на шее своих детей? Или ждут конца в доме для престарелых? Здесь такого не бывает, молодой человек. На Транае каждому старику государство обеспечивает работу, не требующую особой квалификации, хотя иметь ее неплохо. Некоторые выбирают работу в помещении, в церквах или театрах. Других влечет беззаботная обстановка ярмарок и гуляний. А мне нравится работать на улице. Это позволяет бывать на солнце и свежем воздухе, много двигаться и встречать необычных и интересных людей, как, например, вы.
— Но как можно попрошайничать?
— А что еще я могу делать?
— Не знаю. Но... посмотрите на себя! Грязный, немытый, в засаленной одежде...
— Это моя рабочая одежда, — обиделся государственный нищий. — Посмотрели бы вы на меня в воскресенье!
— У вас есть другая одежда?
— А как же? Да еще и симпатичная квартирка, ложа в опере, два домашних робота и больше денег в банке, чем вам когда-нибудь доводилось видеть. Приятно было с вами побеседовать, молодой человек, и спасибо за ваше пожертвование. Однако пора за работу, что я и вам советую сделать."
раскрыть ветку (12)
Ненавижу читать книги, но этот отрывок прям приятно так написан, легко читается и без лишнего описательства, даже захотелось скачать эту книгу
раскрыть ветку (6)
Каждый со времён Александра Сергеевича знает, что навещать пожилых родственников — не то чтобы непременный долг, но обязанность воспитанного человека, и Мартин ею не пренебрегал. Помимо вежливости, ему было по-человечески радостно увидеть дядю, посидеть с ним на кухне за чашкой кофе и поговорить о чем-нибудь мелком, незначительном, или же, напротив, — о проблемах философских, разгадка которых человечеством пока не найдена. Была в этих регулярных посещениях и ещё одна маленькая человеческая приятность — во многих компаниях Мартина уже звали по отчеству, чего он ужасно не любил. Да и как русскому человеку любить такое нелепое сочетание — Мартин Игоревич? Ну а дядя никогда по отчеству его не звал и звать не собирался. В хорошем расположении духа он окликал Мартина Мартом, в плохом (что, впрочем, случалось нечасто) желчно называл Иденом. Был, видимо, тридцать с лишним лет назад между дядей и отцом Мартина какой-то суровый родственный спор по поводу имени. Сам дядя был закоренелый холостяк, на вопросы о детях сухо отвечал «не знаком», но почему-то считал своей законной обязанностью принимать полнейшее участие в жизни любимого племянника. По сути дела, дядя проиграл лишь один бой — по поводу имени, зато по всем остальным вопросам ему всегда удавалось настоять на своём. Иногда Мартин был за это от души благодарен, например, за сорванные планы учить его с младенчества игре на фортепьяно, за разрешения отправиться в многодневный поход или поехать с друзьями в Питер автостопом. Все попытки родителей спорить кончались тяжёлым взглядом из-под бровей и вопросом: «Вы мужика растите или певца эстрадного?» Эстраду дядя и впрямь не любил, а из всех певцов уважал лишь Кобзона и Леонтьева, и то виновато прибавляя: «За голос и характер».
Впрочем, при всей суровости характера не лишён был дядя и маленьких человеческих слабостей, особенно сильно проявившихся в последние десять лет, когда на всей земле жизнь пошла наперекосяк. Проснулись в нём дремавшие прежде кулинарные склонности, и если раньше мог он прожить целую неделю на яичнице и дешёвом пиве, то теперь проводил у плиты полдня, а вечерами либо звал к себе гостей, либо сам отправлялся в гости. Мартину эта слабость нравилась, ибо делала визиты ещё приятнее. Вот и сегодня
раскрыть ветку (3)
Тяжелый кошмарный сон мигом пропал. Керн прислушался. Как и все, кого преследуют, он насторожился, приготовился бежать. Неподвижно сидя на кровати и подавшись вперед, он раздумывал, как удрать, если дом уже оцеплен.
Комната – на четвертом этаже. В ней одно окно, выходит во двор, но ни балкона, ни карниза, откуда можно было бы дотянуться до водосточной трубы. Значит, скрыться через двор нельзя. Оставался один путь: по коридору – на чердак и дальше по крыше – на соседний дом.
Керн посмотрел на светящийся циферблат. Начало шестого. В комнате еще темно. Неотчетливо серела эмаль двух кроватей. Поляк, спавший у стены, храпел.
Керн осторожно соскользнул с кровати и подкрался к двери. В этот момент человек, спавший по соседству, шевельнулся.
– Что случилось? – спросил он.
Керн не ответил, прижался ухом к двери.
Человек поднялся и начал что-то искать в своей одежде, висевшей на спинке стула. Вспыхнул карманный фонарик; тусклый дрожащий луч осветил часть коричневой двери, с которой уже слезла краска, и фигуру Керна, который стоял в нижнем белье, с взлохмаченными волосами, приложив ухо к замочной скважине.
– Черт возьми, что случилось? – зашипел человек на кровати.
Керн выпрямился:
– Не знаю. Какой-то шум…
– Шум? Какой шум, ты, болван?
– Внизу. Какие-то голоса или шаги.
Человек поднялся с кровати и подошел к двери. На нем была рубашка желтоватого оттенка, из-под которой в свете карманного фонарика виднелись мускулистые ноги, густо обросшие волосом. Некоторое время он прислушивался.
– Ты давно здесь живешь? – спросил он.
– Два месяца.
– За это время была облава?
Керн покачал головой.
– А-а! Ну, тогда ты, наверно, ослышался. Во сне иногда и храп звучит, как гром.
Он направил свет на лицо Керна.
– Ну, конечно. Лет двадцать, не больше. Эмигрант?
– Да.
– Иисус Христос! Что с ним? – послышался из угла булькающий голос поляка.
Человек в рубашке перевел луч фонарика. Из темноты вынырнула черная всклокоченная бородка, широко раскрытый рот и вытаращенные глаза под густыми бровями.
– Заткнись ты со своим Иисусом, поляк! – зарычал человек с фонариком. – Его больше нет в живых. Пошел добровольцем и пал в битве на Сомме.
– Что?
– Вот, опять! – Керн подскочил к кровати. – Они поднимаются. Надо выбираться через крышу.
Другой человек резко повернулся. Снизу послышался стук дверей и приглушенные голоса.
Ну сомнительная история, в контексте того, что у них то на планете все знают, что это за работа нищий, и что живут они вероятно неплохо, и зачем тогда подавать таким нищим.
раскрыть ветку (2)
раскрыть ветку (1)
Вот на тему налогов было прикольно в "Записки химеры".
Там в одной стране было огромное количество налогов, но ты сам выбирал какие из них платить, а какие нет. Хочешь платишь налог и тебя нельзя трогать без разрешения, хочешь экономишь, но тебя можно на руки поднять и покрутить (если гиганта встретишь), платишь дорогой налог и можешь охотиться на разумных, парочку в месяц. Больше не помню, давно читал, но там прикольных и интересных решений хватало.
Reddit
2.9K постов13.1K подписчиков