Нимфоманка: Часть 1 (2013) | 8/10⁠⁠

Она говорит о сексе. Он о рыбалке. Возможно, они оба правы.

Буду честен. Я включил фильм Ларса фон Триера, чтобы почувствовать себя смелым и интеллектуальным. По началу так и было. Потом я почувствовал себя немного грязным. А под конец – человеком, который хочет обнять собственную тень. Всё это – эффект первой части Нимфоманки.

Всё начинается с пустого экрана. Тени, звуки, треск воды, ржавый шум мира. Триер будто готовит: «Смотри не глазами, смотри кожей». И ты привыкаешь слышать, как темнота скребётся за стенкой. Как пауза между репликами становится громче самой реплики. Ну а потом – Рамштайн.

Триер строит повествование, как сборник рассказов, которые случайно оказались исповедью. В первой главе – введение, в пятой – финал, почти что эпилог. А между ними «Офис» на минималках, сцена с Умой Турман, где хочешь одновременно смеяться и подать в суд за причинённую душевную боль, и чёрно-белая комната, где умирает любовь, но почему-то пахнет Бахом и лекарствами.

Местами это уморительно. Особенно когда после обсуждения оргазмов внезапно идёт лекция о рыбалке. Но смех здесь хищный. Он сбивает дыхание, ведь в один момент кто-то с комом в горле скажет: «Если бы это была шутка, это была бы очень жестокая шутка», и ты понимаешь: тебя подловили. Ты смеялся, но не имел права. Добро пожаловать в мир, где искусство смеётся с тобой, а потом над тобой.

Триер как будто выступает человеком, который дарит тебе красивую шкатулку, а потом тихо напоминает, что внутри сложил твои старые обиды. Он мастер крайностей. Рамштайн и Бах, похоть и любовь, грязь и нежность. Это кино про то, как ничто не существует в чистом виде. Каждая страсть — это боль, а каждое признание — риск.

Сердце сюжета можно, конечно, препарировать через психологию. Мама холодная, а дочка ищет тепло в постели. Но если честно… Это не об этом. Это про искренность. Про то, как страшно бывает сказать: «Я хочу. Мне надо. Я не могу по-другому». Про то, что у каждого есть нимфоманские секреты, не обязательно про секс, а про признание, значимость, про власть или спасательство. Нам страшно в них признаться. Но мы жаждем. И страдаем.

А ещё это буквально рассказ. История побитой, измученной девушки тихому, рациональному мужчине. Она говорит, он слушает. Она исповедуется, он деконструирует. Но мы не знаем, говорит ли она правду. Возможно, это вообще не важно. Потому что суть не в том, что было, а в том, что она выбрала для своего рассказа.

Я поставил 8. Хотя, возможно, ещё потом добавлю. За то, что можно пересматривать, и каждый раз будет по-другому. За то, что здесь говорят про секс, но подразумевают одиночество. За то, как сложно быть собой, если ты никогда с собою не встречался.

И главное – за то, что в мире, где честность чаще всего стыдливо упаковывают в метафору, кто-то решился развернуть израненную душу на крупном плане. И показать, как она дрожит. Танцует. В темноте. Под Баха. На фоне чьей-то любви, которая уже ушла.

8 из 10.

Не за эротизм. За то, как больно может быть собой.