Нефилимы. Одиннадцатая ветвь⁠⁠

начало тут - Без названия (пока)

предыдущая серия - Нефилимы (первый сезон). Одиннадцатая ветвь

Серия пятая. Дневник. часть 1/2.

- Давай, вставай, лошара! – Сивый, из девятого «Б» кричал почти в самое ухо. Понторез, из тех, что смелые только в толпе.

Удар ногой по рёбрам.

А это уже «Лось». Та ещё скотина. Натуральный отморозок. Родители алкаши, особо никогда его воспитанием не занимались, вот и делал, что хотел. Батя, так вообще из тюрьмы недавно вышел. При случае с удовольствием срывал на сыне всю накопившуюся за жизнь, злобу. Ну, а тот перенаправлял её на своих ровесников. Что послабее, разумеется.

В пяти шагах от лица Кирилла, семиклассника, которого прямо сейчас избивали на заднем дворе школы, стоял  и с довольной рожей наблюдал организатор данной экзекуции - Платонов Николай. Отличник из параллельного класса и по совместительству сын главы администрации посёлка городского типа - «Сойкино». На чьей территории, собственно, та самая экзекуция и проводилась. У парня, учитывая высокое положение родителя, естественно, водились деньги. А эти два урода, за символическую пятихатку, с радостью готовы были попинать любого, на кого указывал «перст дарующий».

Причина избиения была до смешного проста. Отказался писать проект гадёнышу. Вот ручные шавки и подоспели. Им бы ещё девиз, да шеврон на одежду – «слушаю и повинуюсь». Был бы полный комплект.

- Постой! – Платонов поднял руку в характерном жесте, останавливая очередной удар. – Думаю, говнюку на сегодня хватит.

Вальяжно приблизился, опустился на одно колено. Запустил пятерню во взлохмаченные волосы, сжал пальцы и потянул вверх, вынуждая Кирилла взглянуть на себя.

- Слушай сюда, щенок, за свой последний косяк ты отхватил. Но имей в виду, пересдача через неделю. А значит, работа мне нужна уже послезавтра. Рискнёшь снова задинамить – пеняй на себя. В следующий раз отметелим так, что кровью ссать будешь.

Платонов отпустил волосы и брезгливо обтёр ладонь о джемпер Кирилла. Поднялся на ноги, отряхнул испачкавшуюся штанину и, кивнув своим дружкам в направлении школы, первым покинул задний двор.

Исподлобья провожая троицу ненавидящим взглядом, Кирилл, морщась от боли, тяжело сел на корточки. Зло сплюнул окрасившуюся красным, слюну.

Идти вместе с ними в школу не вариант. Завтра ему и так прохода не дадут. Ржать будут все, кому не лень. Но он хотя бы успеет привести себя в порядок. А если заявиться прямо сейчас, в измазанных грязью и травой, брюках, в

разорванном в двух местах, джемпере, с обсыпанной песком головой… не-а, это полный капец. Такого удовольствия он им не доставит.

С другой стороны, продолжать сидеть в грязной жиже в ожидании, пока ученики разойдутся по домам – тоже не ахти какой выбор. С минуты на минуту должны были закончиться дополнительные занятия, и целая толпа вывалит на улицу. Его опять-таки спалят и тогда всеобщего унижения точно не избежать. И домой идти нельзя. По крайней мере, пока не заберёт из раздевалки рюкзак с курткой. А это возможно будет сделать опять-таки только после продлёнки. Замкнутый круг, мля…

Кирилл затравленно огляделся. Зацепился взглядом за старый сарайчик, что стоял неподалёку. Ну как сарайчик, так, небольшая деревянная постройка. Когда-то давно, когда в ведении школы имелся собственный сад, там хранили хозяйственный инструмент. Но сейчас строение пустовало. Парень решил, что имеет смысл отсидеться внутри. Хотя бы пока не подсохнет грязь и получится немного очистить одежду. Глядишь, большинство учеников к тому времени уже разбежится по домам, и у него появиться реальный шанс улизнуть максимально незамеченным.

Войдя внутрь строения, Кирилл расположился на стопке кирпичей и принялся размышлять о том, как бы правдоподобнее объяснить матери свой «ослепительный» внешний вид. И вдруг случайно заметил засаленную тетрадку, сложенную пополам и заткнутую между отсыревших досок. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Не то чтобы он привык хвататься за всё подряд, но в этой стопке бумажных листов было что-то маняще-притягательное. Он бы даже сказал - зовущее.

Аккуратно высвободив тетрадь из древесного плена, парень осторожно распрямил обложку и прочитал.

Дневник ученика 5а класса

Кравцова Виталия.

Кирилл перевернул первую страницу. Поначалу текст был стандартным для такого рода записей. «Привет дневник, я проснулся…» «Здравствуй, представляешь, маму купила билеты в кино…» « Обалдеть, гулял около местной заброшки и нашёл старое, очень странное, чёрно-белое фото, сейчас покажу…» 

Далее страница с тем самым фото.

Посреди пустой комнаты, на стуле сидит мальчик. В пиджаке на голое тело и коротких, выше колен, шортах. Высокие, в пятнах, светлые гольфы доставали почти до колен. На одной ноге порваны, из дырки торчат грязные пальцы. Обувь отсутствовала, но один перевёрнутый ботинок валялся на заднем фоне. Руки мальчика лежали на коленях, а взгляд был устремлён прямо в объектив камеры. Причём глаза у него были словно не настоящие. Нарисованные что ли…

Кириллу фото не понравилось. Он даже захотел вырвать его, потянув за отклеившийся верхний уголок. Но в последний момент передумал, ощутив кончиками пальцев неприятное покалывание, стоило только его коснуться.

Брезгливо поморщившись, Кирилл оставил всё, как есть и быстро перевернул страницу.

«Дорогой дневник, я так рад, что ты у меня есть. Вечерами мне совершенно не с кем поговорить. Мама допоздна на работе, а отец совсем перестал звонить. Раньше он так не делал. Порой мне становится так грустно из-за этого…. Ребята в школе говорят, отцы всегда так делают после развода. Сначала прекращают с тобой видеться, звонить, а потом и вовсе забывают. Уверен, они врут. Специально выдумывают гадости про папу, чтобы сделать мне больно».

Далее шли короткие описания будней Виталика, а вот с девятой страницы на глаза начали попадаться загадочные фразы.

Прив ет. Ты исК  ал друг а? хоЧешь, Я им ста ну?

Я оЧЕнь люб лю игры. Скажи, т Ебе какая Бол ьше нравится?

В этих случаях почерк начинал разительно отличаться. Строчки плыли, игнорируя ровную линию разметки, а у букв постоянно менялся размер.

На пИши, если Зах очЕшь попроБ ОВать особенную.

Взрослую…

Кирилл так увлёкся чтением, что не заметил, когда начало смеркаться. Осознав, что школа давно опустела, и что теперь ему ничего не угрожает, мальчик быстро свернул тетрадку в трубочку, чтобы было удобнее нести, с опаской выглянул наружу и, никого не увидев, торопливо покинул своё укрытие. Прежде чем отправиться домой, забежал в школу за курткой и рюкзаком. Где попался на глаза гардеробщицы тёти Маши, успевшей к тому времени сделать влажную уборку и получил серьёзный нагоняй, за оставленные на полу, грязные следы.

Позднее, лёжа в кровати, он снова вернулся к просмотру дневника. Примерно с середины тетради, на страницах практически перестал встречаться текст. Вместо мыслей хозяина дневник всё больше демонстрировал его рисунки. Незатейливые. Простым карандашом. Вроде крохотных человечков, машинок. Вымышленных животных. С крыльями, например, или ходящих на двух ногах. Кирилл не любил рисовать и перелистывал «художества» без особого интереса. Одно за другим. Но на одной из страниц задержался, наткнувшись на картинку, надолго приковавшую его внимание.

Во-первых, она была нарисована цветными ручками. Во-вторых, над ней, очевидно, поработала рука другого человека. Это виделось довольно отчётливо. Как в плане пропорций, так и в уровне детализации.

Качество изображения было высококлассным и являло собой стол с высокими ножками. С закреплённым по центру зубчатым диском. Рядом лежал человек. Подросток. На лице гримаса дикой боли. Он держался за окровавленную руку, в то время как его отрезанная кисть валялась в стороне. Красная лужа, подразумевающая кровь растянулась на половину страницы и немного затекала на следующую. Чуть ниже рисунка жирным шрифтом выделялась надпись.

Серый.

Частично буквы подтёрлись, но всё же читались легко. Кирилл зацепился взглядом за это слово и долго в него всматривался, пока в недрах памяти, как-то само собой, не всплыло воспоминание о драке. Перед глазами тотчас возник чёткий образ мерзко улыбающегося «Сивого» и, повинуясь мимолётному порыву, парень потянулся к шариковой ручке, лежавшей рядом на журнальном столике. Вместо Е жирно вывел И, а Р заменил на В. Получилось…

Сивый.

Представив на миг, как его обидчик корчится в муках, как зовёт на помощь, Кирилл ехидно улыбнулся. Следом накатила такая дикая усталость, что глаза принялись закрываться сами собой. Мальчик отложил тетрадь на стол и, удовлетворённый отмщением, расслабленно прикрыл веки.

*  *  *

К полудню я сменил Борисыча за рулём. Судя по отметке на карте, что он оставил, путь предстоял ещё не близкий. Мелькнула мысль, что неплохо бы позаботиться о полном баке. И как только на трассе мелькнула вывеска, я без колебаний свернул в её направлении.

Сомов последние полчаса сидел с закрытыми глазами. Вроде не спал, но когда я выходил возле заправочной колонки и, по неосторожности громко хлопнул дверцей, он даже ухом не повёл.

Заполнив бак, я отправился к кассе. Оплатил картой. Налички с собой было немного, но решил пока не тратить. Пусть полежит ещё. На всякий случай.

По ходу купил кофе по акции и пару фасованных бутербродов. На подходе к автомобилю отметил, что Борисыч уже не спит. Более того, с напряжённым выражением лица склонился над магнитолой и что-то увлечённо слушал. Приблизившись вплотную к водительской двери, я захотел было поинтересоваться «что стряслось», сквозь приоткрытое окно, но старик грубо оборвал меня на полуслове:

- Тсс!

Несколько опешив от такой реакции, я послушно застыл на месте.

«... со слов свидетелей, ученик одиннадцатого класса Сивантьев Евгений Андреевич, находясь в школьной мастерской, без разрешения преподавателя, включил торцевую пилу и самостоятельно отнял себе правую руку чуть ниже локтевого сустава. К сожалению, из-за обильной потери крови, молодой человек скончался до приезда медиков. В данный момент причины столь безрассудного поступка выясняются следователями. Что ещё более ужасно - это не первый случай подобного характера в местной школе. Ровно год назад похожее происшествие также случилось на уроке труда. Возбуждено уголовное дело о халатности преподавательского состава, ответственного за соблюдение техники безопасности. Директор заведения временно отстранён от занимаемой должности. На сегодня это все областные новости к данному часу. После рекламы вас ждёт блок новостей спорта. Сто семь и два - оставайтесь на правильной волне!» 

Сомов отключил магнитолу.

- Что это сейчас было? – задал я старику вопрос, одновременно присаживаясь на сиденье и ставя картонный поднос на панель приборов.

- Местные новости.

- Ну, это-то я как раз понял. Почему они вас так заинтересовали?

В свойственной себе манере Борисыч предпочёл не отвечать. Задумчиво уставился перед собой и с минуту что-то обдумывал. После повернулся ко мне и безапелляционно заявил:

- Едем туда.

- Вот те нате… Вы серьёзно?

- Серьёзней некуда.

- И какого лешего, позвольте поинтересоваться, мы там забыли?

- Слушай сюда. Свидетели уверяют, что парень перед происшествием начал вести себя странно. Только что анекдоты травил и оп, - Сомов щёлкнул пальцами, - в одно мгновенье изменился. Будто вспомнил о чём-то. Осёкся на полуслове, взгляд остекленел. Медленно развернулся и прямой наводкой побрёл к торцовке. Никто даже и пикнуть не успел, а он себе руку по самое не балуйся оттяпал. Опять-таки, случай не первый. Что-то не так в этой школе - чуйка у меня.

- Чуйка? – здесь я и вовсе охренел. – Вроде той, что вчера, с вампиром была?

Сомов бросил на меня испепеляющий взгляд, очевидно желая нагрубить, но почему-то сдержался в последний момент. Поиграл только желваками немного и, ограничившись злым плевком в окно, обрезал:

- Крюк небольшой совсем, километров шестьдесят. Ерунда. Посмотрим, проверим, да и поедем себе.

Допускаю, что стоило ещё поспорить, но старик определённо соображал во всей этой херне куда больше меня. Полагаясь на его опыт, я махом допил остатки кофе и со словами «ладно, как скажите», послушно вставил ключ в замок зажигания.

***

Миновав дорожный знак с названием «Сойкино», наш тандем первым делом отправился в школу. Мне пришла в голову идея опросить свидетелей под видом журналистов районной газеты. Не сказать, что Сомов её прям одобрил. Но, за неимением лучшего варианта, согласился, и даже ради этого переоделся в строгий, серый костюм. Как оказалось, его, вместе с другой своей одеждой, он всё это время бережно хранил в багажнике. А вот от предложения выбрать что-нибудь для себя, я вежливо отказался. Ограничившись покупкой свежей футболки на местном, стихийном рынке возле парковки одного из вездесущих супермаркетов.

Заместитель школьного директора, запуганная следствием, так сильно нервничала, что даже не стала настаивать на документах, якобы случайно забытых в машине. Попробовала сопротивляться, ссылаясь на опечатанное место происшествия и наказ полиции никого туда не пускать. Но после того как Борисыч клятвенно пообещал осветить в одном из будущих номеров, намечающийся в школе конкурс талантов (о котором он сам узнал за минуту до этого, из стенгазеты), женщину как подменили. Недолго помявшись для вида, она всё же поддалась. Правда, с условием. С учениками разговаривать в её кабинете, в её присутствии и исключительно на переменах. Дабы не отвлекать и без того шокированных детей от важных учебных занятий. Возражать никто из нас, естественно, не стал и уже на следующем перерыве мы встречали первых представителей девятого «Б» в приёмной директора.

В основном одноклассники погибшего не рассказали ничего нового помимо того, что мы и так услышали в новостях. Мол, обычный парень, как и все. Да, частенько дрался. Курил. Бывало пил пиво в роще за школой. Из троек не вылазил, но и конченым тупицей не был. В тот день так вообще грозился сбежать с последней пары и то, что пришёл на урок многих удивило. С чего вдруг к станку направился, никто толком не понял. Единственное отметили, что поведение его в тот момент резко изменилось. Он стал каким-то заторможённым, вялым. Глаза помутнели. Но, если честно, и этому значения особого никто не придал. Потому как:

«Он уже бывал в школе пару раз в таком состоянии. Ну, вы понимаете, да?» 

Признаться, мне эта игра в следователей жутко не нравилась. Мало того, что, совершенно точно, была противозаконной, так ещё и по факту не принесла ни одного более-менее разумного объяснения произошедшему. Я уже готовился высказать Борисычу всё, что думаю о дурно пахнущей затее и пустой трате времени, как вдруг один из учеников случайно обмолвился, что погибший водил дружбу с представителем местной «золотой» молодёжи. И что совсем недавно они вместе с другим учеником – Максимом Лосевым - знатно отделали тихого паренька из седьмого «А». Предположив, что у столь близких друзей Сивантьева пролить свет на причины странного поведения товарища шансов больше, чем у остальных, мы попросили на следующей перемене пригласить именно их. Но оказалось, что ни один, ни второй сегодня в школу не пришли. Тогда мы попросили отыскать того самого тихоню. И какого же было наше удивление, когда выяснилось, что и он отсутствовал на занятиях.

- А вот это уже интересно. – Заключил Сомов, стоило нам остаться в кабинете наедине. – Совпадение довольно странное, не находишь?

- Ну, вообще-то нет. Мало ли кто в школу не пришёл. Заболели, может, одновременно?

- Да нет, не скажи. От всей этой истории за версту говном несёт. Ладно. Чего-то нового мы здесь уже вряд ли услышим. Поступим так. Ты давай в машину дуй. А я у однокашников адреса этой троицы узнаю. Прокатимся до них и если там также пусто, плюнем на эту историю и со спокойной душой поедем дальше.

***

Когда мы припарковались возле дома Лосева, водитель «скорой», что на тот момент стояла у второго подъезда, уже закрывал заднюю дверь бело-красного фургона. А вокруг машины столпилось человек двадцать, которые что-то живо обсуждали.

- Та-а-а-к… - протянул старик, глуша двигатель, - чует моё сердце, хреновый нас ожидает «поворот».

- Да ладно вам, жути нагонять, Иван Борисович. Сейчас всё выясним.

Я вышел из машины и, сунув руки в карманы джинсов, с непринуждённым видом вклинился в самую гущу событий.

- Ой, батюшки, он же мальчишка совсем… ужас, что делается.

- Говорят, батька его по пьяни руки распускал. На парне живого места не было.

- Мало ли что говорят. Он и сам не подарок рос. Этот ваш мальчишка. Вон давеча, Сашку Ветрова прямо во дворе седьмого дома избил. Посреди бела дня. Бедняжку мать потом на такси в травму возила. Шесть швов наложили.

- Да ты что! Кошмар какой… А участковый-то наш куда смотрит?

- Бабулечки, родненькие, постеснялись бы. Какой не какой, умер он. – Вмешался водитель, оборвав разглагольствование местных и неодобрительно покачал головой. – О нём теперь либо хорошо, либо никак.

- Простите, а не подскажете, что, собственно, случилось? – состроив максимально взволнованное выражение лица, решился, наконец, и я подать голос.

- Что, что? – обернулась ко мне знакома Сашки Ветрова, - повесился малец. Не иначе папка-зэк до ручки довёл. А бедняжке бы жить да жить…

Вот тебе и поворот. Два друга и оба умерли с разницей меньше, чем в сутки. Паранормальным, конечно, назвать это было пока ещё сложно. Но и для обычного совпадения выглядело, пожалуй, чересчур. Неужели Сомов был прав, и в посёлке творилось нечто странное? Риторический вопрос. Который, однако, не преминул зародить во мне зерно сомнения…

Благодарно кивнув случайной собеседнице и покружив для отвода глаз возле подъезда ещё с минуту, я торопливо вернулся к машине.

- Удивительное дело, Иван Борисович, - начал я, плюхнувшись на пассажирское кресло, - Лосев тоже покойник. С той лишь разницей, что в его случае - самоубийство. Повесился.

- А я тебе говорил, молодой - чуйка у меня!

- Ну… - засомневался я, – всё же, на мой взгляд, с выводами вы немного спешите.

- Это с какой стороны посмотреть. Может и спешу. Да только в нашем с тобой случае, куда важнее - не опоздать. Пристегнись, едем к Платонову.

***

Двухэтажный дом семьи Платоновых располагался на самой окраине посёлка. Совсем недалеко от федеральной трассы. Высокий кирпичный забор открыто намекал на солидный статус хозяев, и надёжно скрывал их внутренний быт от любопытных глаз проезжающих. Прямо посередине возвышались резные ворота. Сомов съехал на обочину с противоположной от них стороны дороги и, выключив зажигание, принялся с интересом разглядывать витиеватые хитросплетения металлических прутьев.

- Ну и какой план? – напомнил я о цели нашего визита, когда уже отчаялся услышать его замысел.

- Очень простой. Я у ребят в школе телефон его взял. Сейчас позвоним и попросим выйти. Скажем, что…

Не успел Борисыч договорить, как к врезанной в металлические ворота, калитке, с внутренней стороны двора подошёл белокурый парнишка, лет четырнадцати. В спортивной ветровке. Искусственно состаренных, местами надорванных, синих джинсах и белых, с чёрными вставками, кроссовках. На плече у него болтался школьный рюкзак.

- Бывает же такое, - Сомов удивлённо приподнял брови, - на ловца и зверь бежит!

Распахнув калитку, Николай лениво прошёлся по каменной дорожке, ведущей к проезжей части. Остановился возле края дороги. Достал из рюкзака наушники со смартфоном. Со скучающим выражением лица уткнулся в экран.

- Похоже, маршрутку собрался ждать?

- Или такси…

- Пошли тогда, пока не уехал? – я приоткрыл дверь.

- Подожди. Не спе-ши. – Почему-то по слогам протянул Сомов. - Понаблюдаем ещё.

- Да чего тут наблюдать? У нас что, времени вагон?

- Уедет и мы за ним. Не упустим, не бзди. А пока сидим. Не нравится мне всё это…

- Опять чуйка? – съязвил я, намеренно громко хлопая дверью.

- Херуйка.

Театрально закатив глаза, я снова повернулся в сторону парня. Он по-прежнему безотрывно изучал содержимое телефона. И вдруг… отстранился. Медленно поднял голову, исподлобья посмотрев прямо на меня. Встретившись с ним взглядом, я испытал необъяснимое чувство неприязни, что-то до тошноты отталкивающее и неловко вздрогнув, отвернулся. При этом успел вскользь захватить отражение зеркала заднего вида. Достаточно, чтобы увидеть, как из-за поворота дороги показалась кабина грузового тягача.

В груди неприятно кольнуло плохим предчувствием. Я взволнованно перевёл взгляд обратно на парня. Он вернулся к созерцанию мерцающего экрана и невозмутимо, раз за разом, смахивал большим пальцем транслируемые устройством, изображения. Вот только…

Теперь он был не один!

Из-за спины мальчишки выглядывал второй подросток. В пиджаке не по размеру, явно пошитому на взрослого, широкоплечего мужчину. И коротких шортах на голое тело. Открытые участки кожи имели синюшно-багровый цвет, а в тёмных провалах глазниц, от краёв которых в разные стороны расползались паутины чёрных вен... отсутствовали глаза.

Боковым зрением я заметил поравнявшийся с забором большегруз.

Мёртвый мальчик злобно оскалился, а Платонов качнулся, как от удара в спину. Рефлекторно сделал пару шагов вперёд, в попытке сохранить равновесие, сам того не желая, он одной ногой вступил на асфальт.

Мои веки сжались даже раньше, чем я осознал произошедшее.

Послышался громкий визг тормозов. Глухой удар. Сомов, не раздумывая выскочил из машины. В следующую секунду, очнувшись от мимолётного шока, распахнул дверцу и я. Вместе мы опрометью бросились на помощь.

Парень неподвижно лежал на обочине в нескольких метрах от места столкновения. Из кабины грузовика, выехавшего в процессе торможения на встречную полосу, вывалился очумевший мужик в растянутых спортивных штанах и засаленной футболке. Испуганно вытаращив глаза, он в голос завопил:

- Я не успел! Он внезапно шагнул. Я просто не успел!

- Звоните в скорую, быстро! – скомандовал Сомов, пробегая мимо.

Добравшись до парнишки, мы первым делом проверили пульс, дыхание. Вроде был ещё жив, но дышал тяжело, прерывисто. Остекленевший взгляд смотрел в никуда, а под головой медленно растекалась лужица крови.

У меня возникло острое желание поднять его на руки, отнести в машину и, как можно скорее, доставить в больницу. Я даже склонился, вытягивая вперёд руки, но Борисыч грубо остановил меня, уперевшись ладонью в грудь.

- Сдурел?!  Трогать нельзя. Что если позвоночник травмирован?

- Твою мать! Твою мать! – чуть не подпрыгнув, заорал я в ответ, растерянно кружа на одном месте. - Вы покойника видели? Это он его толкнул, видели?!

- Да видел, конечно. Не ори!

Ага, как бы не так! Вид раненого ребёнка буквально выкручивал нервы до предела, напрочь лишая самообладания. Не зная, куда деть дрожащие от волнения, руки, я тупо схватился за голову и принялся беспомощно расхаживать туда-сюда.

– А что тогда делать-то?!

- Ничего! В звонок вон, позвони, сходи. Может, дома кто есть.

Повторять дважды не пришлось. Я пулей метнулся к воротам, но, сколько бы не нажимал на кнопку вызова, мне никто так и не ответил.

В конце концов, раздражённо пнув по металлической поверхности, я засобирался обратно, но именно в тот момент в поле зрения попал ещё один паренёк. Он испуганно выглядывал из-за угла забора, и в отличие от того, кто толкнул Платонова, был, очевидно, жив. Мальчишка заинтересованно следил за нашими действиями, но когда понял, что я его заметил, резко исчез из виду.

Предположив, что он стал невольным свидетелем аварии, я посчитал нужным догнать его. Убедиться, что он в порядке и ему не требуется помощь. Но стоило добежать до угла, обнаружил парнишку сидящим прямо на траве и рыдающим навзрыд.

- Я не хотел… не хотел, чтобы так вышло! – твердил он одну и ту же фразу. А осознав, что больше не один, поднял заплаканные глаза и с мольбой посмотрел на меня. – Это не я! Я не рисовал. Это всё он! Он говорил, это просто игра! Что это всё ради шутки! Помогите, прошу вас. Я просто не знаю, что мне теперь делать…

***

Скорая приехала быстро. Не заставили себя ждать и инспекторы ДПС. В то время, пока врачи оказывали Платонову первую помощь и готовились везти в реанимацию, сотрудники опросили нас, как свидетелей, и сразу, стоило закончить процедуру оформления ДТП, отпустили.

Между делом мы с Сомовым успели внимательно выслушать объяснения Кирилла. Так мальчишка представился. И должен заметить, даже с учётом того, что и сам много чего насмотрелся за последние пару дней, я всё равно прилично охренел.

С его слов, все трое стали жертвами некоего мёртвого мальчика, чей дух живёт в дневнике. Общей тетрадке, случайно обнаруженной Кириллом в заброшенном сарае. Выходило так, что нарисованные на её страницах, события, призрак осуществлял в реальной жизни, представляя данное занятие некой «весёлой» игрой. То, что всё происходит на самом деле, мальчуган заподозрил лишь после того, как узнал о самоубийстве Лосева. Но так как авария с Платоновым уже была им проиллюстрирована, не придумал ничего лучше, как отправиться к дому Николая, в надежде опровергнуть страшную догадку. Либо в противном случае помешать тому приблизиться к автодороге.

- Я думал, успею. Предупрежу. Придумаю что-нибудь, чтобы не пустить. И тогда ничего не случится. Прибежал, а тут… - бедняга обхватил голову руками и снова безудержно разрыдался.

Если лично я ещё только привыкал ко всей этой сверхъестественной дури и посему терзался определёнными сомнениями, то Сомов, не задумываясь, принял слова пацана на веру. Обосновав ему, что мы якобы из специальной секретной службы правительства, где нашей работой является борьба с подобными потусторонними вещами, потребовал у парнишки немедленно отдать злосчастную тетрадь.

- С собой у меня её нет. – Мгновенно успокоившись, проговорил парень с отдельными нотками восторга. Видимо, приняв нас за кого-то вроде братьев Винчестеров из телека. - Она дома осталась.

- Значит, полезай в машину. – Строго распорядился Иван Борисович. - Да поживее. Не хватало, ещё какой-нибудь малахольный додумается порисовать…

окончание здесь - Нефилимы. Одиннадцатая ветвь