«Не надо тревожить мертвых»: ветераны Рунета о возвращении ICQ⁠⁠

В связи с блокировкой мессенджера Telegram чиновники задумались об использовании системы обмена текстовыми сообщениями ICQ, которая была популярна в «нулевые». Русская служба Би-би-си спросила старожилов российского интернета, что они думают о возрождении «аськи».

После решения Таганского суда Москвы о блокировке мессенджера Павла Дурова пресс-секретарь президента Дмитрий Песков предложил журналистам перейти из кремлевского Telegram-канала на ICQ, в просторечии — «аську». Это вызвало ностальгию у тех пользователей интернета, которые 10−15 лет назад не вылезали из единственного тогда в России сервиса обмена мгновенными посланиями онлайн.

Сигнал, похожий на «ку-ку» (или «о-о»), волнует офисных работников 2000-х годов до сих пор, напоминая о минутах и часах, проведенных в деловых чатах, или философских беседах, или за флиртом с незнакомым — поначалу — человеком.

Созданная в Израиле «аська» наибольшую популярность снискала именно в России, и только в России получила нежное прозвище.

Но говорить о возрождении ICQ сейчас, считают ветераны рунета, несколько странно.

«ICQ — символ рунета нулевых. Попытки ее оживить — фрейдистское стремление интернетчика спрятаться туда, откуда появился», — иронизирует Александр Амзин, стоявший у истоков крупнейших российских интернет-проектов, ныне — издатель и менеджер по продукту в издании The Bell, преподаватель журфака МГУ.

«ICQ — ваша бывшая, от которой вы уже уходили в светлое будущее. Ее культура мертва. Не надо тревожить мертвых», — сказал он в интервью Русской службе Би-би-си.

В 2010 году, когда ICQ (получившая название от английского «I seek you» — «ищу тебя») была куплена российской группой Mail.ru у американского IT-гиганта AOL, в России у этого мессенджера было 32 млн пользователей, из которых подавляющее большинство — 80% — сидели в «аське» в среднем по пять часов в день.

Главная причина такого широкого распространения ICQ в том, что у россиянина ей не было альтернативы, говорит блогер, поэт и писатель-фантаст Леонид Каганов. В 2000 году, когда он начал пользоваться «аськой», у большинства еще не было мобильных телефонов и, соответственно, даже возможности писать sms.

«Чтобы пообщаться с человеком, надо было написать электронное письмо, отправить, потом ждать ответа, а тут вдруг стало можно мгновенно писать и отвечать», — вспоминает Каганов.

«Это сейчас на рынке десяток популярных мессенджеров с мировой аудиторией свыше 100 миллионов человек, — продолжает Амзин. — У “аськи” в России долгое время альтернативы не было. Ее пользователей объединяло (и формировало их общую культуру) то, что они интернетчики».

«ICQ долго была рабочим чатом в “Ленте.ру”, она была “тиндером” для всех половозрелых пользователей Сети, она была культурным явлением», — полагает он и напоминает, что звук «о-о!» звучал не в одной песне и даже проник в мультсериал «Смешарики».

Престижные номера и личная жизнь

В некоторых интернет-компаниях «аська» была рабочим инструментом, хотя, как соцсети впоследствии, начала сильно отвлекать сотрудников.

«В редакции “аськой” пользовались только для личных сообщений, — рассказал Би-би-си редактор музыкального информационного агентства Intermedia Алексей Мажаев. — Но в случае поползновений ее запретить всегда был готов ответ: вы что, у меня же там певец Данко на прямой связи, мы хотим остаться без новостей про него?».

«Аську вспоминаю с самыми приятными чувствами», — говорит москвичка Марина. Впервые с будущим мужем она поговорила именно в «аське», и лишь потом, встретившись лично, решила продолжать общение. «Удобный чат был и для работы, и для личного общения», — считает она.

У Каганова аккаунт в «аське» действует и сейчас — правда, он не смог вспомнить, когда в последний раз ему написали или он сам написал кому-то в ICQ.

«У меня на десктопе открыты все мессенджеры одновременно, и я вижу, что несколько человек и теперь постоянно находятся и в “аське”. У меня прежний номер, между прочим, шестизначный — очень престижный. Круче номер был, кажется, только у [веб-дизайнера] Артемия Лебедева — пятизначный, — говорит он. — А мне мой номер подарил друг из Иркутска — написал, что скоро у них освобождаются несколько шестизначных номеров, и он мне дарит один из них».

«О возрождении “аськи” говорить смешно»

На вопрос о том, была ли атмосфера общения в ICQ более дружелюбной или более цивилизованной, чем в нынешних соцсетях, Каганов отвечает отрицательно: «Это просто протокол общения для определенного среза общества, никакой особой культуры он не породил».

«Поссориться и оскорбить другого в “аське” можно. Сложно было поругаться по пейджеру! Я помню, отправлял другу сообщение: “Ленька дурак, курит табак, спички ворует, девчонок целует” — и мне сказал оператор, что такое сообщение не может пройти», — рассказывает он.

А в «аське» люди писали друг другу все то же, что в письмах и смс. Другой тип поведения стал возникать с появлением новых видов онлайн-чатов, считает Каганов: «К примеру, мессенджеры, которые после прочтения мгновенно стирают сообщение — я слышал, что подростки таким пользуются. Это уже немножко другая культура, которая диктуется возможностями технологий: они там показывают друг другу сиськи и все такое, зная, что ни учителя, ни родители не увидят, никто тебе ничего не предъявит через много лет».

«О возрождении «аськи» говорить смешно, — полагает Каганов. — Есть какая-то таинственная зависимость: как только Россия покупает цветущий интернет-проект, он потом умирает — хотя его покупали, чтобы развивать, получать коммерческую прибыль, команды специалистов работают над стратегией расширения — но почему-то сервис сходит на нет. Так же было и с «Живым журналом.

источник mail.ru