Наш любимый Триждыгерой
Вилен.
Вот такое необычное имя придумали родители Гирского в честь вождя пролетариев.
Но удивительным образом, пожалуй, лучше других в нашей студенческой группе на Радиотехническом факультете Ленинградского института авиаприборостроения именно он различал пакостные гримасы реалий развитого социализма и не боялся заявлять об этом вслух.
Успехами в учебе он не блистал, вероятно, к этому и не стремился, но тем не менее перед ним было сложно инстинктивно не преклоняться: он был явно умен, породист, очень красив как мужчина, импозантен, благороден, ироничен и честолюбив.
Похоже, эти качества наследовались им в одном пакете с неординарной западнославянской фамилией. От него можно было ждать благородных порывов и подвигов, и он их вершил-таки, презрев приземленность советской действительности.
Общения с однокашниками не ценил. Скажем, глупо было даже пытаться пригласить его в студенческий субботний пригородный поход. Мы прекрасно знали, что у него есть единственная доминанта, святыня и смысл жизни – его законная жена. Вечно он спешил только к ней, делал все только для нее, и заинтересовать его чем-либо вне женоцентризма было невозможно. Никогда не видал более преданного и жертвенного мужа. Героя!
Когда оказалось, что жена склонна к научной работе, ей надо защищать диссертацию, у нее появились повышенные интеллектуальные запросы и не менее интеллектуальные друзья, он безропотно стал выполнять всю рутинную домашнюю работу. Все силы направил на доводку и совершенствование своего и без того благоустроенного семейного гнезда.
Не берусь судить по какой причине, но свою профессиональную работу в конце концов он выбрал, связанной с периодическими максимально долгими, рискованными для жизни, дальними научно-исследовательскими командировками. Героическими!
Детей у них долго не было. Лишь через полтора десятка лет родился первенец. Но это оказалось пределом. Вилен, на удивление жене и всем своим знакомым, тут же сбежал к другой женщине, оставив полностью все нажитое, квартиру, ребенка и неразрешенную тайну о мужском коварстве. Погряз со своей новой любовью в отчаянной бездомной нищете, и в своем уже весьма зрелом возрасте «…много он бед перенес, но в его жизни была песня безумная роз!». Герой!
Потом незаметно исчез с нашего горизонта…
Петр Новыш
Санкт-Петербург