Матрешка⁠⁠

Когда Валентина училась в десятом классе, она еще не решила в какой ВУЗ будет поступать, и мир потенциальных возможностей ей казался необъятным: ВУЗов много, факультетов в них еще больше, а ведь есть еще дискотеки – тоже своего рода ВУЗы, где можно познать новые мысли созревших подружек, и открыть для себя совсем дотоле неведомый мужской мир, а главное..свою роль в нем и ее к нему отношение..ну чем не житейский университет?

Благо, десятый класс – не выпускной, и есть еще время на накопление опыта в строительстве личных отношений, и если, скажем, мама против походов на дискотеки, то есть и для нее весомые контраргументы, мол:"Маман, ты меня не удерживай, мне малость перебеситься нужно, понять что к чему, нето, неровен час, поступлю в университет девочкой-недотрогой, и влюблюсь там. Представляешь, маман? Мне гранит науки грызть надо, а мне эндорфины крышу сносят... а все почему? Потому, что вовремя не познала – что к чему, и как сделать, чтобы одно другому не мешало".

Маман, скрипя зубами, с конраргументами Валентины согласилась, уж больно складно они звучали..сразу видно – бабушкина работа.

И, действительно, дискотеки Валентина напосещалась не зря: познала цену женской дружбе; познала цену себе, оценив свою востребованность у парней; узнала дорогу в кожно-венерологический диспансер; более или менее научилась контролировать эндорфиновый снос крыши в моменты влюбленности, и к одиннадцатому классу, с весьма охлажденной головой и сердцем подошла к выбору ВУЗа.

Выбор Валентины пал на биофак. СГУ. Маман стрясла с бабушки денег на репетиторов для подготовки к поступлению, в качестве репараций за ее тлетворное влияние на дочку в десятом классе, и Валентина поступила.

Вот тогда то началось "зарывание в матрешку": СГУ большой, но все же меньше, чем внешний мир; биофак немаленький, но лишь часть СГУ; кафедра микробиологии еще меньше; группа первокусников, куда попала Валентина – одна из двух при кафедре; основные дисциплины – вообще копание с чем-то микроскопическом; Сашка- одногрупник приглянулся – тоже ростом не вышел, зато обаятельный!

Повезло Валентине, Сашка ее оказался большим фанатом биологии, и через пару месяцев Валентина уже не могла понять: она все еще с Сашкой потому, что все еще влюбленна в него, или потому, что уже влюбленна в его способность подтягивать ее по всем профильным дисциплинам?

Пока это удобно, и даже полезно, нет смысла копаться в этом вопросе – решила Валентина.

Сашка же, помогая девушке разбираться с микробами под микроскопом, втолковывал ей суть происходящего на предметном стекле с пугающей самозабвенностью, придавая увиденному философский смысл.

Валентина стала ощущать, что и без того сузившийся мир вокруг нее, еще и пропускается сквозь личную призму восприятия ее парня, и, таким образом, сузившись до наноразмеров, раскладывается по спектру в причудливые формы мировосприятия Сашки, но при этом превращаясь, в силу широты интересов и воображения Сашки, в нечто гигантское, но уже на квантовом уровне...

Старые подружки никуда не делись. Завидовали, наверное, относительно длительным отношениям Валентины с Сашкой, и подстрекали ее к их разрыву.

К этому моменту, Валентина давно и прочно ощущала себя самой мелкой матрешкой в чревах более крупных, и эта метафора весьма коррелировала с нашептываниями подруг.

Итог немного предсказуем: Валентина порвала с Сашкой к концу первого курса; закрутила новые, довольно мимолетные отношения; скатилась по учебе, но не сильно – Сашкина закваска не исчезла, и плоды ее брожжения не позволяли отращивать хвосты.

К концу пятого курса Сашка уже был женат, а Валентина находилась "в активном поиске", но не пары, а прорывной идеи для дипломной работы.

Как-то так само собой получилось, что Сашка без остатка подарил ей целый огромный мир науки, сам же из него выпал, оставив там Валентину.

Валентина закончила аспирантуру, и блестяще защитила кандидатскую, затем докторскую – вышла из стен универа умной, одинокой и тридцатилетней.

"Откинувшуюся" маленькую матрешку, на воле, радушно встретили старые подруги...проставились, выпили, и поведали Валентине о своих судьбах.

Слушая подруг, Валентина ощутила, что будто попала из гигантского, уже полюбившегося ей мира в крохотный – предпоследнюю по величине матрешку, где последней была она сама.

Послала подруг нахуй, и помчалась домой – писать новый диссер.