Марс Экспресс (2023)⁠⁠

Страшно не то, что будущее наступает. Страшно то, как быстро оно это делает.

Ты — Элен, частный детектив на космическом шаттле. Ты летишь сквозь мёртвую тишину космоса. Рядом верный Карлос, клон погибшего напарника, воскресший в теле машины. С вами пассажир – преступница, которая делала запретное: взламывала андроидов. Вы ещё не знаете, но все вы — часть одной истории. Истории, в которой шансы добраться до финала мизерны, но финал будет не об этом. А о том, как не потерять себя, даже когда всё вокруг перестанет быть собой.

Добро пожаловать на Марс Экспресс.

Я всё это уже видел. Цифровые кладбища, убийца с рассекающими лезвиями от Т-1000, рука Люка, глаза Декарда. Дело не в этом. Это не копия. Это как будто кто-то нежно разобрал мои воспоминания по косточкам, смешал их с красной пылью Марса и собрал себя. Нового. Но с моей родинкой на лбу.

Мне нравится нуар. И киберпанк. И детективы. Именно поэтому от происходящего ощущение двоякое: как будто человек спрятался за голограммой. Он живой. Чувствующий. Но собранный из чужих воспоминаний, как пазл, купленный на барахолке.

Итак, сначала вас зачарует вид голубого неба на красной планете. Но чем дальше — тем больше фальши проступит через пиксели. Вы узнаете, что люди здесь эксплуатируют андроидов. Биороботов. И мозги своих собратьев. А под конец купол над Марсом исчезнет, и всё встаёт на свои места. Всё оказалось ложью – в космосе больше нет места человеческой морали. И из ошибок человека должна вырасти другая жизнь — не в чипе, не в утробе, а посередине. Сын живой матери. С отцом в виде машины.

Сложно сказать, где здесь финал. Мой финал – когда Карлос понимает, что цепляется за жизнь, которая ему больше не принадлежит. Тут я закрыл глаза. Не потому что больно. Не из-за слёз. А потому что я вдруг вспомнил, как часто мы все цепляемся за память, а не за будущее. Как будто память — это и есть жизнь. И память каждый раз оставляет нас разочарованными.

8 из 10. Потому что Марс Экспресс доставил людей на Марс, а нас оставил в одиночестве. В тишине. Чтобы мы наконец спросили себя: зачем мы всё ещё хотим жить?