Малинджи (часть 5)⁠⁠

Малинджи

Малинджи (часть 2)

Малинджи (часть 3)

Малинджи (часть 4)

Оглушенный внезапно обрушившейся на него тишиной, Карл оказался посреди бескрайнего тумана - на широкой тропе, выложенной из древнего гладкого камня. Ноги задрожали, он опустился на колени и, прижимая к себе жену, послал неведомым богам бессвязную благодарственную молитву. Он успел! Что бы ни ждало их впереди, он успел! Возможно, кто-то мудрый и добрый помог ему. Значит, поможет и за Рекой. Оглянувшись назад он с трудом различил слабую морщинку на молочном теле тумана, которая быстро разглаживалась. Примерно такой же след может оставить нож, разрезающий жидкую сметану. Эфемерный и недолговечный. Пути назад не было, но беспокоится об этом не имело смысла.

«В Каонгуни много ходов по всему миру», - вспомнились ему слова Яррана. Значит, много и выходов. Он поглядел на лицо Хелены. Она выглядела старой и мертвой, но на шее едва заметно пульсировала синеватая жилка. Жива! Прежде, чем идти дальше он решил немного отдохнуть и оглядеться. Кайонгуни был именно таким, каким его описывал Ярран - пустое, молчаливое пространство, наполненное лишь туманом. Ветер стих. Он не слышал ни криков, ни шорохов, ни бормотания. Кайонгуни успокоился, опустел и стал тем, чем и призван был быть – местом отдыха усопших. Где-то на периферии, в такой перспективе, которую не мог уловить глаз, ощущалось движение. Карлу казалось, что к Тропе с обеих сторон подходят едва угадывающиеся молчаливые фигуры, смотрят на него и с печальными вздохами отступают прочь. Кто это? Хранители? Впрочем, ему было все равно.

Отдышавшись несколько минут, он поднялся и двинулся по тропе. Все вокруг виделось застывшей картинкой, на которой иллюзию движения создавала лишь сама тропа, которая, казалось, тоже двигалась под ногами по кругу – как полотно беговой дорожки в спортзале. Он почувствовал себя хомяком в колесе, топчущимся на месте. Чтобы избавиться от этого ощущения, он сосредоточился на камнях. Несколько крупных, пара небольших, множество маленьких, один большой. Стало легче.

Через некоторое время послышался шум, и Карл навострил уши. Река? Звук лишь отдаленно напоминал бегущую по камням воду, куда бо́льшие ассоциации он вызывал со звуками космической радиации, как будто где-то рядом вращался газовый гигант вроде Юпитера – треск, пощелкивания, перезвон, шипение. Впрочем, то, что вскоре выступило перед ним из тумана, меньше всего походило на реку. Он застыл с отпавшей челюстью, взирая на могучий бескрайний поток энергии. Он пересекал Тропу и уходил в бесконечность по обе ее стороны. Широкий настолько, что занимал все пространство до линии горизонта и дальше. Единственное, с чем он мог бы сравнить его – это распрямленная в линию спираль Млечного пути, несущаяся мимо с умопомрачительной скоростью. Внутри Потока без конца бились молнии, взрывались тысячи солнц, завихрялись немыслимые цвета, а над поверхностью клубилась взвесь из неведомого вещества, похожего на морскую пену.

«Боже…», - пробормотал Карл и облизнул пересохшие губы, - «И это они называют Рекой?! Да нас в два счета разорвет, стоит только сделать шаг…».

Он опустил глаза на жену и понял, что Харона они ждать не могут. Виски ее запали, нос заострился, а кожа за ушами скорбно обвисла. Только упорная жилка на шее продолжала слабо трепыхаться под пепельно-серой кожей.

Карл прижался губами к ее холодному лбу, зажмурился и сделал шаг в беснующийся Поток. Краткая вспышка ослепляющей боли, и мир перестал для него существовать.

---

Когда он очнулся, перед глазами было черно, а все тело саднило и подергивалось, словно он только что слез с электрического стула. Отталкиваясь трясущимися руками от земли, он сел и осмотрелся. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались черные дюны, над которыми ветер нескончаемым потоком гнал стены песка. Тело его было сплошь покрыто рваными ранами, порезами и царапинами. Ощущения были такие, словно с него сначала содрали кожу, а потом кое-как надели обратно.

«Это ваше царство мертвых – гнусное местечко», - подумал он, а потом в голове вспыхнуло: «Хелена!»

Щурясь от летящего в глаза сухого песка, Карл лихорадочно огляделся в поисках жены. Она лежала в нескольких шагах от него, а над ней скорчилась корявая фигура, почти неразличимая в песчаном вихре. Ужас полоснул его по сердцу.

«Отойди… от нее», - попытался крикнуть Карл, но из горла донесся лишь сип. Фигура никак не отреагировала, и Карл как мог быстро двинулся к ней, с трудом подтягивая непослушное тело на локтях, - «Я сказал…»

Он осекся, а потом истошно заорал, увидев, что существо с аппетитом обгладывает руку Хелены,. Оно, наконец, обернулось и уставилось на Карла знакомыми белесыми подслеповатыми глазами. Малинджи! Губы и подбородок его были черными от крови и налипшего на них песка.

- Не ори, - ворчливо прохрипел тот и, нехотя оставив лакомый кусок, отполз на пару метров, - Тут еще много...

Вздрагивая от ужаса и отвращения, Карл подтянул к себе жену и осмотрел ее руку, представляя, какую адскую та будет испытывать боль, когда очнется. Но текущая из укусов кровь все же его порадовала – жива!

Он стянул с себя остатки футболки и, скрутив ее, быстро наложил давящую повязку. Убедившись, что Малинджи тихо сидит в стороне и не собирается нападать, он легонько похлопал жену по израненным щекам, пытаясь привести ее в чувство.

- Если это не еда, зачем ты ее притащил сюда? – спросил старик. Карл быстро глянул на него и заметил на облизывающемся бараньем лице искреннее недоумение. А еще он только сейчас понял, что оба они говорят на каком-то корявом булькающем наречии, но без труда друг друга понимают.

- Это не еда, - ответил он, стараясь говорить на родном языке, но с губ все равно срывались незнакомые прежде звуки, - это моя жена! И не смей к ней приближаться. Слышишь?

Малинджи скривил губы и пожал плечами с таким видом, словно хотел сказать «не больно-то и хотелось», а Карл снова склонился над женой, оценивая ее состояние.

- Детка… очнись… Надо идти, а я… боюсь, я не смогу тебя нести…

- У тебя будет много еды там. Потом, - снова подал голос Малинджи, - Оставь ее мне.

Карл стал энергичнее трясти Хелену. А ведь он был уверен, что за Рекой, каким бы испытанием она ни оказалась, жена очнется совсем новенькой, свежей, здоровой, и они рука об руку пойдут цветущими садами в… ну, куда-то в хорошее светлое место, откуда их отправят обратно в джунгли, а в лучшем случае – прямым рейсом до Мальмё…

- Куда мне нести ее? – быстро спросил он Малинджи, - Я имею в виду, где тут то место, где ей помогут?

- Помогут? – Малинджи издал противный недоуменный звук.

- Да, помогут! Как помогли тебе вернуться здоровым и с зарядом на пятьдесят лет жизни под открытым небом!

- Ее тут, в Тейне Покла, не примут. Даже мне сразу видно, что она попала сюда по ошибке. Это – твое место. Не её.

- Хорошо, - Карл мучительно подбирал слова, которые, казалось все больше от него ускользали. Он чувствовал, что это место как-то на него влияет. Что сам ветер, бесконечно дующий одновременно во всех направлениях, что-то и из него выдувает. Выдувает… человека?

- Хорошо, - еще раз попробовал он, слизнув крупинки песка с губ, - где здесь…? Куда они уходят? Мертвые?

- Ты разве мертв? – удивился Малинджи, вскинув клочковатые брови.

- Что? Нет…

- Так как же ты туда собрался? Любой знает: чтобы попасть в царство мертвых, надо сперва умереть.

- Но ты ведь мертв! – Карл чувствовал, что сходит с ума от этого нелепого диалога, - я своими глазами видел твой труп.

- Привратникам Тейне Покла недоступна смерть, - ответил Малинджи таким тоном, словно это все объясняло.

- Подожди…, - Карл сжал руками голову, стараясь сдержать разлетающиеся мысли и воспоминания, - был один старик. Бушмен. Он рассказал, что это ваше… Кайонгуни – это перевалочная база для мертвецов. Они некоторое время отдыхают в водах Реки, а потом пересекают ее и продолжают свой путь уже на другом берегу. Так вот, мы только что пересекли эту чертову мясорубку, и я просто хочу знать, куда нам идти дальше?

- А-а-а…., - Малинджи сипло рассмеялся и хлопнул себя по костлявым коленкам, - Вот ты о чем… Так ты ошибся берегом, парень!

- Что?..

- У Великой Реки не два берега - множество. И сам ты не волен выбирать, берег выберет тебя сам. Этот – наш с тобой.

- Как же… как тогда она сюда попала? – Карл указал на Хелену.

- Так бывает, - пожал плечами колдун, - Обитатели этого берега обладают сильной волей и - только иногда - им удается забрать с собой существа, лишенные оной. Особенно лишенные по их вине. Тогда здесь появляется мясо…

Острый кадык Малинджи дернулся, проглатывая слюну, и Карла пробрал озноб.

- Но ведь тот старик говорил…, - он оглядел бесконечные дюны. Может, удастся вернуться и попробовать еще раз? Но вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ничего, что выдавало бы местоположение Реки.

- Там, во Внешнем мире каждый интерпретирует Вселенную, о которой в сущности ничего не знает, согласно собственным верованиям и убеждениям. Даже во Внутренних мирах знают о ней немного. Но здешние обитатели, слава Богам, хотя бы лишены воображения, - Малинджи хихикнул, - А ты, получается, потащил свою женщину за Порог, слепо доверившись измышлениям аборигена, который еще вчера терпеливо ковырял соломинкой в бревне, разыскивая вкусную личинку?

- Калле? – произнесла вдруг она. Веки затрепетали и поднялись. Она с трудом повела вокруг глазами, потом остановилась на его лице и медленно произнесла, - Я не думала, что мои слова о приключениях в Аду ты примешь как руководство к действию. Мне вполне хватало и Австралии.

Карл облегченно выдохнул и неуверенно улыбнулся, решив, что жена пошутила, но улыбка его быстро увяла. Из глаз ее хлынули слезы. Один зрачок вдруг сжался в точку, а второй, наоборот, расширился до предела, поглотив всю радужку. Лицо ее приняло сосредоточенное требовательное выражение.

- Снег, Калле… Быстро! Где снег?! – она завозила вокруг себя руками, пытаясь подняться, но вдруг обмякла. Широко раскрытые глаза остановились. На них тут же стали налипать черные песчинки.

---

Карл баюкал тело жены, уткнувшись носом в ложбинку за ее бледным ухом, чувствуя, как горячо любимый запах ускользает вместе с несущимися мимо потоками горячего ветра.

- Она?... – спросил он. Слова и мысли продолжали затухать. Он хотел спросить, достигла ли она своего берега. Идет ли там снег? Но с его губ снова и снова срывалось только «Она?..», «Она?...»

Малинджи, тем не менее, видимо, понял его. И, почти с сочувствием, покачал головой.

- Тебе надо было оставить её снаружи. Отсюда выходят только привратники. Отсюда она не найдет выход… Множество берегов…, - он помолчал, а потом оживленно воскликнул, - А вот и за тобой!

Карл безразлично поглядел в ту сторону, куда грязным пальцем указывал Малинджи.

Завязая по колени в песках, к ним быстрым строевым, шагом приближались закутанные в слепящую белизну высокие фигуры. Они столпились вокруг с деловитым бормотанием, похожим на птичий клёкот. Карл не смог разглядеть их лица. Черты словно смазывались, прятались, ускользали от пристального взгляда. Единственное, что ему удалось разглядеть – кожа их была черной, как деготь, а глаза голубыми, яркими и лучистыми. Одежды же напоминали наряды арабских бедуинов.

«Чернокожие… ангелы?», - Надежда на помощь вспыхнула, но лишь на мгновенье. Десяток черных рук быстро выдернули из его объятий Хелену, и, не глядя, отбросили прочь, как испорченную рухлядь, не пригодную для дальнейшего использования.

Последнее, что он увидел, прежде чем его самого с одобрительным клекотом бережно подняли над головами и быстро понесли прочь - это искалеченное, мертвое тело жены, заметаемое черным песком. И корявую фигуру Малинджи, воровато подбирающуюся к нему на четвереньках.

Малинджи (эпилог)