Книга о трансатлантике "Долгая дорога домой" (ч.12)⁠⁠

Глава 16. Океанские будни

– Такое расслабленное путешествие у нас получается! – сказала Маша.

– Ну, Мась, пока ещё только третий день пути. Наслаждайся отдыхом, пока можешь, – посоветовал отец, – а то дойдём до ветра, взвоешь.

– А там сильный ветер по прогнозу? И когда дойдём? – спросил Ваня.

– Не слабый. Там ещё и шторм впереди. Я хочу дойти до самого краешка циклона и дальше попробовать пойти опять восточнее. Ближе к ночи должен начаться.

– А сколько дней нам всего идти? – поинтересовалась Маша.

– Да кто ж его знает, – отвечал капитан, – океан непредсказуем. По самым оптимистичным прогнозам, наверное, дней десять ещё.

– А вот навигатор пишет, что до Азор осталось семь дней, – объявил старший сын.

– Это потому что скорость на моторе сейчас 7 узлов. Мчим! А вчера, когда мы плелись один-два узла, видел – он писал, что нам идти ещё 80 дней? – подключилась я к разговору.

– Восемьдесят дней я не выдержу. И две недели-то с тру- дом, – сказал сын.

– Что? Скучно? Отвыкли уже жить без интернета. А я как раз рада, что хотя бы две недели вы не будете залипать в телефоны. Да и я тоже не буду.

– Да пока не особо скучно, книжки можно почитать. Давно так много не читал. Прямо таки забытое ощущение, – делился Ваня.

– Что читаешь? – поинтересовалась я.

– Сегодня дочитал Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней». Сейчас начал «Идиота» Достоевского.

– Вот это тебя бросает от развлекаловки к серьёзной литературе. И как тебе «Идиот»? Трудно даётся? Сложный текст, мало действия. Не приключения, как у Жюля Верна.

– Нет, я спокойно к этому отношусь, мне нравится читать всякие рассуждения, мысли. Да и язык красивый.

– Здорово, я рада, что тебе нравится. Одна из моих любимых книг, – улыбалась я.

– А где Кузьма? – вспомнила я про младшего.

– Он у вас в каюте игрался, – сообщила дочь.

Вся кормовая каюта была залита солнечным светом, на кровати валялись Кузины игрушки, а сам Кузьма лежал на полу, надев на глаза мои солнцезащитные очки, и дирижировал пальчиками рук и двигал стопами в такт песне. Я услышала, как он тихо поёт: «На солнышке лежу, всё лежу и лежу. Носорог-рог-рог дёть, крокодил-дил-дил вёть, всё лежу и лежу». Потом он заметил, что я снимаю его на телефон, застеснялся, замолчал и поднялся с пола.

– Какая красивая у тебя песенка! – ласково обратилась я к сыну.

– Мама, давай играть, – сразу сориентировался Кузя. «Раз уж пришла», – додумала я за него.

– Давай немножко поиграем, потом поднимемся наверх к остальным, хорошо?

– Хорошо! – согласился Кузьма.

Опять весь день прошёл в расслабленном режиме. Экипаж чувствовал себя отлично: за неимением сильной качки не было и морской болезни. Старшие много играли с младшим, мы с Лёшей отдыхали, спали, набирались сил перед возможным крепким ветром. Лёша переживал, что впереди шторм, поэтому каждый час по спутниковому интернету скачивал новый прогноз погоды, чтобы понимать актуальную обстановку.

– Ну, что там тебе показывают? – спросила я.

– Да пока ничего хорошего, – вздыхал капитан. – Наверное, среди ночи опять придётся поворачивать вниз на юг. Но хоть немного успеем пройти при стабильном ветре.

– Да, ветер нужен. Что-то застрять без дизеля в конских широтах совсем не хочется.

– Мам, а что такое конские широты? – спросила Маша.

– Это зона безветрия.

– А почему они конские?

– В стародавние времена, когда корабли ходили только под парусами, они иногда попадали в абсолютный штиль и не могли сдвинуться с места, – рассказывала я. – Если ветра долго не было, то пресная вода потихоньку заканчивалась, для экономии воды морякам приходилось выбрасывать за борт умирающих лошадей, которых везли через Атлантику из Старого света в Новый. Суеверные мореходы утверждали, что в этих широтах появляются призраки лошадей. Вот такая легенда. Поэтому широты и конские.

– Так, а кто у нас будет в роли коня? – смеялся отец. – Кого первым за борт?

– А давай тебя, – тоже смеялся Ваня.

– Не, меня нельзя, я ж капитан! А капитаны последними покидают судно. Давай лучше тебя. У тебя как раз ноги 47-го размера, почти что ласты. Будешь грести ногами и нас толкать. Классная идея, я считаю, – веселился Лёша.

– Нам повезло, у нас есть опреснитель, – уже серьёзно произнесла я. – Кстати, надо бы его включить, а то воды уже меньше половины бака.

– Да, надо своевременно пополнять запасы воды, а то мало ли что, – согласился капитан.

Солнце медленно погружалось в океан, окрашивая небо и воду ярко-оранжевыми и жёлтыми красками. Мы ещё не привыкли к ошеломительно красивым океанским закатам, поэтому фотографировали каждую минуту меняющуюся и ускользающую красоту, желая сохранить эту картину навечно в памяти. Наконец совсем стемнело, и вместо потрясающего заката небо начали украшать зажигающиеся звёзды.

– Юпитер такой яркий, такой огромный! – восхищался Иван. – Жаль, мы наш телескоп не взяли с собой.

– А что бы ты с ним здесь делал? – сказал отец. – Всё равно же шатает, даже в полный штиль. А в маринах светло, как и в городе.

***

Телескоп – это была не только Ванина мечта, но и моя тоже. С детства помню ощущение волшебства, когда смотришь в глазок окуляра и видишь смутные очертания колец Сатурна. В нашей школе учитель физики и астрономии вёл астрономический кружок, где ребята могли посмотреть на планеты в телескоп. Я тоже очень хотела увидеть Луну и Сатурн, но в кружок брали лишь учеников постарше, а я была ещё слишком мала. Но у меня было другое весомое преимущество – папа, который тоже работал учителем и был дружен с физиком. Поэтому однажды они просто принесли телескоп к нам домой и устроили астрономический вечер своим детям. Мы ушли подальше в огород, чтобы огни домов не мешали наблюдениям, и несколько часов искали и смотрели на Луну и разные планеты. Телескоп был плохонький, картинки получались размытые и очень маленькие, но даже этих впечатлений хватило, чтоб потом всю сознательную жизнь мечтать о собственном телескопе.

Как же приятно было осуществить свою мечту детства и поделиться этой радостью с собственными детьми! Мы в подробностях рассмотрели чуть ли не все видимые кратеры Луны, считали, сколько различаем колец у Сатурна, наизусть знали очертания так называемого Глаза Юпитера, а так же видели его спутники, пытались разглядеть различные галактики. Таким образом мы все немного подучили расположение и вид планет и звёзд, так что теперь могли найти на небе не только Большую Медведицу.

Но при переезде на лодку телескоп пришлось оставить друзьям, ибо он достаточно объёмный, а пространство на яхте всё таки ограничено.

***

– А утром, знаешь, какая Венера здесь яркая! – я в свою очередь делилась своими наблюдениями. – Как будто очень мощный фонарь зажигают где-то на горизонте. Могу тебя разбудить, чтоб посмотрел.

– Классно, но я лучше посплю, – отказался Ваня.

– Вроде бы ветер чутка сильнее стал. Почти 10 узлов. – заметил капитан. – Давай паруса попробуем поднять.

Мы поставили сначала грот, потом геную, последней – бизань. «Алетес» словно бы вздохнул, расправил свои лёгкие, наполняя их воздухом, и ветер, как будто понимая, что без его помощи паруснику придётся туго, поднажал и постепенно раздул до хороших 15 узлов.

– Вроде бы так будет дуть полночи точно, так что я пойду пока посплю, а в два часа меня разбудишь, поменяемся, – сказал муж.

– Угу, – пробормотала я, – Кузьму заодно захвати с собой, ему тоже пора уже спать.

А Иван да Марья остались ещё немного со мной в кокпите полюбоваться звёздами и светящимся планктоном.

***

– Как у тебя тут дела? – спросила я Лёшу, поднимаясь утром в кокпит.

– Смотри, какая у нас классная загогулина на треке получается, – муж показывал мне в Predictwind пройденный нами маршрут – достаточно ровная горизонтальная линия резко поворачивала вниз, а потом так же резко, по сути, по своей же траектории и даже немного назад, поворачивала обратно вверх.

– Капитан, ты вообще в курсе, что нам надо на восток? – шутила я.

– В курсе, в курсе, – успокоил меня муж. – На севере шторм. Ветер ночью стал усиливаться, я решил спуститься южнее. Проспал момент, ушёл не только от шторма, но и от ветра. Ещё и сильно на юг, нам туда не надо. А чтобы теперь вернуться обратно туда, где дует, поменял галс. Но с таким ветром получается идти ровно тем же курсом, только в обратную сторону.

– Понятно. Так с таким направлением ветра мы всё равно не сможем нормально продвигаться на восток. Так и будем галсами туда-сюда зигзаги на карте рисовать.

– Там по прогнозу ветер немного севернее завернёт, так что должно быть нормально, – услышала я в ответ.

– Облака зато какие красивые, прямо как в мультике про тигрёнка и мартышку. И песня оттуда очень подходящая, – улыбаясь, я пропела, – по дороге с облаками очень нравится, когда мы возвращаемся назад.

– Так-то, конечно, не очень радостно и смешно. Несколько часов, если не день, из-за этого потеряем, – расстраивался капитан.

– Ну, что поделать. Как говорится, море переплыть – не поле перейти, – я попыталась приободрить своего любимого мужа и ушла готовить завтрак.

После завтрака я, как обычно, позвонила маме по спутниковому телефону. Первое, что я услышала, были слова:

– Вы что, заблудились? – мама постоянно следила онлайн за нашим треком на карте и тоже очень удивилась, когда увидела, что мы поехали обратно.

– Ага, в трёх соснах, мам, заблудились, – мне было очень смешно. Я пыталась представить себе, что такое – заблудиться в океане.

– Да просто ветер так дует, что мы либо на юг можем идти, либо на север, – объясняла я, – сейчас поднимемся вверх, поймаем другой ветер и пойдём опять на восток.

– Ну, дай Бог!

По мере продвижения на север ветер усиливался, его направление менялось, и мы смогли наконец-то повернуть на восток.

Пришли, как и ожидалось, к остаткам шторма. Ветер уже не очень сильный, 12 - 18 узлов, но океан после волнений бурлит ещё несколько дней. Вот мы и вошли постепенно в эту зону. Лёшка от усталости и отсутствия долгого сна почувствовал на себе действие морской болезни. Особо и не мутит, но знобит, голова болит, и желание одно – лечь и уснуть, что при знатной болтанке непросто. Первые дни океан был очень спокойный – длинные пологие волны не выше двух метров, которые на борту яхты почти и не ощущаются. А теперь волны по высоте были не многим больше, но короткие и встречные, только с одной съехал, как следующая пришла, чтобы окатить яхту водой. Сначала мы шли на полных парусах, но потом решили зарифиться, то есть скрутить немного паруса, снизив таким образом их площадь, а значит и воздействие ветра, а соответственно, и скорость лодки.

На большой скорости яхта с короткой крутой волны не скатывается, а как бы пролетает вперёд и потом со всего своего размаху падает корпусом вниз, с ужасным грохотом стукаясь о воду. Эти удары «Алетеса» о воду внутри лодки ощущались особенно жутко, потому что, во-первых, грохот слышен был в разы сильнее, а во-вторых, чувствовалось, как от каждого толчка яхта содрогалась и вибрировала. Каждый раз я удивлялась, каким таким чудесным образом «Алетес» пережил очередной чудовищный удар, хотя прекрасно понимала, что яхты спроектированы в том числе и под такие сложные океанские условия. Но как бы крепка не была наша лодка, такие скачки на волнах ей явно не шли на пользу. Поэтому, не дожидаясь, когда наша лодка развалится, капитан решил эту проблему путём уменьшения нашей скорости.

Продолжение следует...