Китайский лифт⁠⁠

— ...почему сразу как неряха? Вообще-то полКитая в кроксах ходит и ничего. Никто их за это не шпыняет. Между прочим, летом очень удобно!

Высокий мужчина с большим пивным животом вошел в лифт и сразу же занял большую часть пространства. По привычке он нажал нужную кнопку, однако металлические двери даже и не думали закрываться.

— Тьфу, блин! Забыл, — произнес он, перекладывая смартфон в другую руку, а бутылку с водой зажимая под мышкой. — Представляешь, тут даже у лифта есть магнитный ключ. Пока к панели не приложишь, он тебя не повезет. При этом они так закодированы, что довезти он может только до того этажа, где моя квартира находится. Прикинь, если кто-нибудь захочет меня ограбить. Ему для этого придется на двенадцатый этаж пешком тащиться: пока доползет — уже устанет! Ха-ха!

Он наконец-то достал из кармана бермудов куцую связку из двух ключей, приложил синюю пластиковую полоску к панели лифта и нажал нужную кнопку. Дверь закрылась и кабина медленно поползла вверх.

— Да не, какая тут преступность? — Мужчина продолжал поддерживать разговор. — Это же Китай: тут на каждом углу по камере, а то и по десять. У нас, вон, вчера Олег мобильник в столовой забыл. Так его никто не тронул, пока Олег сам за ним не явился. Обмануть могут — это да. Вчера Ирине какой-то проходимец во время дождя зонтик за десять юаней продал. Потом выяснилось, что в ближайшем супермаркете их бесплатно выдают. Такое здесь не редкость, но вот так внаглую украсть, как это было в Аргентине, разве что тупой додумается. Его же сразу повяжут...

Какая еще торговля людьми? Ты о чем вообще? Мы же не в Турции или Таиланде, или — не дай Бог! — Мьянме! Вот там могут! А здесь...

Лифт внезапно тряхнуло и он прекратил движение.

— Что за?.. Да кабина остановилась, а двери не открываются... Мам, прикинь, кажись, застрял. Ладно, давай, буду пытаться до диспетчера достучаться. Пока-пока.

Завершив вызов, мужчина осмотрел панель управления лифта и нахмурился. Прикрепленная к ней памятка была написана иероглифами — никаких тебе подсказок на английском. Поэтому, поразмыслив секунд десять, он нажал кнопку с изображением колокольчика. Раздались странные дребезжащие гудки, а потом неприятный женский голос произнес:

— Вэй?

— А, привет... То есть, ни хао! Я... Ай эм... Не то... Во дзай... Черт, как будет «лифт»?

Мужчина вновь вынул телефон из кармана и открыл переводчик.

— Во дзай дяньти застрял... Как же... А, пофиг! Мейню, хелп ми плиз!

— Хао дэ, дэн ися! — ответил голос и вызов завершился.

— Ну, блин! И чего теперь делать?

Он посмотрел на экран телефона. Оставалась еще половина заряда. Недолго думая, он вновь позвонил маме.

— Короче, я тут застрял, по ходу. Диспетчера вызвал, тот чего-то сказал и теперь жду, как заключенный, пока меня вызволят. Здесь еще, блин, такая парилка. На улице плюс тридцать пять, если не больше, а лифт стеклянный, снаружи находится — вот и нагревается, как теплица. Хорошо, хоть воду с собой взял.

Мужчина поболтал наполовину пустой бутылкой.

— Надеюсь, хватит. А у вас там как? Как дочки? Как жена?

Пот струился по его лицу, солнце неприятно припекало спину. Он говорил, говорил и говорил, и в итоге сам не заметил, как допил остатки воды.

Спустя час короткий сигнал телефона сообщил, что батарея разряжена.

— Ладно, у меня скоро мобила отключится. Не поминая лихом! Если в ближайшее время меня отсюда не выпустят, ищи мой разлагающийся труп на ночных рынках Уханя... Ха-ха, шучу, конечно! Но тут и правда слишком уж жарко. Ага, теперь точно пока!

Телефон издал последний вздох, экран мигнул и погас. Его владелец состроил забавную гримасу, почесал побритую налысо голову и сунул гаджет в карман шорт.

Прошла минута, другая, десять. Поняв, что никто вызволять его не торопится, а воздух в кабине нагревается все сильнее и сильнее, мужчина вновь нажал кнопку вызова диспетчера.

— Вэй? Хэллоу? Ни хао? Эй, есть кто?

Ответа не последовало.

— Да чтоб вас... — расстроено пробормотал он.

Ему было душно, влажно и нестерпимо хотелось пить. А еще голые, сделанные из металла и стекла, стены лифта навевали на него скуку. От нечего делать мужчина начал разглядывать иероглифы на памятной табличке.

Его работодатель вместе с командировкой устроил своим сотрудникам краткий экскурс в культуру Китая, поэтому некоторые значки невольный узник смог распознать. Например, 不好, что означало «не хорошо», или 病 — «болезнь». А еще 火 и 大, что можно было перевести, как «огонь» и «большой», но в предложении они стояли рядом, поэтому могли сложитьсяся в какое-то другое слово, значение которого мужчина не помнил.

Спустя полчаса ему наскучило и это. Он еще несколько раз нажимал кнопку вызова диспетчера, но в ответ слышал лишь странные дребезжащие гудки.

— Вот тебе и страна будущего, блин, — проворчал мужчина.

Он вдруг понял, что очень хочет в туалет.

Задумался.

Конечно, в такой ситуации не до приличий, и он вполне мог бы сделать свое грязное дело в лифте, словно какой-нибудь алкаш дядя Вася, который до сих пор жил на два этажа выше мамы. Однако в замкнутом пространстве из стекла и стали, напоминавшем маленькую теплицу, это решение могло привести его к жалкой смерти от удушения собственной вонью.

Оставалась пустая бутылка. Грустно вздохнув, мужчина открутил крышку и приступил к делу. Тара была маленькой, но, к счастью, ее объема хватило.

Он закрыл бутылку и поставил ее в угол лифта. Довольно вытер пот со лба. С первоочередной задачей справился, но что дальше?

На пробу вновь потыкал все кнопки по очереди. На этот раз не было даже странных дребезжащих гудков.

В задумчивости принялся разглядывать прохожих на улице через стекло лифта. Кабина застряла в районе девятого-десятого этажа, и люди внизу выглядели похожими на муравьев. Сновали туда-сюда, словно вездесущие насекомые и... Но они были!

Как же он раньше не догадался?

Когда мужчина только зашел в лифт в разгар дня, из-за невероятного зноя и палящего солнца улицы казались вымершими. Однако теперь, хотя светило все еще пребывало высоко в небе, город стал более оживленным. А это значило, что рабочий день подошел к концу и люди просто возвращались домой.

— Эгей! — радостно вскричал мужчина и принялся с силой стучать кулаком в дверь кабины.

Он верил — услышат. Дверь была сделана из стали, и звуки его ударов должны были разноситься на несколько этажей вверх и вниз. К тому же лифта в подъезде было два, но если жильцов, возвращающихся с работы, окажется много, кто-нибудь обязательно заметит, что что-то не так.

Это был шанс!

Он стучал, стучал и стучал...

Казалось, стены кабины начали давить на него, а потолок медленно опускался. Вдруг мужчина понял, что дышать стало тяжелее.

...и затем закричал:

— Эй, я здесь! Выпустите меня! Кто-нибудь! Пожалуйста! Эй!

Ему казалось, что эта борьба длилась несколько часов. Солнце успело сесть за горизонт, а с той стороны двери в кабину не проникло ни звука.

Мужчина бессильно сел на грязный пол лифта, пытаясь не касаться кожей нагретых стенок. Ноги гудели от постоянного стояния. Тело уже перестало выделять пот. Во рту было сухо, словно в пустыне Гоби. Как в детстве, он скрестил руки на коленях и положил на них голову. На секунду прикрыл глаза, а затем усталость и пережитый стресс обрушились на его тело и узник потерял сознание.

***

И только увидев, что пленник больше не буйствует, видеонаблюдатель нажал на пульте управления пару кнопок и на чистом английском произнес в микрофон наушников:

— Диспетчер — Центру. Спускаю объект № 165. Готовьтесь принять.

Еще несколько нажатий кнопок и лифт, много часов стоявший на одном месте, медленно пополз вниз.

***

Сначала он не понял, что его разбудило. Открыл глаза, но не увидел ничего. Вообще. Прищурился: в верхнем левом углу заметил маленький красный огонек — видеокамера. Значит, он все еще в лифте. И только потом почувствовал движение.

Кабина спускалась все ниже, ниже и ниже. Явно ниже тех десяти этажей, на которых замерла днем. За стеклянными стенами — ни единого отблеска. Ведь под землей нет света.

Из-за усталости он не смог ни испугаться, ни удивиться. Только отметил про себя, что снова попал в какую-то передрягу. Нащупал бутылку в углу, и выпрямился во весь рост, сжимая ее в руках: не травмирует, так хоть мочой кого обольет.

Спустя минуту, длившуюся целую вечность, кабина плавно остановилась без привычного подергивания. Но дверь не спешила открываться. Узник ждал мгновение-другое, а затем нетерпеливо пнул стальные створки. Зашипел — больно ударил большой палец ноги.

Наконец с тихим писком створки разъехались в сторону, и он увидел, что находилось за ними. Сначала — долгожданная прохлада, потом — длинный темный коридор с тянущимися под потолком тонкими трубами  и редкими флуоресцентными лампочками.

Узник сделал первый шаг внутрь. Второй. Третий. А затем почувствовал колющую боль в шее, и в глазах потемнело окончательно. С громким стуком его тело обрушилось на холодный пол. И то, как его поволокли по коридору, взяв под руки, он уже не видел и не ощущал.

***

Очнулся мужчина от мерного пиканья медицинских аппаратов, похожих на те, что врачи нацепили на его дядю, когда тот впал в кому после автомобильной аварии.

«Похоже, меня нашли и теперь я в больнице. Коридор, наверное, был галлюцинацией», — подумал он, а потом попытался открыть глаза и оглядеться.

С трудом, но веки ему поднять удалось. Голова же поворачиваться не хотела. Попробовал пошевелить левой рукой, затем правой и понял, почему: все его тело было сковано множеством то ли ремней, то ли веревок, то ли стяжек.

— А, 165-й. Снова в сознании? — раздалось совсем рядом на английском.

Пленник прищурился, пытаясь разглядеть лицо собеседника, стоявшего над его койкой, но в глаза будто насыпали песка, картинка двоилась и не хотела складываться во что-то цельное.

— Больше буйствовать не будете?

— Я... Где? — пробормотал он на иностранном, с трудом вспоминая нужные слова.

— В лаборатории. Где же еще?

— Что?..

— О, с вами все в порядке. Пока что.

Это «пока что» не слишком обнадежило пленника. Собрав последние силы, он рванул вперед, но не смог продвинуться ни на миллиметр.

— Ну-ну, не так быстро, Леха, — насмешливо произнес собеседник теперь уже на чистом русском, и мужчина понял, что этот голос ему знаком. — Твоя прыть нам еще понадобиться. В конце концов, чем крепче организм, тем дольше его можно использовать.

Собеседник отвернулся и, вновь перейдя на английский, прокричал кому-то:

— Эй! Отвезите 165-го в его палату! Мы закончили на сегодня!

***

Спустя пару дней, когда эффект транквилизаторов прошел, а у Алексея поостыло яростное желание набить кому-нибудь морду и сбежать, с него сняли ремни и дали поесть. Все равно, сидя в маленькой палате с герметичной дверью и под прицелом четырех камер, у него было мало шансов вырваться на свободу.

Сидя в пустой комнате и пялясь несколько часов на мягкие, словно в дурке, стены, он вспомнил все, что знал о человеке, который его сюда упек.

Борис Левинский был эффективным менеджером, нанятым их авиазаводом, когда старые контракты оказались расторгнуты и дела у их компании стали совсем плохо. По слухам, именно он помог руководству наладить контакт с Китаем, Индией, ЮАР и другими странами БРИКС, благодаря чему у сотрудников появилось много прибыльной работы, и поэтому на производстве его ценили.

Поговаривали также, что зарплата у Левинского чуть ли не больше, чем у самого директора авиазавода, что у него есть еще несколько сторонних бизнесов, семья, трое детей, а Шурочка из бухгалтерии — его новая любовница. Правда это или нет, Алексей не знал: сам он был обычным инженером, хоть и высококвалифицированным, и с менеджерами компании общался редко. Других дел хватало.

Зато вспомнил, что в Ухань их группу отправили как раз с подачи Левинского. Мол, познание культуры партнеров поспособствует выявлению их нужд и росту продаж, а для сотрудников такая поездка станет отличным поощрением. Руководство, конечно, сначала посопротивлялось лишним, по их мнению, тратам, но в итоге все же согласилось. Ведь Китай — очень важный партнер, и работа с ним уже расписана на многие годы вперед. Так Алексей здесь и оказался.

Борис Левинский был полноватым, низкорослым, начинающим седеть мужичком, носящим одни и те же костюмы годами и перекрывающим запах пота дорогим одеколоном. Говорил он громко, образно, эмоционально размахивая руками, и оттого временами напоминал одного скандально известного политика.

Словом, был фигурой на авиазаводе заметной, но без странностей. Обычный русский, в котором никогда не заподозришь америкосовского шпиона. В том, что шпион был именно америкосовский, Алексей не сомневался: с англичанами ему общаться приходилось, те не так сильно жевали слова, да и в чужие страны лезли не так активно, как Штаты.

«Американская лаборатория в Ухане, в которой ставят опыты на людях» — звучит как очередной сюжет для РенТВ. Вот только происходил он именно в его жизни, и, что с этим делать, Алексей не знал.

***

Помимо видеокамер, дырки в полу, матраса, одеяла и подушки в комнате ничего больше не было. Входная дверь, как и стены обитая поролоном, так плотно прилегала к проему, что, если не знать, что она там, никогда не поймешь, где она находится. Три раза в день в ней появлялось окошко, через которое подавали еду. После того, как Алексей попробовал отковырять обивку металлической ложкой, приборы и посуду заменили на одноразовую.

Людей он больше не видел. Казалось, после его попадания сюда Левинский напрочь забыл о своем подопытном. И это было хорошо. Боль Алексей не любил. Но это было плохо. Ожидание и скука убивали его сильнее.

Первое время он фантазировал о том, как придумает способ выбраться из своего узилища, а потом, словно Рембо или Чак Норрис посворачивает своим мучителям башки. Затем расскажет обо все властям и, если это не сработает, то журналистам. О его приключениях напишут документальную книгу, снимут фильм или сериал, и однажды он проснется богатым и знаменитым.

Такие мечты смешили Алексея. Всем известно, что правительство любой страны коррумпировано. Наверняка у местных Менгеле есть свои люди и в китайских органах, и в России. Еще до того, как он найдет журналиста, который согласится рассказать такую бредовую историю, его убьют и прикопают третьим телом в какую-нибудь забытую могилу на ближайшем кладбище.

Но мечтать никто не запрещал, и это было единственным, что ему оставалось. Поэтому Леха возвращался мыслями к прошлому и бесконечно представлял, что было бы, если он женился на Лене, своей школьной любви, если бы вместо инженерной специальности выбрал гуманитарную, если бы родился не в России, а в Индии и пас слонов где-нибудь в джунглях.

Когда его мысли обратились к охоте за привидениями, жизни на других планетах, попадании в СССР времен холодной войны и стали совсем бредовыми, он решил, что лучше будет спать. Все равно ничего не происходит.

Алексей почти перестал ходить, есть, пить. Вонь от собственного немытого тела его не беспокоила: не болят нечищеные зубы — и ладно. В итоге он потерял весь накопленный за годы жизни лишний вес, сделался тощим и ленивым.

А потом кто-то из мучителей решил, что так не пойдет. 165-го отвели на помывку, заменили безвкусную овсянку на фрукты, овощи и свинину, выделили в пользование с десяток книг, и жизнь заиграла для него новыми красками.

Он снова начал есть, принялся делать гимнастику, упражнения которой помнил еще из далекого детства, и запоем, словно подросток, впервые открывший для себя остросюжетную литературу, принялся глотать один роман за другим.

Он больше не думал о побеге и мире за пределами камеры. Книги, другие вселенные, приключения героев казались ему гораздо интереснее всего, что он видел до этого. 165-й даже подумал, что мог бы провести так всю оставшуюся жизнь. Не нужно никуда бежать, зарабатывать, что-либо делать, и развлечения всегда под рукой — чем не сказка?

А потом у него заболело горло.

Сначала он не придал этому значения. Бывает, случается. Потом заложило нос.

165-й пытался стучать в стены. Поролон заглушал звук. Узник кричал в видеокамеры — его игнорировали. Он отказался от еды, но на этот раз мучителям не было дела до его капризов. Слабость и ломота в суставах стали настолько сильными, что он больше не смог стоять.

Спустя всего несколько дней, хрипя зараженными легкими, 165-й в последний раз сплюнул на пол склизкую мокроту, моргнул от пронзившей мозг острой боли и отключился навсегда. 

Все "Мрачные байки" можно прочесть здесь: https://author.today/work/495714