Как я сбил велосипедиста⁠⁠

Из песни слов не выкинешь. Так что простите за мат. Армейская байка. Как я “сбил велосипедиста”

Служил я срочную в трёх местах — в Германской Демократической Республике, в Энгельсе и в Усолье-Сибирском. В ГДР стояли километрах в двадцати от города Котбус, прямо у самой польской границы. Часть была авиационная, погоны голубые. Я — водитель «Урала-375Д», возил личный состав и всякое добро.

Каждый понедельник возил солдатское бельё в немецкую промышленную химчистку. На складе грузили в кузов тюки с грязным тряпьём, а в химчистке всё принимали строго — взвешивали, сверяли по ведомости и выдавали обратно точно такие же тюки, по весу и номенклатуре один в один. Немцы — народ педантичный, у них всё до грамма совпадает.

Химчистка та была не бытовая, а целое предприятие: огромные стиральные машины, сушильные барабаны, трубы дымят, шум, гул — всё работает, всё по расписанию. Единственный минус — запах. Там стоял густой, въедливый запах угля. Регион угледобывающий, газа у них тогда не было, и электричество, и тепло получали сжиганием угля. Оттого вся округа пропахла этим духом — в воздухе, в одежде, даже хлеб будто отдавал гарью.

Ехать туда приходилось километров пятьдесят, в основном по немецким деревням. У них всё аккуратное, крыши черепичные, дворы чистые, заборы ровные. Дороги узкие, но ровные, как зеркало. Людей утром почти не встретишь — все по заводам, порядок.

Однажды мою машину в парке — прибегает дежурный, запыхавшийся:

— АрА! Всё бросай, пиздуй в штаб, срочно вызывают!

Ну, думаю, хрен его знает, чего случилось. Прихожу. Дежурный офицер направил к кабинету начальника особого отдела и велел ждать. Минут через двадцать выходит адъютант, говорит:

— арА, проходи!

Провёл в кабинет — а там никого. На улице светло, солнце, а в кабинете — темень. Только настольная лампа горит, как в фильмах, где людей допрашивают. Атмосфера гнетущая, как будто сейчас дверь захлопнется и начнут выбивать признание.

Сижу, жду. Минут через пять заходит особист — майор, которого я пару раз раньше видел. Но на мне серьёзных косяков не висело, поэтому мне даже интересно стало: с хуя ли меня сюда вызвали?

Майор говорит:

— Рассказывай, арА, как ты велосипедиста сбил и с места съебал.

Я опешил:

— Какого велосипедиста, товарищ майор? Не сбивал я никого!

Он достаёт из папки бумагу — на немецком.

— Вот, — говорит, — пришла из полиции. Написано, что автомобиль «Урал» с таким-то номером сбил велосипедиста и скрылся. И вот твоя путёвка — дата, маршрут, всё совпадает.

Отвечаю:

— Ехал я, да. Но никого не видел. Свинью видел — лежала поперёк дороги. Велосипедиста — хрен.

Майор хмыкает:

— Твой старлей тоже про какую-то свинью рассказывает. Ну-ка, давай подробно.

И я рассказываю.

Едем утром , дорога пустая, ни машин, ни людей. Вдруг впереди вижу — лежит свинья, здоровенная, бело-розово-черного окраса ,поперёк дороги, как бетонный шлагбаум. С наглой рожей .Сбавляю скорость, думаю — от шума мотора вскочит, да уебет. Ага, щас. Лежит, как памятник.

По уставу мне выходить из кабины запрещено, так что сижу. Старлей вылез, пошёл в канаву, нашёл ветку — добротную, сантиметров пять в толщину. Подходит к свинье, начинает её палкой тыкать и орёт:

— Пошла нахуй! Пошла отсюда, жирная тварь!

А свинья только голову повернула, посмотрела на него — и, клянусь, будто усмехнулась. Потом обратно улеглась и всё, лежит себе, как ни в чём не бывало.

Минуты через две старлей возвращается в кабину, хлопает дверью, матерится:

— Ну и что, арА, делать будем?

А я уже знаю, что. Хоть и нельзя было. В Германии категорически запрещалось пользоваться сигналом без причины. А у «Урала» сигнал — воздушный, двадцать одна атмосфера давления, орёт как пароход.

Огляделся — никого. Сажусь за руль, нажимаю ногой на клапан.

Свиноматка подскочила, как ужаленная, визгнула и как дунет куда-то в сторону, только пыль столбом. Мы с летехой переглянулись, поржали и поехали дальше.

Майоры выслушали, велели написать объяснительную. Написал. Через пару недель вызывает меня . Сижу, он ржёт, машет бумагой:

— Знаешь, что с твоим велосипедистом?
Оказалось, какой-то немец ехал утром на велике, никого не трогал. Подъезжает к перекрёстку, видит — посреди дороги стоит советский «Урал». Подъехал поближе — и тут мы как дали свой пароходный сигнал!

От неожиданности он вместе с великом — в кусты ебнулся! Когда очнулся, запомнил только номер уезжающей советской машины.

Вот так я и “сбил” велосипедиста — звуком, блядь.