Как я писал «Дурман»: от медицинских карт к апокалипсису⁠⁠

Когда читатели спрашивают, откуда берутся такие истории, я обычно отвечаю коротко: «Из жизни». Но за этой краткостью стоит огромная работа, которую я хочу описать. «Дурман» — роман, который почти целиком собран из реальных историй, документальных источников и медицинских случаев. Выдумано в нём только одно: идея апокалипсиса и то, как именно он происходит. Всё остальное — люди, их поступки, их страхи, их голоса — взято из реальности.

Папка с материалами

Любая моя книга начинается не с первого слова, а с пустой папки на рабочем столе. Я называю её просто — «Материалы». В неё летит всё, что может пригодиться: монографии, статьи, документальные свидетельства, описание случаев из медицинской практики, уголовные дела, воспоминания очевидцев. Объём этой папки всегда чудовищный. К моменту, когда я приступаю к систематизации, там может быть несколько гигабайт информации.

Когда первичный сбор заканчивается, начинается самое важное: отбор. Я перечитываю всё, что нашёл, и выбираю то, что действительно ляжет в основу сюжета. Остальное стараюсь просто не забыть — иногда полезное всплывает через месяцы, в следующих книгах или даже в текущей.

Дальше — технический этап. Я печатаю все отобранные материалы, брошюрую их на специальном станке и добавляю чистые страницы. На этих страницах, глядя в документы, я начинаю моделировать ситуации, в которые попадут мои герои. Что скажет человек с таким диагнозом? Как поведёт себя жертва культа? Что чувствует тот, кто слышит голоса?

Только после этого, иногда спустя месяцы, я сажусь писать сам роман. Буквально сегодня я начал писать новый роман с рабочим названием «Последняя жрица», а первые материалы к нему легли в рабочую папку в середине декабря прошлого года.

Медицинский случай как основа

Один из главных героев «Дурмана» (не раскрывая здесь сюжетных тонкостей для тех, кто ещё не читал) имеет сложное психическое расстройство. Его линия — это описание реального частного случая из психиатрической практики.

Я изучал истории болезней пациентов с диссоциативным расстройством идентичности. То, что они сами и их доктора рассказывали о своих состояниях, о «голосах», о раздвоении личности, о провалах в памяти, легло в основу того, что происходит с героем. Его разговоры с «Хозяином», с чертями — не моя фантазия. Это стенограммы бесед с реальными людьми, переработанные в художественную форму.

Сцена убийства матери молотком — тоже реальный случай. В медицинской карте пациента было описано, как человек с ДРИ совершил убийство в состоянии изменённого сознания, а затем полностью вытеснил это воспоминание в бессознательную область. Периодически это воспоминание всплывало, и он проживал этот момент снова и снова, каждый раз заново, не в силах ничего изменить. Это переживание я попытался передать в романе.

Сатанистские ритуалы: из уголовных дел

Линия чёрных месс, сатанистских собраний, убийства кошки на службе — всё это взято не из фантазий о «сатанистах», а из реальных уголовных дел. Я работал с материалами следствия, изучал показания участников, описания ритуалов. То, что попало в роман, — это документированные факты, прошедшие через художественную обработку.

Убийство отца Илия на колокольне — тоже не выдумка. В основе этого эпизода лежит реальное нападение представителей сатанистской секты на священника. Я немного изменил контекст, перенёс действие в другое место, но сама ситуация — попытка остановить ритуал и расплата за это — взята из жизни.

Видения и галлюцинации: из историй болезней

В романе есть сцены, где герои видят чертей, мифических персонажей, странных существ. Все эти видения — не плод воображения, а описания из историй болезней реальных пациентов психиатрических клиник.

Люди с разными диагнозами рассказывали о том, что они видят. Я собирал эти описания, сравнивал, отбирал самые яркие и одновременно самые типичные. Мне было важно, чтобы галлюцинации в романе были не столько «страшными», сколько достоверными — такими, какие действительно посещают человека с нарушенной психикой.

Конечно, в романе они вплетены в общий сюжет и работают на него. Но основа у них — документальная.

Почему это важно

Если судить по отзывам, то, погрузившись в «Дурман», читатель чувствует странную достоверность происходящего. Даже самые фантастические события — синие одуванчики, подмена личности, голоса в головах — кажутся почти реальными. Это не случайно.

Психологизм персонажей, их мотивация, их реакции на происходящее — всё это взято из жизни. Я не придумывал, как должен вести себя человек, слышащий голоса. Я изучал, как он ведёт себя на самом деле. Я не гадал, что чувствует жертва сатанистского культа. Я читал показания выживших.

Именно это даёт мне право утверждать: «Дурман» — роман не про выдуманный ужас, а про реальный. Тот, который всегда рядом, просто мы привыкли его не замечать.

Что дальше?

Прямо сейчас, когда «Дурман» уже выложен, я уже четвёртый месяц занимаюсь тем же самым для нового романа — четвёртой книги цикла «Тёмные воды».

Материалы уже собраны. Я изучил несколько монографии и множество документов. Фундамент заложен. Строился он долго, но именно от него зависит, выдержит ли здание моего сюжета, когда я буду с ним работать.

Сегодня я начал строить на этом фундаменте. Это будет другая история, другие голоса, другие страхи. Но метод останется тем же: ничего не выдумывать, а собирать реальность и переплавлять её в текст. «Последняя жрица» — четвёртый роман цикла «Тёмные воды».

А «Дурман» уже живёт своей жизнью, и это, наверное, лучшее, что может случиться с книгой.

Почитать роман можно по ссылке в профиле.

С уважением,
Алексей Черкасов, писатель

P.S. Отдельное спасибо тем читателям, кто пишет отзывы и задаёт вопросы (я не о тех, кто приходит на мои страницы странным образом самовыразиться). Иногда именно в диалоге рождаются новые идеи, и я снова открываю папку «Материалы», чтобы добавить туда что-то, о чём не думал раньше.