Как я лежал в психбольнице Скворцова-Степанова, часть 5⁠⁠

Итак, свершилось — на договоре с дьяволом от психиатрии поставлена моя подпись. Отныне и на неопределенный срок мои тело и душа отданы во власть демонов в белых халатах и их прислуги со средним медицинским, а то и просто средним образованием.

Я встаю из-за стола, и нежные руки санитаров направляют меня в соседнее помещение. Оно небольшое, два на четыре метра; внутри — только кушетка да шкафчик. Это шлюзовая. Здесь ты окончательно закрываешь дверь в старый привычный мир и замираешь в неведении перед миром неизведанным. Один маленький шаг для психа, но огромный прыжок для его родственников.

В помещении командует главная карга — старуха лет семидесяти.

— Раздевайте его! — противным фальцетом визжит её скорченный рот со вставными зубами.

Твою же мать! Не могли на раздевание подогнать кого-нибудь поинтереснее?

Стыдливо стою абсолютно обнаженным перед бабуленцией, которая сканирует моё тело по секторам. Фу, как же противно и холодно.

В это время плотный санитар вытряхивает содержимое моего рюкзака и посмеивается: зачем, мол, я взял с собой тарелку, кружку и ложку — здесь ведь всё это строжайше запрещено. В итоге единственное, что мне оставляют, — это тюбик пасты и зубную щетку. Всё остальное барахло отправляется в огромный черный пакет литров на сто и намертво заматывается скотчем. Свой скарб и гражданскую одежду я увижу теперь только на выписке.

Завершив осмотр, карга дает добро, и мне выдают казенное обмундирование: белые штанишки в мелкий зеленый узор и такую же рубаху с длинным рукавом. Никакого нижнего белья. Всё! Теперь я официально в рядах пациентов больницы Скворцова-Степанова. В довершение образа мне вручают резиновые шлепанцы. Их звук — мой собственный и сотен моих товарищей по несчастью — навсегда въелся мне в память.

Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп, шлеп-шлеп по кафельному полу…