Как автор "Зеленого фургона" не застрелил автора "12 стульев"⁠⁠

Есть такая детская книжка «Зеленый фургон», которую я очень люблю. Как, впрочем, и фильм.

Молодой Харатьян, лихая и смешная одесская пурга, песня про XX век и 20-й год, который перечеркивает прошлое крест-накрест. Правда, происходящее в фильме я, как и все, считал смешной комедией. И лишь недавно узнал, что в те времена прокатывали вещи и покруче, а лихие повороты сюжета случались не только на фронтах.

Волею учителя Пуришкевича за одной партой одесской гимназии оказались два юных одессита: Саша Козачинский и Женя Катаев. Мальчики очень сильно сдружились, и дружба эта осталась нерушимой и в наступившие буйные времена Гражданской войны. При этом друзья были очень разными. Женя был тихим книжным мальчиком, а Саша, хоть и тоже любил читать, и, как утверждали учителя, имел несомненный литературный талант, был человеком другого склада.

Высокий и статный красавец, он всегда нравился девушкам, а уж когда увлеченный футболом гимназист стал голкипером знаменитой команды, сборной города Одессы «Черное море»…

Но Козачинский был из бедной семьи, и после седьмого класса ему пришлось бросить гимназию. Он устраивается конторщиком уездной милиции, а через год переходит на работу в уголовный розыск. Вот там-то он и наслушался историй про Мишку-Япончика, который быстро стал его кумиром. И хотя карьера юного «сыскаря» складывалась удачно - шестнадцатилетний сыщик раскрыл дело некого налетчика Бенгальского, Саша все чаще подумывал о вольной жизни.

И однажды – сорвался. Как-то в качестве взятки начальнику милиции привезли зеленый фургон с шестнадцатью пудами зерна. И опер Козачинский "перекинулся" - прихватив с собой бывшего дезертира, немецкого колониста Георгия Феча, угнал фургон в сторону Тирасполя.

Через год бывший гимназист уже руководил большой бандой налетчиков из обрусевших немцев. Позже банда объединилась с отрядом налетчиков бывшего полковника царской армии Геннадия Орлова, командовавшего карательным отрядом у Колчака, и стала знаменитой. Действовала она больше года, а шуму навела изрядно даже по тем буйным временам. Планы всех налетов разрабатывал лично Козачинский, и вскоре авторитет его вырос настолько, что молодость 17-летнего пацана просто перестали замечать. Славы Япончика он, конечно, не достиг, но многие дамы тихонько вздыхали по красавцу-налетчику.

А потом случилось неизбежное – в банду внедрили «крота», во время очередного налета организованную преступную группировку Козачинского повязали, а молодого главаря после долгого преследования настиг молодой сотрудник угрозыска Евгений Катаев.

Старые друзья встретились, и встреча эта вполне могла бы стать для кого-нибудь из них последней.

Но Козачинский не стал стрелять в школьного приятеля, он опустил "манлихер" и сдался бывшему однокласснику. Друзья, которым тогда было по 17 лет, расстались надолго.

На суде Козачинскому, Орлову и Фечу дали «высшую меру социальной защиты», а потрясенный приговором Катаев уволился из «угро».

Потом была кассация, и Козачинского не расстреляли. Когда он вышел из тюрьмы по амнистии, его неожиданно позвал к себе на работу лучший друг Женька. Он к тому времени уже переехал в Москву к старшему брату Валентину, ставшему популярным писателем. Поэтому, чтобы не путали с братом, в газете «Гудок», где он работал, Женька подписывался «Евгений Петров». Да, да, тот самый Евгений Петров, в соавторстве с Ильей Ильфом сочинивший "12 стульев" и "Золотой теленок".

Евгений Петров и Илья Ильф на Гоголевском бульваре.

А в 38-м, уступив наконец постоянному нытью новоявленного классика советской литературы Евгения Петрова, ведущий журналист «Экономической жизни» Александр Козачинский написал свое первое и практически единственное произведение – повесть «Зеленый фургон». Помните, как она заканчивается? «Каждый из нас считает себя обязанным другому: я – за то, что он не выстрелил в меня когда-то из манлихера, а он – за то, что я его вовремя посадил».

Прототипом Володи Патрикеева был Евгений Петров, а Красавчика - сам автор.

Оба бывших одноклассника уйдут почти одновременно, в 39-летнем возрасте.

8 января, едва встретив новый, 1943-й год, в стылом Новосибирске умрет от тяжелой болезни эвакуированный журналист Александр Козачинский.

А немногим ранее, летом 42-го года военный корреспондент Евгений Петров обманет смерть трижды - во время бомбёжки в осажденном Севастополе, куда он все-таки выбил себе рискованнейшую командировку; во время возвращения на эсминце «Ташкент», который едва не затонул, получив множество повреждений, и Петров помогал спасать раненых; наконец, в машине, попавшей в аварию по дороге от Новороссийска до Краснодара.

Безносая достала его в самолете, который уже летел из Краснодара в Москву - "Дуглас", уходя от "мессершмиттов", врезался в курган где-то посреди бескрайней донской степи.

К. Симонов и Е. Петров. 1942 г.

Константин Симонов напишет на смерть Петрова пронзительное стихотворение: "Неправда, друг не умирает, лишь рядом быть перестает...".

__________

Это отрывок из моей книги "Жизнь примечательных людей - 2".

Моя группа во ВКонтакте - https://vk.com/grgame

Моя группа в Фейсбук - https://www.facebook.com/BolsaaIgra/

Моя страница на "Автор.Тудей" - https://author.today/u/id86412741