К чему приводят святочные гадания (Часть III и последняя)⁠⁠

Часть I

Часть II

Для ЛЛ. Одна недалёкая девушка, которой слегка за 30, в поисках любви решается на магический ритуал. Однако вместо потенциального жениха материализуется Ленин, который немедленно берёт курс на новую революцию.

Ленин вернулся в кресло, а семья, облегченно вздохнув, возвратилась к обсуждению потусторонней проблематики.

— Мам, ты незаметно колюще-режущее прибери. И тяжелое тоже. А то когда он до Горбачёва и развала СССР дойдет, боюсь даже представить, что с ним будет...

— Хорошо, — она кивнула, а потом вдруг неожиданно тихо пропела. — «Ленин всегда живой, Ленин всегда с тобой, в горе в надежде и в радости», — она покосилась в сторону журнального столика. — Ну надо же! Никогда бы не поверила.

— Ты смотри, — весело сказал папа, — а семья-то оживает! Инесска, может ты что-нибудь почитаешь? Тоже что-нибудь этакое, — он пошевелил в воздухе пальцами, — поэтическое? Применительно к данному случаю?

— Есть как раз есть применительно к данному случаю. Только не про Ленина. Про Пушкина. Но там с матом. Одно слово на букву П. Фольклор. Простите.

— Давай. Пушкин мат уважал. Если в меру и по делу. На П — это нормально. А вот на Х — ни за что! — он весело посмотрел на мать, — ну что, мам, простим? Надо же нервное потрясение снимать?

— Простим, — ворчливо сказала Клавдия Петровна, с любовью глядя на внучку. — Валяй на П, чего уж там…

— «На опушку вышел Пушкин», — начала Инесса, опасливо косясь на старших, потом голос её зазвучал громче. — «Сено косили мужики… Кто ты? Пушкин, — ответил скромно Пушкин. И опиздинели мужики!»

Все рассмеялись. У Клавдии Петровны в глазах стояли слёзы. «Прямо про нас», — давясь смехом сказала она. Нервное напряжение вдруг начало спадать.

— Я за коньяком, — решительно сказал Василий Иванович. — Как врач настоятельно рекомендую. Всем. Ни каждый же день такое!

Он встал из-за стола и вышел на кухню. Мгновение спустя он вернулся, держа в руках бутылку и четыре коньячных бокала. Разлил коньяк, и захватив бокал, направился в сторону Ленина. Там он поставил коньяк на столик (Ленин поднял на него невидящий взгляд и тут же опустил. Ему было не до коньяка. Он был весь там — в истории СССР. Он переживал Гражданскую войну, индустриализацию, репрессии, Великую Отечественную, оттепель, застой. В общем, он много чего переживал) и вернулся к столу.

— Есть у меня еще одно объяснение происходящему, — сказал Василий Иванович, когда все выпили, — впрочем это надо проверить.

Он встал и еще раз подошел к ватману. Нагнулся и начал пристально рассматривать древнеегипетские иероглифы. Потом отошел на метр, посмотрел и опять подошел. Наконец, он достал телефон, сделал пару снимков и вернулся за стол. Там он загрузил фото в сеть и отправил запрос. Семья напряженно ждала. Наконец, когда пришел ответ, Василий Иванович прочитал его, положил телефон на стол и ошарашенно откинулся на стуле.

— Такого даже я не ожидал. Ничего себе…

— Вась, ну что там? — нетерпеливо проговорила Клавдия Петровна.

— Сейчас расскажу. Доченька, — обратился он к Инессе, — интернетом пользоваться умеешь?

— Еще как умеет, — немедленно вмешалась бабушка и кивнула на Ленина. — А то ты не видишь... Так что умеет, — еще раз подтвердила сказала она, — но только очень своеобразно…

— Вот и я про это, — грустно сказал Василий Иванович. — А если бы использовала бы его по прямому назначению и спросила бы про эти иероглифы, то узнала бы, что это фрагмент Древнеегипетской Книги мертвых. А если бы попросила бы еще и перевести, то прочитала бы вот эти бессмертные строки. — Он откашлялся и торжественно продекламировал: «Осирис, Анубис, защити мою мумию. Сделай так, чтобы я не стал червем, чтобы я не сгнил, чтобы я не превратился в прах. Я тот, кто никогда не умрет». Вот и результат, — он осторожно кивнул в сторону читающего, — мумия защищена. Всё, как ты просила. А Анубис, кто не знает, — он посмотрел на дочь, — это бог загробного мира в Древнем Египте. Вот так вот...

Все ошарашено замолчали, переваривая услышанное.

— Итак, что мы имеем? — твердо сказал папа и, дождавшись вопросительных взглядов, продолжил, — А имеем мы материализацию давно умершего человека. Никто с этим не спорит? — он дождался кивков, подтверждающих, что никто и не думает спорить и продолжил. — Поскольку объект исследования подтвердил нам отсутствие загробной жизни, можно сделать следующие выводы. Первое: версию о том, что так называемая душа человека — это электромагнитное поле, генерируемое мозгом, можно считать подтвержденной. Согласно ей в момент смерти производится выброс этой энергии в.. ну назовем это «в пространство». И эта энергия никуда не пропадает! Ведь закон сохранения энергии никто не отменял. Согласны? Принимаем за основу?

— Да, — сказала Клавдия Петровна, всю свою жизнь придерживающаяся атеистического мировоззрения.

— Да, — твердо сказала Инесса, всем своим видом показывая, что она готова загладить свою вину любым способом.

— Отлично, — весело сказал Василий Иванович. — Итак, продолжим. С душой, в принципе, разобрались. Она болтается там где-то в виде электромагнитного импульса и ждёт своего часа. Теперь второе. Материализация. Предлагаю также принять за рабочую версию, что некие звуковые и световые манипуляции, предпринятые одной легкомысленной особой, — здесь Инесса виновато потупила голову, — привели, условно говоря, к сбою в матрице, что, в свою очередь, привело к уникальному случаю слиянию электромагнитного поля в виде условно говоря души и 70 кг органической массы в одно целое — он повернулся к Ленину и оценивающе посмотрел на него. — Точно. Килограмм 70 где-то. Возражения?

— Не баг, но фича, — тихо сказала Инесса.

— Что, — недоуменно посмотрела на неё Клавдия Петровна.

— Ничего, бабуля. Тоже самое, только простыми словами. Кстати, а откуда 70 кило органики появилось из ниоткуда?

— Вот… — довольно сказал Василий Иванович, — хороший вопрос. Физик включился! Я считаю, что 70 кг в масштабах Вселенной — эта такая незначительная величина…

— Приближающаяся к абсолютному нулю, да что там приближающаяся… — Инесса поняла отца полуслова. — Просто абсолютный нуль, — она начинала оживать прямо на глазах. — Так что этим смело можно пренебречь.

— Молодец. Согласен. Надо, кстати, завтра в Мавзолей сходить. Проверить, как он там. Может его уже ищет милиция, ищут пожарные. Но в общем не суть. Итак, как он здесь появился в принципе ясно. Теперь вопрос, что со всем этим делать?

— Такой шанс упускать нельзя, — сжав зубы, твёрдо сказала Клавдия Петровна.

— Мам, ты что, собираешься с ним еще одну революцию устроить? А не хватит ли нам?

— Сынок! Оглянись! Рабочий класс во всем мире продолжает страдать. И если не он, то кто же?!

— Я решительно против! Решительно! Инесса, а ты что думаешь?

— А можно его обратно отправить? Бабуля, тут я с папой согласна. Нам тут только его не хватало...

— Вообще-то его самого не помешало бы спросить, что он обо всём этом думает, — обиженно пробурчала Клавдия Петровна.

— Спросим. Обязательно спросим. Как отправлять обратно будем? Идеи есть?

Женщины покачали головой.

— А у меня есть… А что, если процесс повторить, но только с обратным знаком? — спросил Василий Иванович, загадочно глядя на семью.

— В смысле? — недоуменно посмотрела на него Инесса.

— Ну все твои заклинания, только наоборот. Что ты там говорила, напомни? А, не напоминай. Дай-ка свой листок, — Инесса протянула ему конспект, — Угу... — он помолчал, думая, потом решительно сказал, — было «Любовь к Инессе спешит», станет «Любовь от Инессы бежит». И со всем остальным также!

— Именно эта любовь бежит или вообще? — тревожно спросила Инесса и глаза ее вновь начали наполняться слезами. — Черт знает что…

— Давай-ка с этой историей закончим, а потом тобой займемся… Итак, принцип понятен. Еще во все твои древнеегипетские символы надо добавить частицу «не», причем на чистом древнеегипетском. Ну этим я сам займусь. Да, и еще Харона надо развернуть в другую сторону, импульс, так сказать, поменять. В общем, теоретически проблема решена. Дело за экспериментом!

— Блядь… — вдруг тихо сказала Клавдия Петровна, а потом повторила громче, — Блядь! Блядь! Блядь! Скажите мне, что я сплю...

— Мама, — ошарашенно сказал Василий Иванович, глядя на нее. — Ты в жизни таких слов не говорила!

— Так и не каждый же день Ленин к тебе в гости заходит. Можно же понять немолодую потрясенную женщину! Кстати, как он?

Они встали и, обернувшись к креслу, обнаружили его пустым. Потому что Ленин стоял уже у окна, опершись лбом в стекло, и уткнувшись взглядом в Кремль, сжимал кулаки и что-то тихо бормотал.

— Владимир Ильич, — тревожно проговорила Клавдия Петровна, — вы в порядке?

— Какой там к черту в порядке, — огорченно махнул он рукой. — Если лично про меня — то да, в полном порядке. А вот это — черт знает что! — голос его становился всё громче. — Такую страну просрали, черт их всех дери!

— Согласна, Владимир Ильич, — преданно глядя ему в глаза сказала Клавдия Петровна.

— Ну-с, за работу, — сказал Ленин, и решительным шагом приблизился к столу, где основательно уселся. — Ну что же вы ждёте, товарищи? — он сделал приглашающий жест. — Прошу садиться!

— Владимир Ильич, — тревожно сказал Василий Иванович. — Час ночи уже. Может отложим совещание до утра?

— Простите, Василий Иванович, но это невозможно. Насущные вопросы следует решать немедленно!

Семья, обменявшись тревожными взглядами, обречённо расселась.

— Прежде всего, попрошу текущую политическую обстановку. Интересует положение страны. Клавдия Петровна, прошу. Докладывайте!

— Кхм… — Клавдия Петровна откашлялась, — текущая ситуация сложная, Владимир Ильич. Россия в кольце врагов.

— Кто враги? Конкретно?

— Соединенные Американские Штаты, вся Европа, за исключением Венгрии и Словакии. Еще Япония и Корея. Южная. Северная за нас.

— Ого! Это архиинтересно! Корей даже две? Ладно, это потом. А почему враги?

— Из-за Украины.

— В смысле? Из-за Украинской советской социалистической республики?

— Она уже давно не социалистическая, не советская и не республика. Она сама по себе и враждебное нам государство.

— Понятно. Беляков и махновцев не добили до сих пор значит. И у нас идет империалистическая война. Запомним. Далее. Интересует политическое устройство России. Прошу коротко и по существу!

— Во главе России — президент, Владимир Ильич.

— Ого! Как в американских штатах. Кто?

— Очень, очень достойный человек, Владимир Ильич! Вам понравится.

— Ладно. Президент. Дальше?

— Дальше Государственная дума.

— И опять ого! Смотрю, у вас всё как при царском режиме. Названия такие же, да и флаг вон над Кремлем не красный.

— Это точно, Владимир Ильич. Не красный, — грустно заметила Клавдия Петровна.

— Ладно, черт с ним с названиями. Давайте дальше про Думу. Сколько всего?

— 450 человек, Владимир Ильич. Коммунистов 57.

— Это же отлично! Это сила!

— Не радуйтесь, Владимир Ильич, — вмешался Василий Иванович, — все коммунисты там — только по названию. Они там все миллионеры. Самые настоящие.

— Как?!

— Так. Россия — удивительное государство. Вы просто очень долго, хм... спали.

— Миллионеры-коммунисты, говорите? Чертовщина какая-то... Ладно, мы их взбодрим. И все их миллионы направим на правое дело. Все коммунисты в душе революционеры. Согласны?

— Если честно, то нет. Плохо там всё, Владимир Ильич, — грустно сказала Клавдия Петровна, поскольку будучи сама коммунисткой, однопартийцев за двуличность не жаловала. — Свои миллионы на правое дело они направлять не будут. Даже и не надейтесь. Да и революционеры из них, как из говна пуля, — наткнувшись на изумленный взгляд Ленина она смущенно замолчала. — Извините, Владимир Ильич.

— Ничего, товарищ Иванова, я понимаю. Не извиняйтесь! Я вижу вы всей душой болеете за дело. Итак, товарищи, что же мы видим? Мы видим, что империалистическую войну нам следует немедленно превратить в гражданскую! Немедленно! Других путей я не вижу!

— О, господи, — тихо вздохнул Василий Иванович, — вот этого то я и боялся…

— Зачем же бояться, товарищ Иванов, радоваться надо. Угнетенный мировой пролетариат скажет вам только спасибо!

— Боюсь, что пролетариат уже не тот. И он совершенно доволен жизнью. Потому что квалифицированный водопроводчик уже больше профессора зарабатывает.

— Как интересно... Какое-то болото тут у вас. Впрочем, все решают кадры! И я кажется знаю, что надо делать. Товарищ Инесса, вопрос к вам!

Ленин, надо отдать ему должное, умело вел совещание.

— Слушаю, Владимир Ильич, — встревоженно отозвалась та.

— Товарищ Инесса, надо организовать сюда переброску наших товарищей. По вашему методу. Список я вам позже подготовлю. Но в первоочередном порядке товарищей Дзержинского, Свердлова, Сталина, Рыкова и Орджоникидзе. Так же мне здесь жизненно необходима товарищ Арманд Инесса Федоровна. Ваша тёзка, кстати, — и он вдруг неожиданно тепло улыбнулся Инессе.

— А Надежду Константиновну? — еле сдерживая улыбку спросил Василий Иванович. — С ней как?

— Её пока не надо, — твердо сказал Ленин, — Да-с, батенька, не надо! В революции не время предаваться семейным радостям. А нас ждут горячие деньки, — он радостно потер руки. — Весьма горячие!

— Понятно, — потянул Василий Иванович, — разрешите два слова, Владимир Ильич?

— Да, товарищ Иванов. Прошу!

— Прежде всего хочу вас проинформировать, что доставка сюда ваших соратников невозможна.

— Почему?! Для революции же нет ничего невозможного!

— Для революции нет, а для законов природы, увы, есть. С вами-то, если честно, непонятно как получилось, а тут прямо какая-то адресная поставка намечается. Так что это, к сожалению, полностью исключено.

— Жаль, черт побери, ах как жаль! Ну ничего! Мы воспитаем новых революционеров. Люди для великих дел всегда найдутся!

— Это точно. Однако у меня к вам вопрос.

— Прошу!

— Мы обсуждали наши дальнейшие шаги и пришли к выводу, что мы могли бы попробовать вернуть вас обратно. На заслуженный, так сказать, отдых.

— А если я не соглашусь, еще варианты есть? — прищурился Ленин.

— Ну если вы не согласитесь, тогда Клавдия Петровна, как старый и заслуженный коммунист, использует все свои связи и попробует организовать вам встречу с лидером своей фракции в Госдуме. С целью выработки совместной позиции по интересующим вас вопросам. Только, боюсь, что он вас не порадует. Тухло там всё… Так здесь я с оценкой Клавдии Петровны согласен. Вот такой вот предварительный план.

— Друзья мои, план просто замечательный! Однако у меня уже голова идет кругом. Надо все решительно обдумать. Причем на свежую голову. Василий Иванович, голубчик, я теперь в вам как к врачу. Мне надо уснуть. Быстро. А то с этими новыми знаниями я без сна до утра проворочаюсь. Найдется у вас какая-нибудь микстурка для этого случая, а, Василий Иванович?

— Найдется, Владимир Ильич. Мама, — он посмотрел на мать, — постели Владимиру Ильичу, пожалуйста.

* * *

Спустя полчаса, когда все уже разбрелись по комнатам. Клавдия Петровна зашла в гостиную, где Ленин уже спал на диване, и заботливо поправила ему подушку. «Мавзолей, чистый Мавзолей», — умиленно подумала она и на цыпочках вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.