Исполинский козодой: Сначала он пугает до мурашек. Потом в него влюбляешься⁠⁠

Если всех и правда встречают по одежке, то я бы предпочёл с исполинским козодоем не встречаться. По крайней мере, под покровом ночи. Заунывный плач в темноте, глаза, горящие огнём преисподней, и пасть, растянутая в безумной улыбке — бессонница от встречи с пернатым призраком обеспечена!

Птиц выглядит так, словно пытался удержать мощный чих и немного перестарался. Ярко-желтые глаза выпучило и выдавило в разные стороны, а щебетало разошлось от уха до уха, образовав поистине огромную розовую пасть.

Однако стоит рассмотреть животинку поближе и понимаешь, что это не инопланетянин и не нечисть, а милый пернатый упорыш родом из Южной Америки.

Правда, рассмотреть себя подробнее птиц не даст. Исполинский козодой — дитя ночи. Когда светило высоко, он принимает позу человека, который пытается исправить осанку — вытягивает шею и всё, что к ней прикручено, как можно ровнее. Таким макаром инфернальный комок перьев волшебным образом превращается в веточку.

Пёстрая окраска помогает скрываться в кронах деревьев. Но чтобы слиться с окружающей действительностью окончательно, пернатый вкладывает весь актёрский талант. Если для нас роль дерева — это прикол, то для козодоя — стратегия выживания. Пернатый стоически терпит нарушение личного пространства, лишь бы не выдать себя. В таком положении козодои дожидаются сумерек, чтобы выйти на охоту.

Что же вызывает у них аппетит? В древности люди считали, что козодои имеют особое пристрастие к молоку коз и коров. Очевидно же: раз они целыми стаями вьются вокруг скота, значит, доят рогатых по ночам, пока пастух не видит!

Однако несправедливо обвиненным птахам ничье молоко не требуется. Они пришли за облаками мух, комаров и мотыльков, слетевшихся на амбре из пота и навоза, оставшихся от буренок. Охота чуда в перьях выглядит эпично: козодой открывает пошире пасть и берет курс на таран. Его рот — встроенный сачок для насекомых.

Свободное от набивания желудка время козодои посвящают музыке. Над ночным лесом раздаётся заунывный вой, немного похожий на плач. Суеверных предков нынешних жителей Аргентины и Бразилии подобная фоновая музыка пугала до того, что бедолагу козодоя записывали в нечистые силы. Сейчас песнопения птахи такого эффекта не вызывают.

Пусть с серенадами у козодоя не задалось, семейные узы у них всё равно крепки. Моногамные птахи предпочитают выращивать только одного потомка за заход. Для сего акта они подбирают пень или обломанную ветку с небольшой полостью, куда аккуратно помещается единственное яйцо.

До тех пор, пока птенец не проклюнется, родители будут по очереди имитировать сук, на котором они сидят. Всего через месяц после вылупления новая хтоническая сущность проходит стадию раздупления и начинает самостоятельную жизнь, полную печальных завываний и ночных полётов по джунглям!

Источник.