Имперская академия драконов. 1⁠⁠

В отечественной фантастике чрезвычайно популярны жанры попаданцев в прошлое, будущее, параллельные миры, еще популярны различные академии, вроде Хоггвартсов и прочей шелухи, ну и, конечно, драконы. Добавим еще истории про захудалые дворянские/магические роды в альтернативной Российской Империи.

Появилось желание похулиганить на этом поле, объединив эти ветки фантастики/фэнтези, в единое целое, сдобрив тупым, пошлым и черным слогом.

Добро пожаловать в "Имперскую академию драконов"!!!

Николай Семенович Калинин умирал. В первый раз. Умирал тяжко: два дня назад отказали ноги, не смог подняться утром с кровати, так что в итоге обгадил постель и матрас. И почти сразу его тело окутала боль.  Вызвал «Скорую», дозвонился Петьке, соседу, с которым играл в карты и пил водку, чтобы тот встретил медиков. Петька не подвел: «скоряков» встретил и провел в квартиру, благо ключи у него имелись.

Врач – молодой парень с модной бородкой – осмотрел Николая Семеновича, поморщился и заявил:

- Полинейропатия и цирроз. Давно пьете?

- Дня три, - не моргнув ответил Николай Семенович, сам не понимая, зачем обманывает врача: пил он уже шестую неделю, так как удачно продал дачный участок.

- В туалет, когда ходите, кал какого цвета?

- Я за цветом говна следить не привык, - гордо ответил Николай Семенович, - но живот побаливает.

- Родственники есть?

- Есть, - тут он не соврал.

- Вызывайте, вам в больницу надо.

- На хер больницу! Укол есть, чтобы не болело?

- Конечно, - усмехнулся доктор.  – Я вам укол, а вы мне подпись, что от госпитализации отказываетесь.

- Легко! – Николай Семенович расписался в листе, а доктор сделал ему укол в ягодицу.

- С родственниками не тяните. Состояние у вас, хм, очень нестабильное.

- Премного благодарен, лекарь.

Петька проводил врача и медсестру, которая все это время стояла в прихожей, и вернулся в комнату:

- Семеныч, ты, это, может, зря от больнички-то отказался. Цирроз не шутка. А полигвоп…

- Не зря. Тут понятно все: ноги-руки отказали, печень тоже. Вот и пиздец мне приехал. А в больнице лучше не будет. Водка осталась?

- Нет, - Петька отвел глаза в сторону, что означало ложь, но Николай Семенович не хотел ругаться.

- Деньги в комоде возьми, купи. Посидишь со мной.

- Хорошо.

Сосед ушел в магазин, а он позвонил сыну. Тот долго не брал трубку, а потом с раздражением спросил:

- Чего?

- Умираю я, сынок.

- Петьку отправь, я занят.

- Петьку отправил, но я реально умираю.

- Ясно, - сын сбросил вызов. Николай Семенович усмехнулся: на что он надеялся? Что сын будет благодарен за алименты, которых, если разобраться, хватало только на школьные завтраки, или за одну поездку на море двенадцать лет назад? «Ну и хер с ним», - подумал он и перевернулся на бок, отчего действие укола сразу прекратилось, и тело пронзила боль.

Петька словно пропал в магазине, а время тянулось невообразимо долго. Боль нарастала, действие обезболивающего закончилось, и он начал стонать. Раздался звонок телефона. Николай Семенович принял вызов. Жена. Бывшая.

- Вася звонил. Ты прекращай его беспокоить. У него работа, семья, своя жизнь. За водкой своей поганой сам ходи…

- Врач сказал, что мне недолго осталось.

- Не пизди, козлина. И Васе больше не звони! Урод, мне жизнь испоганил…

Николай Семенович собрался с силами, чтобы выдать достойный ответ, но смог выдавить из себя только протяжное: «Сссука!»

Хлопнула дверь, и в комнату зашел Петька с пакетом, быстро и деловито достал из него бутылку водки и пакет с нарезанной колбасой. Положил это на тумбочку рядом с кроватью, потянул носом и посмотрел на желтые пятна.

- Хуйли смотришь, обоссался я, - рыкнул Николай Семенович, - наливай.

Сосед его побаивался: в свое время был неоднократно бит. Не спасала Петьку разница в возрасте. Николай Семенович отличался крепким здоровьем: до последнего времени. Но растерял его моментально.

Николай Семенович подтянулся и прислонился спиной к стенке, на которой висел синтетический ковер с незатейливым узором – куплен еще родителями, упокой Господь их души. Петька протянул ему кофейную чашку. Видимо, другой чистой посуды на кухне не нашлось, и Николай Семенович одним глотком опорожнил ее. Прокашлялся. Каждое движение легких вызывало новый приступ боли, а в животе началось жжение, но организм, получивший необходимое топливо, почему-то послал в мозг сигнал, что жизнь налаживается.

- Давай вторую.

- Ты бы, Семеныч, хоть колбаск…

- В очко ее себе засунь, вторую давай.

Петька наполнил чашку заново. Николай Семенович поступил с ней также, как и с первой. И после этого умер.