Глава 6. В тихом омуте...⁠⁠

Я взял ружье и фонарь по мощнее, Юля дробовик.

- Виталя, Наташа, поглядывайте в окна. – Виталя потянулся за ружьем, Наташа оторвалась от Славы.

Волки заметили наше появление и развернулись в нашу сторону и припали к земле. Снег шел реже, подул легкий ветер, красные глаза блестели в свете фар.

- Ты правого, я левого. Насчет три. – Шёпотом сказал я Юле.

Два выстрела раздались одновременно, волков откинуло пулями и они притихли. Эхо выстрелов погуляло среди домов и затихло.

- Виталя, Наталья, держите круговую оборону, но вылейте остатки бензина в бак, потом также, контролируйте территорию. Что – нибудь услышите в боксе – приходите на помощь.

- Есть, командир! – раздался нестройный пьяный дуэт.

Мы маленько повертели головами, на улице стояла тишина. Животных видно не было, как и людей. Соседи в любом случае слышали выстрелы, но предпочли не вмешиваться. Теперь личная безопасность – личная проблема, а не общая.

Подойдя к воротам, я окончательно сбил замок прикладом и приоткрыл дверцу. Внутри было темно и тихо. Стандартный бокс мастерской был оборудован подъёмником для машин, слева у стены стоял длинный верстак, над ним на стене висели ключи. Я вручил Юле фонарь, сам начал искать балонник на верстаке и на стене. Нужный ключ нашелся в самом дальнем углу верстака. Лежал на краю стола. Не теряя бдительности, я потянулся за ним, но только нащупав его случайно столкнул со стола. Присев на корточки, я сунулся под стол и отшатнулся. На меня уставилась пара больших синих глаз.

- Помогите, - прошептала девочка. Светлые волосы, чумазое личико, курносый нос, большие глаза, лет восемь. Не больше. Таких в детской рекламе показывают. Йогурты, игрушки, детские магазины. Рядом с ней на полу сидя сопел мальчик.

- Папа..папу укусила собака, он стал злым и набросился на маму, а потом на нас с братиком. – Девочка всхлипнула. Голосок был тонкий, испуганный - Укусил братика. Мы убежали и тут спрятались. – Слезинки появились в уголках её глаз и, прочертив две грязноваты полоски, скатились по лицу девочки.

Я положил ружье на пол, оттянул веко мальчику. Такая же синяя радужка, как у сестры, белок был красным.

- Дяденька, вы же добрый? Вы же не сделаете нам больно? А папа пьяный, наверное. Он только, когда выпьет злой. А так добрый и веселый.

- Давно вы тут?

- Вчера убежали и спрятались. – Она  доверчиво смотрела мне в глаза.

- Ты, наверное, пить хочешь? – я протянул ей фляжку, потом вспомнил, что там спирт и повернулся к Юле. Та стояла спиной к нам и светила фонарем в сторону ворот, но разговор слышала.

- Юля, вода есть? – Юля положила фонарь на стол, отстегнула фляжку от ремня и не глядя  дала её мне.

- Тебя как зовут, милая? – Я протянул фляжку девочке.

- Меня Олеся, а братика Максим. – Олеся схватила фляжку двумя ручками, жадно припала к фляжке и начала пить.

- А папа где?

- Там, - Олеся показала рукой в дальний угол. Я увидел свежий след от укуса на её руке. – В пристройке.

Юля поводила фонарем и осветила две двери в углу гаража. Одна вела в пристройку, вторая, видимо на задний двор на улицу. Ствол её дробовика тут же переместился в туже сторону, в которую указала девочка.

- Олеся, а кто тебя укусил?

- Собачка наша. Я сегодня на двор писать бегала. Братика будила, будила, но он спит, даже, вроде описался. А я терпела, терпела и вот. Я теперь тоже усну?

Ппц. Я сел на холодный пол. Хотелось материться и плакать. Но братика пора убирать, он вот-вот в себя придет, а что с девочкой делать. Я не знал. Блин, у меня дочка почти такая же.

Внезапно распахнулась дверь, я развернулся на звук, и появился, видимо, папа – здоровенный бугай в синей спецовке автослесаря. Фонарь слепил его, он пытался прикрыться от света рукой, но ярко красные глаза мы с Юлей разглядели.

- Папа! – Олеся выронила фляжку и побежала к нему.

- Твою мать, - выругалась Юля. – Я не могу стрелять, у меня дробь, её зацеплю.

Я попытался нашарить ружье, не спуская глаз с него, но ружья не было. Повернувшись, я встретился взглядом с красными глазами братика. Тот зарычал и прижал ружье к себе.

Что ж, одной проблемой меньше. Я перехватил балонник и воткнул мальчику в красный глаз. Подхватив, выпавшее из рук ребенка, ружье, я развернулся и замер.

- Вроде зомби, а сообразил же тварь. – Я никак не мог прицелиться в зомби, он схватил дочку и прикрывал своё лицо её спинкой в пуховичке, чтобы защититься от света фонаря.

- Папа, папочка, не ругайся, они хорошие. – Олеся пыталась обнять отца – зомби своими ручками, но тот, рыча, отпихивал её.

Я начал обходить зомби сбоку, свет от фонаря мешал ему нас видеть, но он приближался к Юле, которая светила ему в лицо.

Внезапно раздался выстрел. Мы с Юлей переглянулись. Никто из нас не стрелял.

На пуховичке Олеси на её спинке появилась маленькая дырочка, по стене за её отцом появилось кровавое пятно с ошметками мозгов и костей черепа её отца. Дылда начал заваливаться на спину, я подбежал и подхватил девочку из его лап.

- Мне совсем не больно, дяденька, - еле слышно прошептала она, прижавшись ко мне. – Холодно только, дяденька. Дяденька, не дай мне замерзнуть, а? – Олеся доверчиво протянула мне ручки, обняла меня и ткнулась носом в шею. – Так же лучше, дяденька? Для всех нас так лучше, да? – Она опять отстранилась от меня и попыталась доверчиво посмотреть мне в глаза.

Я смотрел в её белеющее лицо и прижимал к себе.  Я не знал, что ей ответить. Может так лучше, а может так, что дети вообще не должны погибать, особенно, когда ими прикрываются взрослые, лучше?

- Я думал, вы тут трахаетесь, а вы зомби убить не можете. – Виталя стоял у двери с дымящимся ружьем. – Проверить вас решил, а то и помочь. – Он подмигнул Юльке.

- Я всё – таки тебя пристрелю, - прошипела Юля. Виталя ретировался через ворота на улицу.

- Ну, всё. Не плачь. Отпусти её. – Юля подошла ко мне сзади и обняла меня. – А то Виталя засмеет. Она всё равно зараженная. Завтра уже охотилась бы на пару с братом и папой.

- Да я понимаю, - слезы текли из моих глазах, голос срывался. - Но, блин, девочка же. Маленькая. Как так – то?

Я положил маленькое тельце на стол и накрыл куском брезента. Поправил ей волосы,  вытер глаза и, обняв Юлю, мы вышли из бокса к машине. На улице перестал идти снег, появились звезды.

- Ты плакал, что ли? – Наталья успела разглядеть мои заплаканные глаза, когда я сел на водительское сиденье и повернулся внутрь машины.

- Плачущий убийца прям. – Виталю больше не беспокоило его плечо, а может он просто накатил.

- Вы бухие что ли? – спросил я. – Когда успели – то? Нас не было минут 10.

- Колесо само себя прикрутило? – Подколол меня Виталя. – Баллоник где?

- Юль, посторожишь? – я опять вылез из УАЗика и пошел к шиномантажке. Юля шла рядом.

Зайдя в бокс, я огляделся и пошел к телу ребёнка, который так и лежал под верстаком. Хлопнула дверь, следом зашла Юля. Не стал ей ничего говорить, хотя хотел, чтобы она осталась на улице. Так безопаснее.  Я извлек ключ из маленькой головы братика, предварительно потыкав его ружьем. Внезапно оживший медведь слишком хорошо запомнился, чтобы игнорировать вот такие трупы. Вытер кровь с ключа, какой - то тряпкой, на стол я старался не смотреть. Юля молча подсвечивала мне фонариком, говорить не хотелось, и хорошо, что она это понимала. Я окинул прощальным взглядом шиномонтажку, труп мужика в углу, маленькое тельце под столом и Олесю на столе, поглядел на Юлю. Она аккуратно вышла, ещё раз осмотрев местность. Затем вышел я, закрыв за собой дверь.

Затянув колесо, я положил балонник в машину. И посмотрел на Славу. Он лежал бездыханным. Его тело не приподнималось от дыхания, казалось, что лежит предмет мебели.

- А Слава давно у вас так лежит? Он хотя бы дышит? Вы проверяли?

- Всё нормально. Дыхание слабое, но есть. Он просто без сознания. – Наталья поправила куртку на Славе. – Он дышит, кровь почти остановилась. Нужно только обработать мелкие царапины и зашить глубокие раны. Желательно, пока он не очнулся. А то..

- А то что?

- Орать будет и держать придется. – Наталья равнодушно пожала плечами. – Шить спину больно.

Мы с Юлей расселись по местам, я развернул машину, и мы поехали в сторону стационара.

- М-да, блин, остановились за ключом. – Задумчиво сказал я и на автомате закурил.

- В тихом омуте, черти водятся. – Улыбнувшись, сказала Юля. – Ты не боишься?

- Чего?

- Ну, опять полоскать начнет.

- Твою мать. – Я большими глазами уставился на сигарету, подавил приступ рвоты, опустил стекло  и выкинул бычок в окно. – Фу, блин. Нервы.

- Ни чё, ни чё. Привыкнешь.. Ну, или курить бросишь.

Дорога становилась всё хуже.