Глава 2. Троянский лошадь⁠⁠

Бились, бились греки в троянские стены, а всё без толку. Только троянцы со стены ржут и неприличное показывают. А Парис с Ленкой так ещё и вытворяют.
И так это надоело Менелаю с Агамемноном, что никаких сил не осталось. К тому же и греки воевать перестали почти, а принялись с троянцами потихоньку дружиться. В городе вино, бабы, а в лагере только одни мужики. Да и те друг друга уже видеть не могут.
И пошли они к Одиссею. Делай, мол, что хочешь, а город возьми! А наша благодарность не будет иметь границ! В разумных пределах, конечно.
Одиссей репу почесал и говорит:
— Лошадя надо делать. Из дерева. Они, троянцы, очень лошадев уважают. Я с пацанами в лошадь залезу, а как они её в город затащут, мы их и нагнем.
Собрали греки дрова по всему берегу, галеры старые, щиты, кто-то даже лыжи приволок. И построил Одиссей гигантскую лошадь. Забрался ей под хвост и говорит грекам:
— Вы, это, давайте, за угол отплывите, чтоб троянцы не подумали чего. А я потом сигнал подам. Три зелёных свистка в сторону моря.
Ах, да! Прежде чем под хвост лошади влезть, Одиссей жертву Нептуну принёс. Три бутылки водки и батон колбасы. Чтоб никто не сглазил.
И вот, греки отплыли, а возле городских ворот гигантскую лошадь оставили. С запиской. Мол, извините, мы погорячились. А это вам.
Но тут чуть всё не сорвалось. Выперся на берег местный алкаш, Лаокоон, вроде. Идёт он по берегу, из горла прихлебывает, и говорит:
— Слышь, мужики, не надо лошадь трогать! Какая-то она стремная.
Но Посейдон после такой жертвы обиделся и осьминога отправил. Осьминог Лаокоона щупальцами отхлестал по мордасам и утопил к чертовой матери. Троянцы плечами пожали и лошадь в город закорячили. А сами бухать пошли на радостях.
И вот, троянцы бухают, Парис с Ленкой непотребства творят, а Одиссей сквозь лошадиную жопу подглядывает на всё это дело. К полуночи троянцы совсем ухрюкались и даже стражу у ворот споили. Одиссей верёвку из-под хвоста скинул, стражников шомполами в ухо переколол и ворота открыл.
А дальше всё совсем просто получилось. Одиссей три свистка зелёных в сторону моря сделал. Не спрашивайте как, он не признался. Греки в город забежали, всех перерезали, Париса кастрировали, Приама связали и на утро похмелиться не дали. А сам город так расшарабошили, что археологи ещё тыщу лет найти не могли. И сами на развалинах бухать сели.
Только Одиссей бухать со всеми не пошёл. Он уже готовый был, пока город ломали. А пошёл, бухой в том, на берег моря и орать начал.
Мол, я самый крутой во всей Греции! Круче нас только яйца, выше нас только орлы!
Услышал его Посейдон, рожу из моря высунул и говорит:
— На всякую хитрую жопу, Одиссей, всегда есть хрен с винтом! Обидел ты меня. Это ведь мой осьминог алкаша этого утопил.
А Одиссей ему:
— У меня на твой хрен с винтом есть жопа с лабиринтом! Ни фига я тебя не боюсь!
Посейдон улыбнулся гаденько и обратно утоп.
А Одиссей домой засобирался. Мол, десять лет здесь уже. А дома жена!