Глава 2. Дома
Закончилась очередная, последняя на сегодня пара. В коридоре отсека многолюдно и довольно шумно. Подружиться я ни с кем ещё толком не успел, а из моего сектора на курсе я вообще единственный. Обменявшись парой дежурных фраз с новыми знакомыми, я поспешил на поезд в свой сектор.
Живу я пока с родителями, довольно далеко от университета, но это мой осознанный выбор: компьютеры, программирование — это то, что интересовало меня с самого детства. Ещё в школе я освоил всю линейку языков C. Назначение у них разное: С — процедурный, предназначен больше для программирования микроконтроллеров и прочей мелочевки, ну и системного программирования конечно, а C++ и C# - прикладные, особенно последний: на нем можно быстро и без особых проблем создать практически любую программу для ПК или планшета. Моей страстью в старших классах была робототехника, а в особенности ЧПУ станки. К выпуску я успел собрать несколько моделей, каждая сложнее и совершеннее предыдущей. Так что мой выбор был всеми ожидаем: поступил в университет я без проблем — по результатам выпускных тестов.
Первый учебный день ничем особым не отметился, разве что обзорная лекция заинтересовала некоторыми моментами. В целом ничего нового профессор про корабль не рассказал. Мы живём тут с рождения и неплохо его знаем: однотипные жилые сектора, производственные и учебные кластеры, разветвлённая транспортная сеть, представленная поездами на магнитной подушке. Всё просто, хоть и не лишено комфорта, и сделано на века.
Мы живём в мире, где количество доступных глазу материалов не так велико, но это и понятно: для создания всей обстановки использовались материалы с предельными характеристиками: титан, нержавеющая сталь, кевлар, сверхпрочные пластики. Собственно, весь интерьер поезда — тому подтверждение: материалов по пальцам пересчитать. Цветовая гамма и освещение явно были просчитаны со знанием дела: даже весьма ограниченное пространство вагона поезда, в котором даже окон нет, не давит на психику. Да и можно, в конце концов, на время поездки отправиться куда‑нибудь на берег виртуального моря и полежать под не менее виртуальным солнцем, попивая холодную колу.
VR с нами с рождения: он компенсирует спартанскую обстановку реальности. Он в нашем мозгу, заботливо вживлённый сразу после рождения дроном «Помощника». Но отправляться я никуда не стал: слишком много мыслей крутилось в голове, и совершенно не хотелось терять концентрацию.
О чём я думал? Да обо всём в целом и ни о чём в частности:
- Огромные пространства корабля всегда поддерживаются в идеальной чистоте и порядке. Никаких надписей, оставленных хулиганами, сломанной мебели и тому подобного. Хотя, с другой стороны, попробуй‑ка сломай кресло, обтянутое кевларом, с каркасом из углепластика и неизвестно из чего сделанным и похоже, вечным наполнителем. Нержавеющая сталь вагона с разноцветными пластиковыми и керамическими вставками, которые не пробьёшь даже из дробовика, тоже совершенно не располагают к вандализму. Уборкой на корабле занимаются исключительно дроны. Людям такие работы «Помощник» не доверяет. Нам вообще с рождения внушается мысль, что мы — инженеры, носители технологий. Те, кто принесёт свет в новый мир, и нет смысла распыляться на вещи, которые можно передоверить снующим тут и там бездушным железкам.
- Планшеты, другие гаджеты, работающие веками без поломок. Да их и разобрать‑то толком нельзя. В детстве я однажды решил разбить свой первый планшет, чтобы посмотреть, что у него внутри. После долгих и безуспешных попыток мне всё‑таки удалось отколоть от него внушительный кусок, но ничего интересного я там не обнаружил: монолитная стеклянистая масса чёрного цвета — ни проводов, ни печатных плат, ни радиодеталей, ничего. За это мои родители, а по нисходящей иерархии и я, получили серьёзное внушение от «Помощника».
- Отсутствие какой‑либо властной вертикали. Всем, что касается власти, назначений, переводов и прочего, занимается исключительно «Помощник» — этот многоликий и никогда не ошибающийся ИИ. Его авторитет, помноженный на мощь различных служебных дронов, в том числе и вооружённых, непререкаем.
- Но главный вопрос, который меня всегда занимал, — разница в технологиях. Наш корабль — воплощение мечты любого инженера об идеальной машине. Он никогда не ломается, не стареет. За те 170 с лишним лет, что уже прошли с начала полёта, он продолжает неизменно радовать своим великолепием. Технические решения и их дороговизна поражают воображение: миллионы тонн прочнейших металлов и композитов, запредельная сложность электроники, которая превратилась скорее в магию — вечную, непонятно как устроенную и абсолютно надёжную, системы жизнеобеспечения, которые никто и никогда не видел. От наших глаз скрыто всё, что касается этих технологий. Мы всегда получаем лишь их конечный продукт — день в день, час в час, секунда в секунду, ровно столько, сколько надо. Мы никогда не видели и, похоже, не увидим производство пищевых концентратов: очередной дрон разнесёт их по жилым ячейкам в соответствии с пожеланиями ее жителей и нормами выдачи. Ассортимент концентратов внушительный: мясо, фрукты, рыба, другие продукты — всё, как когда‑то на Земле. Только сформированное в небольшие брикеты, которые можно употреблять хоть так, а можно и как‑нибудь изощрённо приготовить. Хотя такой ерундой в реальности никто почти не занимается. За вкусами мы ходим в VR.
- Ну и энергия… Она тут везде, её никто не экономит: освещение, сотни тысяч различных дронов, транспорт, автоматика, вездесущая волшебная электроника, невероятно прожорливые двигатели. Сотни лет стабильного выхода тераватт энергии, заключённых в бочку километрового радиуса. А вот в остальном — то, чему мы учимся, с чем работаем, — это просто какой‑то архиотех 20–30‑х годов XXI века. И это очень сильно бросается в глаза. Профессор сегодня дал вполне логичное и понятное объяснение, но что‑то всё же в этом есть.
С этими мыслями поезд перенёс меня в свой сектор. Двери открылись, и платформа транспортной сети приняла меня в свои объятия.
Наш сектор изначально аграрный, и виды полей, ферм и зелёных насаждений, которые крутятся на огромных информационных панелях, постоянно ненавязчиво напоминают нам об этом. Хотя в остальном никто не запрещает выбирать свой жизненный путь по своему усмотрению — если ты, конечно, готов полчаса пилить каждый день на поезде в свою альма‑матер. Я готов, и меня это, если честно, совершенно не напрягает.
Ещё несколько минут — и меня встретит родной дом, а точнее, наша жилая ячейка. А пока я иду по широкому коридору, который делит сектор на две равные части. В нём расположены столовая, торговый центр, тренажёрный зал с бассейном и прочие, так необходимые человеку в дальнем перелёте, «элементы инфраструктуры шаговой доступности».
Так, а вот, кстати, и ТЦ. Он мне сегодня нужен: у мамы день рождения. Она у меня инженер‑электронщик, оператор прецизионной фотолитографии. Её лаборатория занимается изготовлением микроконтроллеров для оборудования установленного на экспериментальных и учебных производствах.
Книжный отдел. Вообще книги — это странное, на первый взгляд, исключение в нашем спартанском быте. Лучше бы создатели дали возможность иметь домашних питомцев: кота там, собаку, ящерицу на худой конец. Но котики — котиками: их потискать можно и в VR, а книги — фундаментальная основа нашей цивилизации.
Я дошёл до стеллажа с книгами по истории техники, и мой взгляд выхватил внушительный том: «История развития микроэлектроники». Прямо в точку — такой книги дома точно нет. Беру.
Всё, теперь домой. Родная жилая ячейка встретила обычным приветствием: включился свет, в «окнах» появился пейзаж знакомый мне с раннего детства, — высокий берег реки и сосновый лес. Насколько знаю, это реальная земная локация, расположенная где‑то в верховьях реки Волги. Тут она совсем не широкая — метров 200 в ширину, а ведь в некоторых местах её ширина доходит до 1 километра и даже больше.
Дома ещё никого нет: и мама, и отец ещё на работе. Мой отец, кстати, военный. Да, у нас есть и военные. Тут, конечно, воевать не с кем, но безопасность будущей колонии так или иначе придётся обеспечивать. Раньше отец очень много времени проводил на полигонах, но сейчас он работает инструктором для подрастающего поколения в военном институте.
Быстро перекусив концентратом с кофе, я сел в кресло и ушёл в VR. Вот и моё убежище, которое я придумал сам еще в школьные годы: небольшой ангар на границе промышленной зоны, которая упирается в небольшой аэродром. Ангар разделён на два этажа. Сейчас я сижу на втором этаже в своём домашнем кресле за изрядно потрепанным столом. Передо мной пара древних мониторов, клавиатура, мышь и распотрошённый системный блок. Рядом — паяльная станция и стойка с радиодеталями.
Первым делом нужно проверить чаты. Серёга опять добыл какой‑то запароленный архив на дарквеб‑барахолке — просит помочь с брутфорсом. Он коллекционер: ищет разную информацию в даркнете и по мере возможности изучает её.
Взлом — больная тема. Почему на нашем корабле нет квантовых компьютеров? Вроде как огромный шаг в их создании и освоении был сделан в 30‑х годах XXI века. Потом они успешно развивались и применялись, но на корабле их нет. Или у нас нет к ним доступа? Если так, то почему? Чтобы у кого‑то меньше зудело? В общем, ещё один немаловажный вопрос.
Ладно, нужно Серёге позвонить.
— Привет, книжный червь, что ты там опять накопал?
— Привет, Крот. Да сам не знаю, какие‑то логи.
— Внушительно как‑то для логов, архив почти на терабайт. Ты вообще представляешь, сколько он весить будет после распаковки?
— Ну, пространство не проблема, у меня в резерве ещё более чем достаточно. Так поможешь?
— Приезжай конечно, я пока кофе заварю. Что к кофе будешь?
— Что‑что: пиво, желательно с колбасками.
— Ты в своём репертуаре. Ладно, жду.
Я запустил утилитку для брутфорса, выбрал в консоли путь к архиву и нажал Enter. На этом моя работа закончена — теперь пусть работает железная пила: пилит этот архив миллионами паролей из словаря. Часиков десять эта процедура займёт, по любому.
Сергей не заставил себя ждать. Скрипнули, отъезжая вверх, ворота ангара, и в него заехал помпезный байк с седоком в чёрном костюме со всевозможными щитками и щиточками и в таком же чёрном шлеме. Вот дурак — зачем тут все эти щитки, езди хоть голышом. Ну вмажешься ты на 300 км/ч в стену — всё равно же ничего не будет.
Сергей снял шлем и, не здороваясь, не совсем цензурно предложил дать ему наконец пива, а то на улице жара и всё такое. Мои предположения о том, что он всё же дурак, подтвердились в очередной раз. Жара жарой, а понты важнее.
— Пиво в холодильнике, колбаски на гриле — тебе надо, ты и бери, — ответил я, спускаясь по лестнице.
— Есть какие планы на вечер?
— А архив?
— Архив часиков через десять только готов будет, по опыту тебе говорю, — ответил я.
— Ну ладно, давай тогда пока махнём к Алексу — он там свой тарантас испытывает на треке.
— Поехали, только кофе допью.
Моё средство передвижения, стоящее рядом с ангаром, было куда скромнее, чем у Серёги: желтое авто, чем‑то напоминающее болиды, участвовавшие в знаменитых гонках «24 часа Ле‑Мана» в 70‑х годах XX века. Я сел в машину и, завернув лихой вираж, попытался догнать Сергея. Хоть и не сразу, но мне это удалось.
Мы довольно долго мчались по практически прямой дороге посреди леса, заросшего огромными секвойями, проскочили несколько мостов через небольшие речки и выехали к озеру, за которым расположился небольшой гоночный трек. Эту трассу уже добрую сотню лет довольно активно используют любители погонять на своих железных конях и прочих, порой очень экзотических средствах передвижения.
Мы остановились на парковке и спешились. Алекса найти проблем не составляло — он копался под капотом своего болида: гражданской версии гиперкара F1. Мы долго болтали о всякой ерунде, давали Алексу советы по установке новой турбины, которую он получил в награду за победу в очередных соревнованиях. Основной нашей задачей было убить время, пока взламывается злополучный архив. И мы с этой задачей успешно справлялись.
Ближе к вечеру мы собрались в обратный путь: Сергей — в своё логово, я — в старый добрый ангар. Припарковав машину, я закрыл глаза и открыл их уже в своей жилой ячейке.
— Ужин давно готов! — крикнула мама с кухни.
— Давайте все за праздничный стол.
— Саша, ты не исключение. Иди давай, хватит в сети зависать.
Я встал из кресла и пошёл в зал, не забыв прихватить с собой книгу. Поздравил с днём рождения маму, и мы сели за стол.
— Где был, что делал? — спросил отец.
— Да зависали с Серёгой и Алексом.
— А, старые школьные друзья. Как у них дела? — задала вопрос мама.
— Нормально. Сергей поступил на исторический, Алекс — на машиностроительный.
— Ну, это и так было ясно, — ответила мама. — Сережа так и занимается своим шараханьем в даркнете? Получит ведь по ушам от «Помощника». Дождётся.
— Да не получит, он же не рецепты наркотиков или взрывчатки собирает.
— Какая разница, даркнет он и есть даркнет. Можно выловить такое, что потом долго будет аукаться.
— Как будто ты там никогда не была, — парировал я.
— Была, и на проблемы нарывалась, — ответила мама.
— Так ты даже не помнишь, что тогда случилось.
— Да, эта область памяти у меня навсегда заблокирована. И не советую тебе и твоим друзьям попасть на эту процедуру. В ней нет ничего приятного.
Потом разговор скатился к обычным домашним темам. Посидев за столом, мы разошлись по своим делам. Я ещё раз заглянул в ангар. В чатах больше не было ничего особо интересного, а утилита вовсю трудилась над взломом архива.
Я вышел из ангара полюбоваться заходом солнца. Оно уже почти скрылось за верхушками огромных хвойных деревьев закрывавших горизонт, окрашивая всё в тёплый оранжевый цвет, в том числе и чей‑то небольшой заходящий на посадку самолёт.