Глава 16⁠⁠

Не хватило какого-то сантиметра. Ее ладони уперлись мне в грудь. Она такая хрупкая, подумал я. Я мог бы ее изнасиловать. Такая мысль посетила меня впервые. Может, Тамара была права, советуя мне меньше читать Буковски?

- Ты правда меня не хочешь? - спросил я ее.

- Нет!

- Ну, как знаешь.

Я вернулся на свою половину кровати. В воздухе повисла неловкость.

- А ты времени зря не тратишь, - сказала Саша.

- За то время, что я болтал с тобой, я мог переспать с двумя женщинами.

- Жалеешь о потерянном времени?

- Время всегда потеряно.

Саша закатила глаза.

- Снова ты за свое.

- Слушай, давай-ка забьем на это, - предложил я. - Если ты не торопишься, можем снова включить кино.

- Не тороплюсь. Только не вздумай во время просмотра лезть мне в трусы.

- Только во время просмотра? - поддразнил я ее.

- Вообще не вздумай!

Разрядив таким образом обстановку, мы стали выбирать фильм. На кухне зашаркали. К нам вышел хмурый Буковски. За все время здесь мужик ни разу не улыбнулся. Ладно, я бы на себя посмотрел, будь я вынужден бродить мертвый в чужой квартире.

- Педофилия, - хрипло сказал Буковски, глядя на малолетку.

- Что? - отозвалась Саша.

- Я ничего не говорил, - сказал я.

- Ты сказал - педофилия.

- Ничего я не говорил.

- Не надо меня газлайтить. Я слышала то, что слышала. Мне, между прочим, уже восемнадцать.

- Ты говорила.

- Это во-первых, - невозмутимо продолжала она. - А во-вторых, не забывай держать при себе ручонки.

- Понял. Не заморачивайся.

Я бросил призраку культового писателя предостерегающий взгляд. Тот показал с равнодушной миной, что рот у него на замке, и удалился в кухню.

- Так что мы будем смотреть? - спросила Саша.

- Понятия не имею. Давай что-нибудь на твой вкус.

- Умеешь ты развлечь девушку.

- Умею, когда девушка не запрещает мне лезть в трусы.

- Хм... Мне подруга недавно советовала "Прежде, чем я уйду". Со смыслом, но в теплых красках и смешно местами. В роли главного героя актер, игравший в "Американском пироге" Стиффлера.

- О, Стиффлер! Включай.

Фильм оказался годный. В нем повзрослевший "Стиффлер" после того, как его девушка уезжает с качком-плейбоем, принимает решение покончить с собой.

- Говно, - прокомментировал я, узнав о его намерении.

- Почему?

- Мужик молод, красив, у него есть работа и большой дом. Чего ради ему сводить счеты с жизнью из-за какой-то бабы?

- Смотри дальше, - сказала Саша.

Дальше выяснилось, что "Стиффлеру" не везло по жизни. В школе его задирал какой-то громила, да и потом жизнь тоже складывалась не слава богу. Но, как по мне, все равно лучше, чем у абсолютного большинства мужчин.

- Говно, - сказал я.

- Господи! - возопила Саша, потрясая руками. - Почему?

- Не понимаю его проблемы. Ну обижал его кто-то в школе. Ну случались у него в жизни какие-то неудачи. Ну бросила его девушка. Может, он преуспел не так, как ему бы хотелось. Но повторюсь: он молод, красив, у него свой дом, в котором он жил с сексапильной цыпочкой. Ему не пришлось содержать родителей, ютиться с ними в одной квартире и, судя по всему, не пришлось заниматься какой-то совсем уж паршивенькой работенкой. И что, я реально должен поверить, будто ему есть, из-за чего топиться? Да с таким лицом и телом ему почти любая девчонка даст на первом свидании.

- У тебя любая проблема сводится к сексу.

- Не любая. Но у этого мужика нет проблем, из-за которых следует заморачиваться.

- Крохотная проблема для одного может быть субъективно огромной для другого. Этот мужчина всю жизнь пасовал. Со стороны у него все неплохо, но его эти неудачи очень тревожат. Из-за внезапного расставания он испытал сильную боль, всколыхнувшую эти травмы. И он почувствовал, что с него хватит.

Дальше без пяти минут суицидник решает, что, отомстив всем, кто доставал его в прошлом, покончит с собой. Красивая женщина, которую он встречает, вернувшись в свой родной город, берется сопровождать его в квесте. Она же задает резонный вопрос: "Почему не разобраться со своими проблемами и жить дальше?" Потому что так поступаем мы - трусы, говорит "Стиффлер".

- Тут я его уважаю, - сказал я.

- Почему?

- Он честен. Я бы тоже много что сделал, если бы завтра намеревался вздернуться.

- Например?

- Утопил бы в сортире свою сестру.

- А еще?

- Ну... Не знаю. Чего ты хочешь от человека? На что-то великое нужно время. В последний день любому из нас только и остается, что жрать и трахаться. Как можно больше.

- Я так не думаю.

- Да? И чем бы ты занялась?

- Провела бы как можно больше времени со своими близкими.

- Ты мало с ними проводишь времени?

- С родителями - нет.

- Наверное, на то есть причины. Зачем в свой последний день торчать возле предков?

- Потому что я их люблю.

- Как ты себе это представляешь? Вот твой последний день. Ты сидишь с ними, и что? Плачешь? Вспоминаешь всю свою жизнь? Ты это и сейчас можешь сделать в любой момент. Зачем тратить на это последний день? Семейная жизнь - это долгосрочная инвестиция. В семью стоит вкладываться, если планируешь прожить долго. Но в свой последний день?

Малолетка задумалась. Вот я тебя и уделал, подумал я.

- Если семья - долгосрочная инвестиция, - выстраивая логическую цепочку, медленно заговорила Саша, - значит, приятнее всего провести свой последний день среди тех, в кого ты вкладывался. Ведь ценим мы именно то, чему отдали много сил. Вот почему бывает так трудно порвать изжившие себя отношения или бросить бесперспективный проект.

- Да ты просто ссышь быть собой даже в последний день.

- Давай смотреть.

Закончилось хэппи-эндом. Мотивация персонажей была раскрыта, каждый сделал важные выводы, все со всеми перемирились.

- Хороший фильм, - сказал я.

- Да ладно? Не говно?

- Говно, но от него на душе тепло.

- Тогда почему говно?

- Слишком просто все разрешилось. Зритель после такого фильма на что-то надеется. И с ума сходит, когда не получается изменить все с такой же скоростью. Вот посмотрел человек этот фильм, и у него на душе тепло. А утром снова звенит будильник, вылезать из постели совсем не хочется, на остановке ждать автобуса холодно, а всем этим мрачным сонным людям вокруг насрать на тебя, а тебе - на них. А на работе то там припахают, то здесь. Человек бы в бассейне поплавал или с книжечкой полежал. Или хорошенько потрахался. А его заставляют коробки таскать или делать чертеж. А за окном слякоть и дождь, и ветер...

- Я бы с тобой поспорила о кино, но мне уже пора домой двигать.

- Ну и соси хуяру.

- ЧТО?!

- Я пошутил. Идем провожу.

Малолетка намотала на шею шарф, накинула пуховик, а голову защитила от холода вязаной шапкой.

- Ты так пойдешь? - спросила она меня.

- Куда?

- Ты сказал, что проводишь меня.

- Я имел в виду - до двери.

- А-а-а... Джентельмен! Ну, пока.

Она обняла меня, я открыл дверь... а за дверью стоял Гунан.