Глава 10. Один в поле воин⁠⁠

«Иногда один воин — это целая армия, если за его спиной есть те, кого он любит»

В июле 1555 года от Рождества Христова, знойное солнце стояло высоко над холмами Венеции, жгло песок, камень и плоть. Время будто остановилось, словно затишье перед наступающей бурей. В воздухе висела немая угроза, а земля гудела под копытами приближающегося врага.

Мечислав сидел верхом на своем коне и касался правой рукой рукояти меча Эсклармонды, в котором сверкал рубин, впитавший в себя кровь своих врагов и слёзы последней ведьмы. Рубин тот, будто глаз дракона, ныне покоившийся в кулоне на груди Кристины, светился, когда на него попадали лучи солнца.

Повозки с женщинами, детьми и стариками быстро проезжали по пыльной дороги мимо Мечислава. Обоз охраняли сотня верных воинов, в нем также находились жена и сын Мечислава. Оставалось лишь пересечь узкий горный перевал, где на берегу их ждал корабль, который был единственным спасением для них. К Мечиславу верхом на коне подъехал его друг Белогор.

— Они скоро настигнут нас и их необходимо задержать хотя бы на час, чтобы было время погрузиться на корабль, — заговорил Белогор с Мечиславом.

— Я их задержу, — ответил Мечислав. — Как только сядете на корабль, отплывайте без меня. Когда отойдёте от берега, протрубите трижды. Тогда я пойму, что вы в безопасности. И если суждено, то догоню вас.

— Мечислав, я останусь вместе с тобой, да и другие братья также тебя не оставят.

— Нет, Белогор, им нужен только я — возразил ему Мечислав, — если я погибну, значит это моя судьба. Я потерял слишком много друзей и не стану рисковать вами. Защити всех остальных, а также мою жену и сына. Этот мой бой.

После этих слов, он спрыгнул с коня, снял с себя плащ, защиту, всё, что сковывало движения, и остался по пояс обнажённым, с одним лишь мечом в руке. Его мускулы перекатывались под кожей, словно живые канаты, а сама кожа блестела, как тёмная бронза, обожжённая полуденным солнцем.

— Ты знаешь, что делать. Поспеши, а то они скоро появятся и вы можете не успеть сесть на корабль.

После этих слов Мечислав передал все свои вещи Белогору и не оглядываясь назад слегка размахивая своим мечом пошел к тому месту, где должен встретить своих врагов.

Прошло всего несколько минут. Обоз с Белогором скрылся за изломом горы. И тогда — на горизонте, словно полчища саранчи, появилась армия. Тысяча воинов, в доспехах, сияющих под палящим солнцем, со знамёнами Папы Римского стремительно устремилось в сторону Мечислава.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул и вошел в такое состояние, что его тело стало твердым как скала и никакие доспехи ему уже были не нужны1.

Земля вибрировала под его ногами — тысяча копыт приближались всё быстрее. Мечислав сжал в правой руке клинок своего предка — легендарной женщины-воина Эсклармонды. Магический меч, не знавший поражений, был продолжением его самого и пел в воздухе, как струна, натянутая до предела.

Тысяча всадников, словно буря, сотрясала землю копытами. Чёрные плащи развевались за их спинами, копья вздымались, как лес, а лица были твёрды, как камень, не знающие сострадания. Их боевой клич звучал, будто грохот грома, и казалось, сама земля дрожала под их напором.

Мечислав стоял у расщелины в горе, преградив собой путь несметному войску. Казалось, что один воин не может остановить такую силу, но численное превосходство было лишь видимой иллюзией.

Словно молния, он сорвался с места, и сталь его меча запела. Он двигался так стремительно, что глаз не успевал уловить его движения. Первый всадник пал, не успев осознать, что произошло. Второй рухнул с изумлением в глазах. А затем всё превратилось в танец смерти. Мечислав кружил между копий и клинков, как буря в лесу, оставляя за собой лишь тела павших. Он уже не был простым человеком, в нём жила сила, превосходящая мощь десяти воинов. В каждом его движении ощущалась первозданная мощь стихий, будто сами предки направляли его руку.

С каждым ударом, с каждой секундой гора павших вражеских воинов росла. Тем, кто шёл вслед за убитыми, приходилось преодолевать не только Мечислава, удерживавшего узкий проход, но и баррикаду из тел тех, кто пал от его меча.

В этом неравном бою, несмотря на здравый смысл, побеждал Мечислав. Это продолжалось целый час и ни один враг, за это время, не смог пройти мимо него.

И тогда, когда казалось, что его силы вот-вот иссякнут под натиском врага, со стороны моря трижды прозвучал сигнал. Это означало, что все, кого он защищал, находятся в безопасном месте на корабле.

Мечислав замер, его глаза наполнились светом, он понял, что опасность миновала. Подняв меч к небу, всё в миг вокруг него замерло. Пространство разомкнулось. Вихрь света окутал его, и в глазах тех немногих врагов, кто остался жив, отразилось невозможное: тело Мечислава поднялось в воздух и стало преображаться. Меч исчез, а на его месте появился сокол — с человеческими глазами и могучими крыльями.

С громким криком он взмыл в небо и полетел прямо в сторону корабля, оставив позади пыль, смерть и изумление.

Никто не осмелился преследовать его. Сокол опустился на борт корабля и обратился обратно в Мечислава. Он едва держался на ногах, а всё его тело было залито кровью, но это была не его кровь, а кровь его врагов.