Генрих
начало этого продолжения: Генрих
Кросслит ждал за дверью. Руки были стянуты армированными стяжками, по бокам стояло двое его подчинённых. Бывших уже. Ещё один стоял возле двери в коридор, ведущий к лифту. За стойкой стоял Мурза - крепкий паренёк, пышущий здоровьем и злобой, присланный на смену Голиафу.
«- Всего – четыре рыла. – размышлял Сэм – Пара-тройка минут, потом – лифт и дверь.». Он поглядывал на электронные часы, висевшие над кабинетом – залп электромагнитной пушки должен был их «вырубить». Как только часы погасли, «дедок» повернулся к левому конвоиру и, вполне себе, командным голосом, сказал: - Тони, золотой ты мой, отведи-ка меня в туалет. Только быстро надо. Тони смерил взглядом «скорее-всего-бывшего» начальника, и отрезал: - Потерпишь. Сэм прищурился, сплюнул, и сказал весёлым голосом, со злыми нотками: - Тони, когда я вернусь к полномочиям, заставлю тебя сожрать тонну арбузов, а потом обделаться. По полной. Без полумер. Тони был не глуп, и понимал, что Кросслит лишён полномочий до конца расследования, а это, скорее всего, значит – навсегда. Его опасность диктовала необходимость строгого содержания под конвоем. Да и не хотелось, если честно, таскаться со стариком в уборную. Но Тони прекрасно знал, что Сэм сдержит своё слово, если вернётся, а после этого ему здесь жизни не будет – засмеют и прозвище дадут соответствующее. Тем более, конвоир был впечатлён поступком бывшего боса – плюнуть в приёмной шефа! Эдак, он и нагадить здесь может.
- Ладно, пойдём. Три минуты у тебя. – Тони кивнул напарнику, стоявшему рядом, и показал жестом тому, что стоял у двери в коридор.
- Думаю, за две управлюсь. – ухмыльнулся «дедок».
Туалет был ближе к стойке. Они зашли внутрь, прошли через рекреацию с умывальниками, и достигли цели. Кабинки были серебристыми. Тони провёл браслетом возле двери одной из них. Кабинка стала прозрачной.
- Заходи.
- Руки развяжи, или - как прикажешь? – Сэм протянул скованные руки.
- Не чуди, двигай. Тони насторожился: справить нужду стяжки не мешают – зачем Кросслит просил их снять? Пока «дедок» возился в кабинке, конвоир пытался решить головоломку: «- Сэм знает, что связанные руки не помеха, и знает, что я знаю. Значит, он хотел, чтобы я ... Что?».
Сэм в это время, спускал воду, так как в туалет совсем не хотелось. Он оправился, вышел из кабинки показывая пустые ладони конвоиру, и пошёл к раковинам. Раковины были сделаны в виде дупла, с ультрафиолетовой подсветкой. Кросслит сунул туда руки и тщательно потёр. Тони всё размышлял: «- Но, если ему было важно, чтобы я знал, что он хочет освободить руки, что он задумал на самом деле? – внезапно его озарило – Ноги!». Он вытащил тазер – другое оружие в приёмной могла носить только личная охрана де Боке.
- Сэм, у тебя обувь проверяли?
- Обувь? – удивлённо спросил «дедок», повернувшись – Конечно, видишь ведь, что это «инкубаторская». Всех, проходящих проверку, переодевали в одинаковую форму – штаны, куртка, кепка и что-то вроде калошей. На Сэме были чудные «калоши».
- Я имею в виду, перед выходом из бокса? – настаивал Тони. – Снимай!
Сэм снял обувь, носки, и пошёл к сушилке. Поднеся ладони, он улыбнулся, вспомнив те полгода, что потребовались на организацию в этой цитадели тайников. Этот был самым трудным: сушилка вмонтирована в стену, сам туалет – в приёмной шефа и каждый сантиметр под наблюдением. Кросслит потратил четыре месяца на то, чтобы накопить, приносимое по деталям оружие, вытащить сушилку и организовать тайник. Сэм ухватился за сопло сушилки.
Тони, посмотрев на калоши Сэма, положил тазер в кобуру, и снял рацию – вызвать Гродо, чтобы проверил обувь. Подумав, решил, что сообщит через несколько секунд лично, и совсем уж было собрался пристегнуть рацию обратно, как получил удар сушилкой в лицо. Сушилка была не очень тяжёлой - конвоира он лишь оглушила на несколько секунд, но «дедок», поймав рацию, приложил Тони в лицо ещё раз, потом, схватил соперника за шею, подпрыгнул и лягнул коленом в солнечное сплетение. Конвоир сложился, задыхаясь, а Сэм, вежливо подтянув его за волосы, тюкнул головой в кромку дупла-раковины. Потерев колено, Кросслит подошёл к нише, в которую была до этого встроена сушилка. Внутри зловеще клубились провода, местами выглядевшие оголёнными. Он подошёл к Тони, залез в один из маленьких подсумков, и достал резиновые перчатки. Раздвинув провода, Сэм вытащил картонную коробку, в которой лежал пистолет, несколько обойм и нож. «Дедок» разрезал стяжки, спрятал оружие, и подошёл к лежащему Тони. Завернул разбитую голову охранника, задрав его же куртку – чтобы не капало, и перетащил тело в одну из кабинок, потом вернулся к раковинам. Он лёг возле лужи крови, наляпал её руками на лицо и волосы, включил рацию и проорал: «- Гродо! Помоги мне! У него передоз. Он убьёт меня! Нет, Тони, НЕЕЕЕТ…». Он швырнул рацию в проём, к кабинкам, и лёг, спрятав руки под телом.
Гродо, призывающе махнув рукой Тотару, дежурившему у дверей, ворвался в туалет. Кросслит лежал возле раковины, с пробитой головой, в странной позе. Тони не было видно. Держа тазер, Гродо прошёл к кабинкам, взяв на прицел ближайшую. Для проверки, он решил подождать Тотара. А «дедок» решил не ждать – тихо прижав контакты к шее Гродо, он пустил разряд.
Тотар не горел желанием идти в туалет. Во всех смыслах. Он, вообще, не должен покидать пост, кроме особых случаев. Выходит, идти в туалет – особый случай? После такого, история прилипает к участнику намертво, и, редко кто-то с такой историей, дослуживался до значительных постов. «- А вовсе не страх перед Кросслитом. – убеждал себя конвоир, стоящий перед дверью – Чего бояться-то? Здесь только тазеры – в крайнем случае, тряхнёт меня малость, да отключусь ненадолго.». Идти было надо. «- Ладно, вхожу и стреляю во всё что движется. Сразу. – он что-то взвесил в уме. – Если то, что не движется, будет Кросслитом – тоже стреляю.». Тотар открыл дверь, и решительно пошёл в туалет. Открывшееся зрелище остудило его задор и, вообще, «заморозило» на несколько секунд: в помещении с кабинками, упершись головой в стену, спиной к Тотару, сидел Тони, дёргаясь рывками. Сидел он на Гродо, ноги которого подрагивали в такт движениям Тони. Изумлённый до некоторой степени Тотар, стал медленно двигаться к происходящему. «- Он его душит! Он что, правда какой-то дряни пережрал?».
- Эй, Тони! Что ты делаешь? Что происходит? – Тотар стоял совсем рядом с групповой композицией. И тут он заметил, что у Тони, и у Гродо в руках тазеры, сжатые сведёнными руками. Тазер, сжимаемый Гродо, пускал разряд в Тони, а тот, конвульсивно сомкнув пальцы, жарит током первого. Оба были без сознания, голова Тони вся в крови.
- Впечатляет, правда? – раздался голос сзади, и реальность, задрожав, выключилась.
Кросслит, собрав тазеры, вскинул на себя самого лёгкого охранника и направился к выходу. Расстояние до стойки он преодолел за три секунды – «секретарь» не успел вытащить оружие, и рухнул на пол. Сэм отдышался, оглядываясь. Потом достал из кармана стяжки, позаимствованные у Тони, и связал маленького, но злобного Мурзу. Посчитав его самым лёгким, «дедок» взвалил связанного на плечо и потрусил, пыхтя, к лифту. Открыв дверь, он заблокировал их «секретарём», долбанув последнего последним зарядом тазера. Затем он побежал к стойке – когда лифт вызовут принудительно, тело Мурзы его не задержит. Сэм залез между стойкой и стеной, упёрся в одну спиной, в другую – ногами, и ругнувшись, уронил конструкцию. Раздался весёлый, но короткий грохот.
Короткий, но весёлый грохот донёсся из-за двери.
- Что это? – жёстко спросил Эндрю, быстро переводя внимательный взгляд с беглеца на двери, и обратно.
- Может, Вашш… - Санька пытался выбрать между «самооценкой» и «высокомерием» - … ше самомнение?
- Так громко? – зло оскалился эмиссар, прислушиваясь и поглядывая на дверь.
- Ну, может, оно такое большое, или высокое. – высказал версию турист.
- А почему за дверью? – Эндрю держал руку на планшете.
- Ну - вот опять: Ваше самомнение, Ваша дверь, а спрашиваете меня. Абсурд.
Словно только и ждавшая сигнала, дверь неожиданно открылась. Наиболее неожиданно она открылась для де Боке – по протоколу она всегда заперта. В проёме появился Сэм Кросслит – с всклокоченными волосами и бородой, весь в крови и босой.
- Привет, честной компании! – улыбнулся «дедок», входя в кабинет. Де Боке метнулся к консоли и рванул рычаг. Что-то коротко прошипело и сверкнуло. Санька долго смотрел на эмиссара, пытаясь понять, что изменилось.
- В трубу нырнул! Шустрый. – Сэм подошёл к подиуму и постучал по воздуху – раздался глухой звук. Только сейчас турист увидел блики на прозрачной трубе, закрывшей подиум со столом, и, соответственно - эмиссаром, от внешнего мира.
- Кросслит, Вы забыли, как обращаться по протоколу? – голос Эндрю был властным, и даже слишком, для его положения.
- Простите. – запросто извинился Сэм – Здравствуйте, господин Бак, здравствуйте, господин пленник.
- Моё имя – де Боке! – сказал де Боке из трубы.
- Да? А мне нравится – Лаэндр. Знаете, что Вас так монголы зовут? По-моему – величественно. – «дедок» ухмылялся в бороду, высматривая при этом слабые места в «трубе». Делал это он странно – выписывая петли по кабинету.
Эндрю знал, как тупые гангстеры его зовут, и ему это очень не нравилось. Он следил за Кросслитом – старик прекрасно знал простреливаемые зоны, и пока не попадал на линию огня. Кросслит повернулся к беглецу: - Ты бы свалил за стеллаж, ты сидишь на самом «жарком» месте.
- Ага, - согласился Санька – Знаю - более двадцати способов. Ну и что? Зачем меня убивать, верно, Эндрю? Если у него всё под контролем, он не сомневается в победе, то незачем ему ценный трофей уничтожать. А если нет… Я единственный, кто сейчас стоит между Вами и желающими Вас убить, Эндрю.
- Где-то я это уже слышал - пробурчал Сэм.
- Да и вообще – я-то тут при чём? Вы оба знаете, что я не при делах.
Санька, действительно, чувствовал себя странно: словно всё, что происходило, было каким-то представлением, и можно было коснуться людей, двигавшихся вокруг, но они, всё равно, были отделены от него его непричастностью.
- Сэм, а почему он в тебя не пытается стрелять?
- А я не хожу по зонам обстрела – менторским тоном ответил Сэм – Ну, и, в меньшей степени потому, что электричества нет. Он проследил за взглядом туриста на светящиеся в потолке панели: - Это аварийное освещение.
Снова моргнул свет. Эмиссар, поколебавшись секунду, рванул за рычаг на консоли. Ничего не произошло. Сэм прыгнул к трубе, достал нож и принялся пытаться пилить стекло. Эндрю передвинул пару рычагов, и снова дёрнул первоначальный. Подиум со столом стал медленно опускаться. Эта система не зависела от электричества: стол стоял на платформе, стоявшей на поршне большого резервуара с водой. Рычаг, по сути, выдёргивал пробку – вода выливалась, платформа спускалась.
Сэм всё пытался скрести стекло.
- Зачем, Сэм? – турист подошёл посмотреть на спускающегося куда-то эмиссара.
- Если насечки сделать – расколем.
Санька увидел коробок спичек на, уплывающем вниз, столе де Боке. Турист полез в рюкзак и достал охотничьи спички Генриха, которыми он разводил «ложный» костёр ночью. Платформа остановилось. Это была, явно, не запланированная остановка – де Боке был напряжён, и поглядывал снизу-вверх, на беглеца и Сэма.
- Идея разогреть стекло – неплохая. – согласился Кросслит – Только, спичками не получится. Даже такими длинными.
Санька залез во внутренний карман, нащупал пачку купюр, и достал одну из них. Затем скрутил трубочку и сунул её в губы. Чиркнул спичкой, ухватил трубку и стал аккуратно дуть на пламя. Огонь, выгнувшись перпендикулярно, тонким языком вонзился в стекло. Когда спичка закончилась, Сэм проскрёб насечку, и наметил перпендикулярную ей. Всего ушло три спички. Он что-то прикинул в уме, отослал Саньку за стеллаж, и пальнул в накарябанную на стекле «снежинку». «Снежинка» стала словно меховой – сотни коротких, меньше миллиметра трещин покрыли её. Сэм выстрелил дважды. Появилось несколько длинных трещин. Он пальнул вдоль одной трещины, другой – стекло держало. Тогда «дедок» выпустил три пули в первоназначенное место, и броня сдалась – небольшой кусок, размером с пачку сигарет, разлетелся и осыпался внутрь трубы. Острые края затягивались. Кросслит осторожно просунул руку с пистолетом внутрь, направил ствол в сторону эмиссара и сказал: - Давай, поднимай шарманку свою.
Де Боке присел, спрятавшись за стол, и «насиловал» планшет, безуспешно пытаясь активировать ловушки и оружие в кабинете.
- Сэм, может, оставить его там – не сбежит, хоть, из своего «аквариума».
Кросслит покачал головой: - Как только электричество снова дадут, он нас покрошит здесь, технократ хренов. Он встал сбоку от отверстия и выстрелил внутрь трубы. Дождавшись, когда стихли визгливые звуки рикошета, и посмотрев на упавшую пулю, эмиссар молча встал и дёрнул рычаг. Платформа со столом и эмиссаром мягко и плавно осталась на месте, даже не шелохнувшись.
- Капсула не поднимется, пока нет электричества – насосы не работают.
Сэм нахмурился: - Стекляшку подымай.
Де Боке помедлил, и двинул рычаг на консоли. Труба из бронестекла не поднималась. А опускалась, и опускалась медленно - пневматика. Когда она скользнула ниже уровня пола, на стенке шахты обнаружилась лестница, с утопленными ступенями, и отдельными скобами для рук – прорезиненными и спрятанными за срез стенки.
- Ну, приглашения по протоколу ждёшь? Прошу Вас, господин Лаэндр, поднимайтесь живее. – «дедок» сопроводил слова жестом рукой с пистолетом. Эмиссар шагнул к лестнице.
- И железку свою электронную захвати!
Де Боке остановился, выразительно посмотрел на лестницу, затем на свои ладони, после чего на планшет, снова на лестницу и на ладони.
- Ты не умничай. – ласковым голосом, что, обычно, является у людей явным признаком раздражения, сказал Кросслит – Зубами держи.
- Я не буду этого делать! – Эндрю демонстративно отошёл от лестницы и стола, как будто, приглашая Сэма спуститься и взять планшет самому.
Старик пожал плечами и прицелился эмиссару в голову: - Как знаешь.
- Стой, Сэм. – Санька осуждающе-удивлённо смотрел на «дедка». – Ты что делать хочешь?
- Подстрелить, потом забрать планшет.
- Зачем?
- Что бы не мешал, разумеется. Мне, знаешь ли, спокойнее спускаться в яму, когда там нет врагов. – растолковал Сэм - Живых, в смысле.
- Планшет – зачем?
- А-а. Ну, так, чтобы не активировал свои пушки и не покрошил нас в капусту. Да и со своими связаться может. Ты, Александр, пойми, в этом слое общества нельзя оставлять за спиной белых и серых пятен – только сплошная красная полоса, понимаешь? Пробежал мимо почти мёртвого врага – будешь мёртвым сам.
- Если ты его подстрелишь, он уже ничего не активирует.
Сэм Кросслит, ухмыльнулся: - Точно. Вот меня ушатало! Эх, старею.
- Лучше было бы, если б Эндрю поднялся, а планшет остался бы там. И он будет у нас в руках, как заложник - на всякий случай, и его жизнь будет при нём.
- Ну, можно и так. – кивнул Сэм.
Эндрю ухмыльнулся – вот проявления сущности плебса: насмерть встать против разумного решения, чтобы затем, сделав вид, что оно их собственное, принять его. Он двинулся к лестнице.
- Лучше, чем просто взять и пристрелить человека. – подтвердил Санька, а потом добавил невозмутимо – Прострели ему левую руку и правую ногу.
Эндрю застыл. В глазах «дедка» загорелось понимание: - Точно! Тогда он будет безопасен и полностью в нашей власти – хрен куда денется из своего «стакана».
- Ну, вообще то, я рассчитывал, что он правша, и сможет выбраться к нам: подниматься немного совсем; ведущая рука и противоположная нога - целы, подняться – плёвое дело. Я бы смог. – турист смотрел вниз, на эмиссара.
Де Боке держал его взгляд, но шея быстро затекала, и он отвернувшись стал подниматься по лестнице. Эндрю прекрасно понял сентенцию беглеца – теперь плебей указывал эмиссару на его ущербность. Эндрю рывком переместил руку, и переставил ногу, поднявшись ещё выше. В правой руке он держал планшет. Он отвернулся от протянутой Санькой руки, и, опёршись коленом о пол, вылез из шахты. Эндрю протянул туристу планшет и высокомерно заметил: - Я – амбидекстр.
- Я не понял. – «дедок» смотрел на руки де Боке – Значит, нужно обе руки прострелить?
Санька уже крутил в руках планшет, который был, разумеется, выключен, и, почему-то не включался.
- Сынок, - Сэм пристально смотрел на Саньку одним глазом, вторым следя за эмиссаром – Откуда ты это знаешь?
- Что это? – не понял турист, а в голове начало клубиться подозрение – Сэм, ну ты то понял уже – ничего у меня нет, ничего такого я не знаю! Я простой турист!
- Ну, прострелить ведущую руку, противоположную ногу… Большинство, на моём месте, пристрелили бы его мигом, а ты получил и его, как заложника, и планшет. Вот и спрашиваю – где тебя этому научили? В туристическом кружке?
Де Боке с ненавистью ухмыльнулся: - Вы всё ещё сомневаетесь, Александр? Считаете себя непричастным?
- Да я просто представил! – возмущённо-раздражённо громко объяснил беглец - Подумал, как бы всё происходило, что он сможет предпринять. Вы что, вообще все здесь с катушек съезжаете? Может жрёте что-то несвежее? – голос балансировал в десятых доли децибела от крика.
- А-а, так ты представил, понятно. – голос Сэма был облегчённо-разочарованный – А я-то чуть не повёлся. Эксперт-аналитик – это, конечно, хорошо, но если б я, в таких ситуациях представлял, да воображал, то не дожил бы и до четверти своего возраста. Пока ты за врага думаешь, он за тебя действует.
Санька стоял в прострации: только что Сэм подозревал его в супер-профессионализме, а вот он уже обвиняет его в дилетантстве. «- Что-то «дедок» разговорчивый стал, на допросе тянуть приходилось каждое слово.». Кросслит и сам замечал за собой ведение «пустых» разговоров во время некоторых боевых операций. Самолюбие тут же вытащило из памяти сведения, что не только он один – иногда в процессе операции начинался такой «базар - вокзал» у наёмников… Как ни странно, эту особенность мог бы объяснить Олег Кузьмич: в экстренных ситуациях, когда нет чёткого понимания дальнейшего шага, люди, цепляясь за любую возможность, начинают исторгать информацию. В лёгкой степени секретные учёные, из весьма британского медицинско-научного заведения, выдвинули (и забыли убрать) гипотезу, что таким образом, подсознания объединяют имеющуюся информацию, и это повышает шанс решить проблему. Люди рассказывают что-то отстранённое, часто - самое сокровенное, в надежде найти «нужные кусочки» и «собрать решение». Мозг, же, получая новую информацию, начинает работать лучше и быстрее. Последним учёные объясняли высокий процент выживаемости «разговорчивых» групп и бойцов, по сравнению с «молчунами». Хотя Кузьмич считал, что мозгам людей просто надоедали их рожи.
Эмиссар не выдержал, и бросил взгляд на дверь.
- Охрана твоя не прибудет – лифт заблокирован, да и энергии нету. – спокойно, почти по-добрососедски, сообщил «дедок».
- Я сяду. - известил де Боке, указав на диван, и сделав шаг в его сторону.
- Постоишь. – сказал Кросслит голосом, не терпящим садящихся без спросу. – А мы присядем. Сэм сел на диван, не снимая с прицела эмиссара, и сделал приглашающий жест туристу: - Прошу, Александр.
Санька медлил, пытаясь понять – ситуация неправильная, или всего лишь неловкая? Как-то это было не по-человечески: они сидят, он – стоит. «- Да какого лешего?! Он тут сидел в тепле и шоколаде, купался в лучах чувства собственного величия, пока я, из-за него по лесам и горам скакал! Постоит.»
Санька уже собирался сесть, как вдруг, со стороны двери кашлянули.
Эндрю сразу напрягся, готовясь отпрыгнуть в сторону, как вариант – нырнуть в шахту, на платформу, и полуобернулся.
Сэм Кросслит мгновенно укрылся за спинкой дивана, продолжая держать эмиссара на прицеле.
Турист стоял, остановив процесс усаживания на диван на первых семнадцати процентах. Повернув голову, он добавил комизма в свою позу. «- О, Монах. Два монаха. Три монаха…». Люди в балахонах продолжали прибывать.
- Монах, ты? – спросил турист, глядя на пятерых монахов в масках. К нему подошёл тот, который зашёл в кабинет первым.
- Да. Мы захватили большую часть комплекса, осталось несколько очагов. – Монах снял с лица маску.
- А как вы поднялись? – спросил Кросслит, осторожно вставая из-за дивана - Я же лифт заблокировал.
- Мы спустились. – ответил Монах.
Как выяснилось, Орден, уже достаточно давно, пробил подземный ход к туннелю, построенный для прибытия резерва с территории Китая. Небольшой отряд, после перехвата управления системой безопасности, вошёл в подземный вокзал. Нейтрализовав немногочисленную охрану, монахи обнаружили гидравлическую систему, которая опускала платформу. Бойцы Ордена, вдобавок ко всему, были неплохими инженерами: они разобрались в схеме и принципе работы секунд за восемь, и секунд пять ушло на блокировку платформы. Так «тормознули» платформу де Боке. Затем, вошли ещё два небольших отряда, и начали быстро и методично зачищать здание. В кабинет де Боке, Монах с одним из отрядов, спустились с крыши.
- Если управление системой безопасности и обороны перехватили, зачем тогда электричество отключили? – спросил «дедок», усаживая, уже связанного, де Боке на диван.
- Система управления остальной инфраструктурой, частично осталась у персонала. Плюс – есть некоторые оборонные системы, не управляемые электроникой: пулемёты на электрических турелях, с кабельным управлением, пара гауссовских пушек в восточном крыле, и прочего – по мелочи. Ну и видимость снизить – преимущество в контроле над ситуацией, психологический пресс темнотой, экономия электричества и всё такое. Ты же знаешь, Сэм!
- Знаю. – проворчал бывший заместитель начальника службы безопасности базы. – Только, у меня пиво и солонинка в холодильнике.
Санька захохотал, через несколько секунд Сэм поддержал его, и даже Монах улыбнулся на пару секунд.
Он посмотрел на туриста, потом пригласил жестом - отойти в сторонку.
- У нас три проблемные точки: арсенал, точка управления двумя контурами ПВО - под ручным управлением, и лабораторный сектор. Все они хорошо укреплены. Персонал успел укрыться, заперся и может просидеть там хоть год.
- Ну-у, - беглец не знал, что сказать, ибо не знал плана здания и на что влияют проблемные точки – Может, и ладно?
- Нельзя оставлять вооружённых людей под боком.- настаивал клирик.
- Давай, уйдём!
Монах запнулся всего на четыре десятых секунды, но Санька заметил. – Так, ведь, надо убрать наши следы – стереть везде записи, разобраться с «жучками». Да и лабораторию необходимо исследовать. Ты же хочешь понять: какое отношение ты имеешь к этому.
Санька был рад видеть монахов. Весть о почти-победе, его обрадовала ещё больше – он скользил по волне куража, опираясь на крепнущее чувство уверенности в себе. Поэтому он пропустил пару уколов чувства неуверенности и какого-то сомнения, возникшего в процессе разговора, и повернулся к де Боке.
- Эндрю, - турист протянул планшет – Пусть Ваши люди сдадутся.
Эмиссар стоял и пристально смотрел в глаза беглецу.
- Эндрю, клан ваш не простит никому такого фиаско – потеря базы! Поэтому, всех убьют, даже если мы уйдём и не тронем их. Вы это знаете.
Де Боке также молчал.
- А они – не знают! Дайте им шанс: скажем Вашим людям обо всём, и пусть сами выбирают – остаться или … уйти.
- И куда же они пойдут? – холодно спросил эмиссар.
- А это их дело. Потому что - их жизнь под угрозой. Вам же лучше будет – узнаете, сколько лояльных людей среди персонала.
- Я не могу дать доступ посторонним в лабораторию. И в арсенал.
- Так ведь, всё равно войдут – думаю, у Ордена есть средства. Трубите отбой.
- А мы, со своей стороны – подал голос Сэм - тебе ногу не прострелим прямо сейчас.
Эндрю взял планшет: - Где им собраться?
- В холле! Там, где Вы меня досматривали и «донюхивали». - турист ответил не задумываясь, так как ему очень сильно захотелось попасть в броневик.
Де Боке включил планшет, помельтешил пальцами, и произнёс: «- Внимание! Всему персоналу – сложить оружие, прекратить сопротивление. Всем - сбор у восточного входа. Артикула». Последнее слово он добавил после того, как глянул на Сэма, и увидел его злобную ухмылку.
- Что ещё за «артикула»? – нахмурился Санька.
- Это код. – пояснил «дедок» - Значит, всё выполняется, как слышится, значит, босс хочет именно этого. Типа сигнала – нож у горла моего не держат.
Санька вдруг повернулся к Монаху: - Ты знаешь, почему он – беглец кивнул головой в сторону эмиссара - гонялся за мной?
На этот раз Монах застыл на чуть большее время, потом он изобразил непонимающее удивление – пытаясь замаскировать свою заминку, и, удивлённо же, сказал:
- Я думал, ради того, чтобы узнать это, ты организовал эту затею. Мы все ввязались в это, чтобы ты пришёл сюда, и выяснил – почему ты. Он пожал плечами.
Крошечная искорка комичности, в том, что видел Эндрю, возбудила клетки мозга, ответственные за смех, всего на миг, но нервному напряжению было достаточно, чтобы выбрать направление для рывка – де Боке расхохотался.
Бойцы Ордена переглянулись, натянули маски, и отступили к двери. Монах посмотрел на своих людей, один их них приложил ладонь к лицу, прикрывая нос и рот, второй ладонью провёл по воздуху, шевеля пальцами. Монах мотнул головой, и сделал рубящий наискосок, жест предплечьем.
- Они думали – какой-то газ, из ловушек. – пояснил он, повернувшись к беглецу.
Санька усмехнулся, а затем сказал, кивнув на де Боке: - Он считает меня каким-то артефактом.
- Вот как? – заинтересованно спросил «орденоносец». Он стрельнул взглядом на эмиссара, потом – взглядом покороче – на «дедка», и спросил: - И какой функционал?
Турист вздохнул: - Он сам не знает. Де Боке всё ещё смеялся, но мощь «ха-ха» выдохов ощутимо спадала.
- Они перехватили разговор Реликтов, те упомянули…
- Как давно? – Монах внимательно смотрел на эмиссара.
В этот раз, «колдобина несоответствия» чего-то чему-то (причём, одно из них – очень важное: или «что-то», или «чего-то», или – само несоответствие) была такой нагло-большой, что Санька заметил всю троицу, упомянутую в скобках: Монах проявил настоящий – как минимум - больший интерес к перехвату сообщений Реликтов, а интерес к причине охоты за Санькой, теперь казался фальшивым. В лучшем случае – сымитированный из вежливости.
- Монах, почему тебе интереснее связь Реликтов, а не то, за чем мы пришли сюда?
Собеседник молча смотрел на Саньку, потом, без вдоха, начал говорить:
- Артефакт – научный факт, лишь нечто, имеющее уникальный потенциал, не всегда полезный. А перехватить сообщения Реликтов – это… легенда-маяк, словно, манящий горизонт, или – конец радуги.
- Конец радуги – очень даже можно встретить! – почему-то, обиженно сказал Санька. Монах поглядел на него странно, и попробовал подать сентенцию, «нарезанную помельче», для удобства воспринятия:
- Ты пойми, артефакты… они образуются, чаще, двумя путями: длительным воздействием и кратковременным, но сильным. Я видел часы и радио-сканер, которые сдиффузило ударом молнии. Так вот, этот артефакт, при одних условиях, глушил весь спектр волн. Вплоть, до световых, местами. При других условиях – выбрасывал лазерный луч, до десяти сантиметров длины, резавший металл, или выдавал «лепесток» ультразвука, накрывавший до полукилометра, в направлении залпа. Взломать же связь Стариков, и дешифровать сообщения – это… - он замолчал, постоял несколько секунд, а затем тихо, но уверенно, произнёс: - Это поворотный момент. И это начало БОЛЬШИХ проблем.
- Прости. – пробормотал Санька, которому стало неудобно, за подозрения.
- Выходит, – подал расстроенный голос Кросслит – настают интересные времена?
Эндрю прекратил смеяться, и срочно начал брать себя в руки, хватаясь за всё подряд. Но напряжение, хоть и не фонтанировало, но всё ещё, пульсирующими толчками, наполняло сознание, давно пройдя середину. Глубинное чувство неловкости и страха, за проявленную слабость – потерю контроля, с размаху плюхнулось, запустив волну через край: - Ты на самом деле не веришь! – эмиссар перешёл на свой привычный этикет в общении с плебсом. – Что ж, вполне романтичная история: бриллиант, спрятанный в навозе.
- Надо выбираться, думаю. – рубанул по неловкому моменту, голос Сэма. – У меня пиво в отключенном холодильнике, и икра.
- Я вижу только один «алмаз», который сейчас в полном дерьме. – Санька был задет колкостями де Боке. Эмиссар усмехнулся, пропустив оскорбление – «пациент» нервничает, нужно «завести» его ещё сильнее.
– Ты встретился со Стариком! Всего двое, из всех Реликтов, видели Генриха! Общался с ним, полагаю, в основном, с помощью жестов с его стороны. Но сам факт, что он твою болтовню слушал, выдёргивает тебя из «грядки» непричастных.
- Генрих помог мне: дал пищу, кров, одежду. Он поступил как человек – почему это странно? Это нормально, даже для странных людей.
- Конечно. И ты единственный вчера ночью вышел из дома индейца целым и невредимым.
- Случайность. – парировал Санька.
- Ушёл от преследования нескольких групп профессиональных наёмников, большинство из которых, в итоге, обезврежены – тем или иным способом.
- Повезло. – пожал плечами турист – К тому же, мне помогали.
- Ты же говорил – все стреляли при навстречу.
- Я говорил – целились. Некоторые, целились, а потом помогали. – Санька вспомнил Олега Петровича, Лео, Лису Патрикеевну.
- Ты убил Фокси! Это – круче, чем пройти остальные части твоего «марафона» десять раз! – выложил козырь де Боке. Он ещё на досмотре заметил, что это тема неприятно-чувствительна для беглеца.
- Артефакт-убийца наёмников? – турист внезапно стал успокаиваться, волнение схлынуло – Самому то не смешно, Эндрю?
- Разве, не очевидно, что ты несёшь погибельность? За тобой хайвей из трупов, даже тех, кто тебе помогал.
Саньке вдруг стало пронзительно неприятно. Это было личное. Он вспомнил Олегов, Генриха, Лису – неужели, де Боке прав? Он молчал, боясь «свалиться в пике» потери уверенности в себе.