Фат Растителец, часть 1⁠⁠

В пещерах Орох-Рокка медленно и нежно начинали светиться грибы ри. Зеленоватый рассвет величественно окрашивал потолки пещеры, где искрилось разноцветье самоцветных жил, блистанием тысячи тысяч звёзд.

Юный, и умеренно ворчливый Фан, медленно вставал со своего ложа. Будучи сыном небогатой семьи, живущей посредине нижних уровней, Фан был плохо воспитан, неотёсан, косноязычен и необразован. И первое проистекало из последнего, ибо денег у отца не было, а мать, долженствующую дать ребенку начальное образование, погибла в страшном землетрясении, обрушившим часть верхних и половину средних уровней двенадцать лет назад, когда Фану только сравнялся пятый год.

Происхождение у семьи было самое что ни на есть замечательное – поколениями предки отца, да и он сам выращивали редею, изысканный орех, неповторимого вкуса, обладающий, кроме того, важнейшим свойством. Благодаря редее их народ мог не выходить на поверхность, избегая её ужасов, и не страдать от недостатка света небесного светила.

Мать же, вместе со своей семьей, выращивала грибы ри, дающие свет, и позволявшие отсчитывать дни и года. Ежедневно, как бы глубоко они не находились под землей, грибы начинали светиться с рассветом на поверхности, и засыпали после заката. А в самый длинный день, колонии грибов выпускали тысячи мерцающих спор, знаменуя начало нового года.

Оба занятия среди народа Го, к которому принадлежал и сам Фат, и его родители, и сотня поколений до него, были крайне уважаемыми. Ведь махать киркой много ума не надо – лишь наблюдательность, усердие и терпение. А вот выращивание давалось Го тяжело. А потому и занимались им уважаемые семьи, малочисленного рода, имевшие не только собственные знание, но и порядочный доход, позволявший отправить детей в Мастерскую Растительцев.

В тот страшный год, когда погибла мать Фата, в государстве королевы Ашохх, Великой Паучихи, Прародительницы Теней, Благопринявшей Го, Дарующей жизнь, все шло наперекосяк. Сначала река Сетра, благословенные воды которой давали воду тысячам колодцев, и наполняли священный бассейн Аш, где королева раз в двадцать лет производила несколько сотнен Юных Теней, обмелела. На колодцы кое-как хватало, а вот до бассейна уже ничего не доходило. Год был из тех, когда королева плетет коконы, и раздутое брюшко королевы грозило лопнуть. Ближайшие дети её неустанно поливали королеву имеющейся водой, но этого было недостаточно, чтобы помочь ей разродиться. Тогда главы родов народа Го, на срочно созванном совете, решили выбрать лучших из своих детей, чтобы вместе с Тенями отправиться вверх по руслу, и, если понадобиться, даже на поверхность, и устранить причину катастрофы.

Хоть и не хотел никто из Го подниматься к светилу, но никто не мог назвать Го неблагодарными, не помнящими истории трусами. И Го прекрасно помнили, что сто поколений назад, гонимые собственным королём, они нашли убежище только у Весошш, праматери Ашшох. Потому, преисполненные благодарности и любви, к народу, который веками жил рядом, и принял их в час нужды, и пошли Го на этот шаг.

Взяв кирки, лучшие из Проходцев воссели на Теней.

Взяв мечи, лучшие из Убивцев воссели на Теней.

Взяв свои сумки, лучшие из Лечебцев воссели на Теней.

И по одному от Хитрецов, Придумцев, Растительцев и Говорильцев взяли свои инструменты и воссели на Теней.

Прадед Фета был тем, кто воссел на Тень, и эта была огромная честь для семьи.

Отправившись вверх по руслу, Го и Тени нашли перед собой огромную плотину, которую устроили Рассы. Похожие на Го, двуногие и светлокожие, голубоглазые, плетущие косы, но высокие и безбородые, Рассы попросту не знали, что в горах кто-то живет. Ибо король, изгнавший семь родов своего народа, давно истлел в могиле, государство его было мертво и забыто, а ветра точили зубы о руины когда-то величественных городов.

Тогда Го и Тени смогли договориться с Рассами, что воды Сетры, которая в паводки выходила из берегов и затапливала жилища живущих на поверхности, будут уведены в землю. Даже договорились о кое-каком обмене. И, самое, на тот момент, важное - в огромное озеро, образовавшееся выше плотины, со всей величайшей осторожностью была доставлена Ашшох. Тринадцать коконов она сплела, в каждом из которых помещалось по три сотне яиц, крупных и жизнеспособных, и Го радовались вместе с Тенями новым детям, новым друзьям, и миновавшей угрозе.

Но новая беда не дала облегченно вздохнуть.

Наутро после празднования нового года, особенно радостного, ведь в Орох-Рокка были гостями новые друзья, коконы развивались прекрасно, и грибы выпустили необычайно много спор, на сонные города Го, и на гнезда Теней обрушилось их каменное небо. На поверхности же бушевал страшный пожар, уничтожавший все живое, а дым застилал небо, словно ночь опустилась, карая несчастных за грехи. Одна из гор исторгала из себя расплавленные недра, которые растекались на огромные расстояния, убивая и сея страх.

Страшным был тот год, страшным и следующие за ним. Фат с отцом были единственными, кто выжил из их семьи, и лишь потому, что, закапризничав, Фат потащил отца вниз, посмотреть на новую жилу. Всего же из шести семей Растительцев, выжило одиннадцать гномов, и почти все утратили свои растения. Лишь грибы и бобы уцелели.

И самой ценной утратой, помимо смерти всех членов семьи Лоли, матери Фата, прочих смертей и разрушений, была редея. И если прочие растения можно было встретить и на поверхности, а грибы в принципе белее-менее росли сами, то орех рос исключительно в темноте, в пещерах Орох-Рокка, и замены ему не было.

Потому, другие семьи Растительцев, смогли восстановиться, наладить производство, и вернуть себе если не прежнее достояние, то хотя бы прежнее достоинство.

Корк же, отец Фата, отгоревав по жене, был вынужден пойти к Проходцам. И, не обладая силой прирожденных Проходцев, несмотря на свой ум, наблюдательность и терпеливость, не мог обеспечить достойной жизни ни себе, ни сыну. А Фат, практически предоставленный сам себе, предпочитал проводить время на берегу бассейна Аш, вылавливая угрей.

В редкие дни, когда у Крока было свободное время, Фату приходилось учится. Но отец не мать, и все, чего добивались эти двое – это очередной скандал. Оставалась всего пара лет, как Фату нужно будет пойти в Мастерскую Общих Знаний, а он с трудом еще читал. У Крока разрывалось сердце, что его сын, так похожий на любимую Лоли, растет таким бездарем, но он ничего не мог поделать. Единственное, что могло поправить положение – свадьба, на хорошей гномке, способной заменить Фату мать, но кто пойдет за практически нищего гнома?

Как раз накануне сегодняшнего дня Фат и отец в очередной раз поругались. Вот и вставал юных Фат умеренно угрюмо. Он переживал, что отец не отошёл за ночь, и снова начнет бесконечное словоизлияние по поводу его, Фата, безалаберности, и нежелание читать хоть что-нибудь по собственной инициативе. Поэтому и вставал Фат медленно, переставляя ноги со скоростью старой Тени, шатаясь и подвывая от зевоты, но отец его удивил.

Крок молча поставил перед ним завтрак.

Так же молча съел свою порцию, и ушел, даже не посмотрев на сына.

Обед Фат провел в одиночестве. Попытавшись приготовить угря самостоятельно – порезал руку, разбил каменную сковороду, и залил маслом очаг, чуть не устроив пожар. А в довершение, пока он поднимал осколки с пола и отмывал очаг, в окно запрыгнула люстка, мелкий вороватый зверек, и утащила угря, лишив его последних надежд утолить голод.

Он, конечно, попытался её догнать, но запнулся о кадушку с водой, которой отмывал очаг, перевернул её и растянулся на полу.

Фат не был злым или вредным, ни и не был святым, поток брани полился из его уст, как полился бы из уст любого, кто пережил бы столько неудач только за половину дня.

Таким и застал его вернувшийся отец – мокрым, восседающим посреди разрушенной кухни на полу, и отчаянно ругавшимся.

И самым ужасным было не то, что отец вернулся до того, как Фат успел навести порядок, а то, что вернулся он не один.